Даже зачатые не куда обычно через как не рождаются.
Я с прошлым распрощалась навсегда.
О чем ни чуть уже не сожалею.
Их, в памяти всплывают, имена.
Не ими, а другим давно болею.
Исчезли, растворились без следа.
Оставив, горький опыт за плечами.
А в небе светит яркая звезда.
И согревает он, меня ночами.
Мне с ним, до неприличия легко.
Нет повода мне в чем-то
сомневаться.
Его мужское, сильное плечо, мне помогает жить и не сдаваться.
Держась за руку, мы вперед идем.
И верю, сможем многого добиться.
Когда два сердца бьются в унисон.
Сам Бог велел мечтам осуществиться.
Н.Болова (Ямницкая)
Черные не должны забывать, шо они черные, а белые помнить об этом!
Геннадий Шпаликов, выпускник Суворовского училища, мечтавший стоять на страже Мавзолея, военным так и не стал. Когда Шпаликову исполнилось 25, его имя прогремело на всю страну — тогдашний студент ВГИКа придумал и предложил Георгию Данелия сценарий будущей картины «Я шагаю по Москве». В это время Шпаликов уже заканчивал сценарий «Заставы Ильича» для Марлена Хуциева. Оба эти фильма назовут манифестом поколения шестидесятников, символами эпохи «оттепели». А песня «Ах ты, палуба, палуба, ты меня раскачай!», написанная на стихи Шпаликова, звучала тогда на всех танцплощадках страны. «В глазах и даже пуговицах Шпаликова отражалось солнце. Да он и сам был солнцем и радостью», — скажет о нем Белла Ахмадулина. Все предвещало нашему герою жизнь успешную и вполне благополучную — слава «первача», как его называли во ВГИКе, талант, красота и всеобщее обожание. Сценариями Шпаликова были буквально завалены киностудии страны. Но триумф фильма «Я шагаю по Москве» оказался в жизни Шпаликова первым и — единственным. Становилось понятно, что с окончанием оттепели Шпаликов и его герои больше не нужны. Фильм «Долгая счастливая жизнь» стал единственной режиссерской работой Шпаликова. «Ты и я», поставленный Ларисой Шепитько по его сценарию, прогремел на Венецианском фестивале. Но Шпаликову это радости не приносило. Всю жизнь он мечтал о «Причале»… Этот сценарий был его любимой работой. Но «Причал» так и не был поставлен… Постепенно обаятельный Шпаликов превращался в бродягу. «Велика Россия, а позвонить некому». Ему прочили прекрасное будущее, а он покончил с собой. Это случилось 1 ноября 1974 года. Он привязал полотенце к ручке двери и упал на пол так, чтобы оно туго затянулось на шее.
Ему было 37 лет.
Ханжа принимает общественные нормы приличия за правду, а правду — за непристойность.
Если бы не пошляки, то никто не знал бы, какими словами думает ханжа.
Россия полна не пойманных национальных героев.
Понятна мне усталость далей,
Туманность мыслей сентября.
И жёлтый цвет его печали,
И в дымке мутная заря.
Понятно нетерпенье стаи,
Прощальный клич среди полей.
Уже пернатые мечтают
О тех краях, где им теплей.
Теперь ничто не будет прежним.
Былое отдано костру.
Я вновь смиряюсь с неизбежным,
Приняв осеннюю хандру.
У каждого, пред каждым — есть вина…
Да здравствует всеобщая бордюризация столицы
Паршивое настроенье,
Изредка режет живот.
Не радует даже печенье,
Не лезет оно просто в рот.
Извилины так завернулись,
Что масло из них выжимай.
А в мыслях пустоты надулись,
Не лопнули, так, невзначай.
Куда не смотрю — всё пустое,
Или набито не тем,
Дырявое, или сырое,
Похоже на ветошь совсем.
Пишу я, и изнемогаю…
Терпенье перешло уж в хронизм.
От дома вестей издыхаю,
А здесь какой-то тупизм.
И тупо лежу, и встаю я,
Когда позовут на еду…
И, опять, на кровати дремлю я,
Или в сон, ненароком, уйду.
Почти отменили лекарства,
Но я этому вовсе не рад.
Я от этого постоянства,
Попадаю в лежачий ад.
Я не хочу стать животным,
Тем, что в клетке годами живет.
И с отвращением рвотным,
Терплю, но не плюю в потолок.
Я не знаю, уж сколько осталось,
Бултыхаться мне в этом борще?!
А, как выйду, вздохну, чем осталось;
Позабуду об этом вообще.
23 июня 2013 года.
Наум Абрамович и Ефим Соломонович два друга, которые встречались каждый
день на скамейке в парке, шоб накормить птиц, расслабиться и поговорить о
высоких материях…
Но однажды Наум Абрамович не пришёл к скамейке…
Прошел месяц, но Ефим Соломонович продолжал приходить к скамейке каждый
день, хотя был уверен, за то, шо Наум Абрамович не вернётся…
Но в один прекрасный день, он таки появился в парке, как будто ничего не
произошло!
Ефим Соломонович, был очень растроган, шо вновь увидел его, но также ему
было очень интерэсно узнать, шо случилось…
— Наум Абрамович!!! И где Ви, так долго пропадали?! Таки я думал, шо Ви
уже всё…
— Ой, Ви знаете Ефим Соломонович, таки я был тюрьме… сказал с улыбкой
Наум Абрамович…
— Шо??? В тюрьме?! И как Ви туда попали?
— Ойц, ну Ви же знаете, ту блондинку-официянтку, таки которая работает у
том кафе, де мы кушали с Вами дэсэрт?-Так в0т, она подала на мине жалобу
об изнасиловании, и я, в возрасте 89 лет, принял это за комплимэнт, и
был так горд, шо в ходе судебного разбирательства, признался, шо таки да
это было…
— И???
— Ну, шо «и»… И судья, дал мине 30 дней за дачу ложных показаний.
Как жаль, что время не вернуть,
Ну, почему ж, ещё не вечер,
И зорька, что алеет на закате,
Окутывает, словно шалью, плечи…
Не говори, что не по летам,
Пока мы живы, пока мы дышим,
Любовь в сердцах живёт у нас,
Её биенье с тобой мы слышим…
Не признавайся никому,
Что опоздали безвозвратно,
Любовь не может опоздать,
И это нам давно понятно…
Да, кстати, вспомни-ка, поэта:
«Любви всё возрасты покорны…»
И, снова, классика, права,
А, вот, обратное, тлетворно…
Как жаль, что время не вернуть,
Ну, почему ж, ещё не вечер,
И рук своих кольцом, заботливым,
Мои, ты, обвиваешь, плечи…
Удачу, как и кота, нельзя хватать за хвост — гадить будет, где попало.
- иz -
Предательство-это то состояние, когда обида гложет изнутри и на фоне этого, у человека появляется чувство покинутости…