Напиши мне, что всё у тебя хорошо,
Что быльём поросли все обиды и раны,
Ты забыл обо мне и другую нашёл…
Напиши! Обещаю, что плакать не стану.
За ошибки свои никого не виню,
Жизнь давно излечила от глупых фантазий.
По ночам предаю душу-птицу огню:
Ты страшнее, поверь, не придумаешь казни.
Знаю, трудно поверить и трудно прощать,
Только точку не ставь, тут нужна запятая.
Я цепляюсь за письма с упрямством плюща,
Возвращаюсь назад, в наважденьях плутая.
Вот опять покаянные письма пишу —
Надоевший мотив с безнадёжным припевом.
Ах ты, совесть — забавный безжалостный шут —
Режешь правду опальной своей королеве.
Говорят, история армянского радио началась с оговорки ереванского диктора: «При капитализме человек эксплуатирует человека, а при социализме все происходит наоборот». После этого радиостанция стала персонажем многочисленных анекдотов, начинавшихся с фразы: «У армянского радио спрашивают».
Анекдоты эти были настолько популярны, что представителям настоящего армянского радио приходилось несладко. Как-то в начале семидесятых в Москве, в Колонном зале Дома Союзов проходило Всесоюзное совещание работников радио и телевидения. Когда председательствующий объявил: «Слово предоставляется представителю армянского радио», — в зале стоял такой хохот, что бедному представителю долго не давали начать выступление. Когда смех, наконец, стих, этот самый представитель взял микрофон и произнёс: «Нас часто спрашивают…» Говорят, после этого работа совещания была полностью парализована.
Пора на ключик душу закрывать,
навесив на засов замок амбарный,
а не поможет, — так заколотить,
на случай всякий… можно на пожарный.
Когда приходит вдруг оно,
зимой быть может или в мае,
носите счастье не снимая,
коль свыше вам оно дано,
и аккуратно, как кувшин,
что до краёв водой наполнен,
несите нежно и безмолвно,
от дня рождения до седин…
Цены вверх взлетели, ровно градус в чаче,
Чтобы им в печёнки дохлого ежа!
Напрягает кризис. Выручает дача —
В прошлый год собрали знатный урожай!
Мужу плешь проела, собирался чтобы,
Каб не проворонить — сёштаке апрель!
Вроде есть надёжа — стаяли сугробы,
Не сметёт посадки подлая метель.
Что там пригодится? Мой любимый фикус!
Будет вместо пальмы — типа, море, юг.
Вместо турпутёвки муж слепил мне фигу,
На восьмое марта подарив утюг.
Что же взять шезлонгой? Раскладушку? Точно!
Типо я под пальмой, а вокруг курорт,
Пью коктейль из трубки с авокадой сочной…
(чача с помидором — чем не натюрморт?)
Мужу — две лопаты, мышцы пусть качает,
Жаль, что рук так мало, я взяла бы три!
Тяпку, грабли, вёдра… Хватит для начала?
Так о нём забочусь — аж болит внутри!
Главное забыла! Вот ворона всё же!
Зонт складной с ромашкой — вдруг пойдут дожди?
Али выйдет солнце, поиспортит кожу?
Я под ём усядусь, штоп руководить!
Вроде всё собрали, чинно сели в тачку…
В смысле, втрамбовались в Жопорожец наш!
Через двое суток прибыли на дачу…
Боженька не в курсе, что пришла весна?
Всё вокруг в сугробах — дом и огородик,
Тонешь в них по пояс с нескольких шагов,
Загорать под «пальмой» собиралась вроде…
Как я в стрингах буду посередь снегов???
Дорогие проблемы!
Пожалуйста, дайте мне небольшой перерыв.
Я ж все равно постоянный клиент.
Всё будет хорошо — не пессимиздите.
Расписание на апрель:
Передумать все мысли вслух,
Руки вымазать в акварель,
Птицу выслушать. Лучше двух.
Настроенье настроить на
Беззаботность и даже без
Толку, проку читать роман
Или главы — пустых небес.
Разбираться в чужой судьбе,
Разбирать толстощёкий шкаф,
Завязать — переменами дел —
Безнадёжно беспечный шарф,
Ну, и прочая канитель…
Не планировать каждый шаг.
Расписание на апрель:
Просто жить. И весной дышать.
В юности от бабушки слыхала:
«В дружбу, моя донюшка, не верь,
Если тихо Лихо постучало
В твою крепкозапертую дверь.
Горе, моя детка, не соседка.
Как не запирайся, все ж войдет.
И беда — она ведь не кокетка —
Ни вздохнуть, ни охнуть, как прижмет.
Под несчастьем, доня, не сгибайся,
Помощи от ближнего не жди.
Со своей бедой сама справляйся.
Даст Господь — так выстоишь, поди.
Кто предаст — на тех не обижайся,
Кто уйдет — того не возвращай.
Кто поможет — низко не сгибайся,
Но в гордыне нос не задирай.»
Я над старой бабушкой смеялась:
«Ты, бабуля, жизни не учи.»
От ее советов раздражалась.
Мне хотелось крикнуть ей «Молчи!»
Каждому из нас судьбой отмерено
Крест по жизни в меру сил нести.
Сколько уж друзей давно потеряно.
Бабушка-покойница, прости.
Кто предал — того давно простила,
Кто ушел — стараюсь позабыть.
И сама я в жизни нагрешила —
Мне вовек грехов не отмолить.
«Хлеб за хлеб, дочушка, отдадено» —
Слышу голос старческий, родной,
Когда сын кричит мне возмущенно:
Мама, не учи, я сам большой."
Когда дочь, нахально ухмыляясь,
Говорит мне: «Времена не те».
Грустно я в ответ ей улыбаюсь,
Спорить смысла нет о правоте.
Мы бы жили счастливо, умело,
Не теряя доброты, тепла…
Если б только… молодость умела,
Если б только старость бы могла.
Настроение: прогулять пару уроков.
Но.
Уроков нет и больше не будет.
Не дописав строки, не дочитав страницы,
Прервав на полуслове разговор,
Уходят люди, чтоб не возвратиться…
За горизонт.
Дохлую собаку бьют безразличием, а не палкой.
Поклонение кому-либо наиболее развито в обществе несвободном, в обществе несвободных людей.
Не страдающий от ревности, не сходящий с ума,
Не выпрашивающий бесконечно прощения
Мужчина не вправе даже мечтать о
Взаимности…))))
Выяснения отношений отнимают время у
Любви.