Друзья, я кажется влюблён…
От глаз её я пламенею,
Средь бела дня, природы гром,
Вновь возвестил, что не старею…
Зажглась в душе моей свеча
И жизни свет дарует младость,
И с громом, молнии стрела,
Мне принесла надежду, радость.
Хорошо нагревший руки однажды, все последующие разы загребает жар чужими руками.
Живу в ожидании царственных бурь,
Где света посланье дарует лазурь,
Чтоб солнце светило сквозь мрак, облака,
Чтоб счастьем дышала поэта душа.
Возможные исключения из закона неизбежно приведут к исключительным возможностям беззакония.
Прошли все страсти и волненье
Как день ненастный, грустный сон.
Зачем же дал Господь прозренье?..
Ответ лишь знает только Он.
Но то явилось, в дар, наградой,
Чтоб помнить истины слова…
Те, что казались мне отрадой,
От коих полнится душа.
О, как прекрасно их созвучье,
Благоуханье, шум и блеск;
В них жизнь, любовь и простодушье
И музы венчанной гротеск.
Их и в дали я не забуду,
И в час свободы буду чтить,
Неважно где и с кем я буду,
Но слов Его мне не забыть.
зачем меня ты позвалА?
скажи зачем?
в моей душе давно, дотла
сгорел тотем.
теперь, там пепел и зола
и нет огня.
зачем? зачем ты позвалА,
скажи, меня?
я сотни раз уничтожал,
в своих мозгах,
дурных эмоций бурный шквал.
и псих. и страх.
я смог себя перебороть.
я смог остыть.
я успокоил свою плоть.
умерил прыть.
я излечил свою болезнь,
стал строить дом,
я научился по земле
ходить пешком.
я стал чуть больше ядовит,
и в ночь и в день
… нет ты не думай, не болит
ни что, нигде…
близкА мне стала тьма и мгла,
я влился в темп…
зачем меня ты позвалА?
скажи! — зачем?
я стал почти, что глух и нем,
ушёл в тюрьму…
ты позвалА меня зачем? …
… и почему?
___________
… … …
На плацу не маршируют в ногу со временем.
Он:
— Простите, вы мадам?
Она:
— Да, я мадам!
— Хочу дам, хочу не дам.
я с 5-ти часов на ногах… и ни одного такси.
солнце встало и ветреная суббота.
мне б добраться до глаз твоих цвета морской волны.
мне б добраться… до следующего поворота.
набираю я номер. — «ждите. заказ принят»
уже час. уже два. все такси спят.
и иду я пешком. ветер дует мне в спину.
говоря. подгоняя — нет дороги назад
Я не та, которой, принято гордиться,
Пользоваться, нужно, под шумок,
А при людях — лучше сторониться —
Дурочка — ей будет невдомёк.
Я же, глупая надеялась на счастье
И пытаясь женский век продлить,
Не ушла в ночь горькую, в ненастье,
Когда надо было уходить…
А, теперь, что ж, делать, остается
Жаль, не вижу, далеко ли до беды,
Но ещё чуть чуть — и сердце разобьётся,
Подчинясь превратностям судьбы
Всё равно: там, пасмурно, на небе,
Иль, погода, чудно хороша —
Ведь, осколками расколотого серца,
Ранена и кровью капает душа.
Не злорадствую, но, всё же, я довольна,
Расколола и твоё, пусть, и, невольно…
Господи, вспомни, ведь это же я —
в новой матроске.
Рядом со мною мама моя
на перекрёстке.
Так и стоим под ослепшим дождём
южного полдня.
Словно чего-то по-прежнему ждём.
Господи, вспомни!
Сам меня выбрал и сам не узнал,
и никогда не узнаешь, похоже.
Я ничего Тебе не доказал.
Ты мне — тоже.
Люблю и откровенно ненавижу
Ревную, провоцирую, ворчу
Ты приступ моего желанья выжить
Агония неистовых «хочу»
Коварная и это мне по нраву
Горячая как стая кобылиц
И бог в одном лице и тут же дьявол-
И Ева и порочная Лилит…
Я обожаю все несовпаденья!-
И пусть мне это будет, не в упрек
Всевышний бог не зря хранил терпенье
В минуты сотворенья этих строк…
Мечта моя, за что мне наказанье
Любить такую дерзкую, как ты?
Прими как жертву
Душу хулигана
И сердце моё счастьем одари!
Ты все устроила сама
От скуки или от безделья:
Стояла ранняя зима,
Когда метели гладко стелят,
.
И он практически рыдал,
Теряя лучшую из женщин,
Держал твою ладонь у рта
И ревновал, как сумасшедший.
.
Но вот, зима сошла на нет
[И ей нашлась альтернатива],
И он выходит в Интернет
Из роуминга на Мальдивах.
.
С ним рядом девушка, она
Ухоженная и худая,
И ты была возбуждена
По профилю ее блуждая:
.
Ей двадцать два, она юрист,
Из Питерских судейских дочек,
Ирина, а в сети — Ирис,
Ну просто аленький цветочек.
.
И твой, как бравый морячок,
В небесно-полосатых плавках,
Подставил ей своё плечо
У ювелирного прилавка.
.
Что чувствуешь? Тревогу? Злость?
Вкус алкоголя или перца?
Как быстро у него срослось
Разбитое тобою сердце.
.
Как он горячку охладил?
Что за врачи его спасали?
Ведь, судя по холмам груди,
Он зиму пролежал в спортзале
.
Под штангой, делая жим-жим,
А не под капельницей в Склифе.
И он теперь неудержим:
Мальдивы, Куба, Тенерифе…
.
Что чувствуешь? Любовный взрыв
[Так жжёт, что даже не обидно].
Страстям полезен перерыв —
Лицом к лицу лица не видно.
.
Зловеще светится экран,
Бунтует женское начало,
.
Ты открываешь Телеграм
И пишешь: «Здравствуй, я скучала!»
.
Этой старой деревни фактически нет —
Она была сожжена во время войны дотла,
И расплавились даже церковные колокола.
Теперь все, кроме церкви, построено вновь:
В новых избах горит электрический свет,
На новых калитках новые почтовые ящики
для новых газет,
У новой изгороди новый мотоциклет, —
Словом, этой деревни нет, но она и не умерла.
Вечером из глубины этих новых изб,
Сквозь оконца которых маячат старинные призраки
женщин-икон,
Раздается мелодический визг,
Ибо чуть ли не в каждой избе не приемник,
так патефон,
И под этот мелодический крик и писк
Девушки изб
Либо пляшут над тихой рекой, либо плетут венок.
А старик
Обязательно смотрит на лунный диск
Через театральный бинокль.
— Что ты видишь? Дай посмотреть и мне! —
Но старик не выпускает бинокль из рук,
Потому что там, на Луне,
Живет внук.
Пусть говорят, что старик не здоров, не вполне он
в своем уме,
Но ведь внук не убит, и не сгинул в плену,
И не стал перемещенным лицом, —
Он был отважным бойцом на войне,
А после войны улетел на Луну,
И дело с концом.
Он в командировке, секретной пока, этот внук
старика.
Он работает там, на Луне, и усовершенствует
лунный свет,
Чтобы исправней сияла Луна и плыла, и плыла
Здесь, над этой старой деревней, которой
фактически нет,
Потому что во время войны вся она была сожжена
дотла.
— Люди, помогите, она испортила мне паспорт и ограбила!
— Горько! Горько! Горько!