Поезжайте домой —
Есть пока, куда ехать:
Дом стоит, слава Богу,
И мама жива.
И не может ничто
На пути стать помехой…
А дела? Подождут,
Обойдутся дела.
Поезжайте домой —
Не найти же милее,
Сокровеннее мест
На просторе земном,
Здесь, в широких лугах,
Где ромашка белеет:
И крыло за спиной,
И душа — босиком.
Поезжайте домой —
Ждет родное крылечко,
Да и мама глаза
Проглядела давно…
Как забьётся её,
Загордится сердечко,
Что сынок не забыл,
Тихо стукнул в окно!
Поезжайте домой…
не занес снег дорогу,
Вы успеете маму свою повидать.
Вот бы мне так… Но жаль…
Нет родного порога…
И нигде у окошка не ждет меня мать…
Ну, вот, весны осталось мало —
Всего каких-то тридцать дней,
Хоть май помается сначала,
Да пусть себе — ему видней.
Всегда он нам щекочет нервы
И пыл умеет охладить,
Но всё равно листочек первый
Не забывает подарить.
За то и любим… понимаем,
Что у него полно забот:
Приветить надо птичьи стаи,
И усмирить разливы вод,
И разбудить цветы и травы
И землю для семян согреть,
И рощам вид вернуть кудрявый,
Грозою первой прогреметь.
Устать от этого несложно
И, нос повесив, загрустить,
А то, вздремнув неосторожно,
И снег, и холод пропустить.
Что ж, маю мы пообещаем,
Что маяту его простим
И, всех поздравив с Первомаем,
На дачу на шашлык помчим!
Как нам узнать про то, что будет завтра,
Когда мы плохо помним про «вчера»,
Когда есть всем известный «звездный автор»,
А у него своя идет игра —
По полочкам разложены все роли,
И всем предназначение своё.
А мы не соглашаемся и спорим:
То кутаемся в старое тряпьё,
То всё бросаем — даже то, что нужно,
(за сотни лет не нажито ума)
То бьёмся за пустое мы натужно,
А важное уносят прочь шторма
И бури — мы их сами разжигаем
Внутри себя, не ясно для чего,
А синевы небес не замечаем,
И стаи облаков, что в ней плывёт…
Но стоит ли искать судьбы участья,
Что нужно нам — давно уже в руке…
«Привет, ну вот и я», — мне шепчет счастье,
И луч скользит, ласкаясь, по щеке —
И в этом смысл… И в ясный день, и в дождь
Будь счастлив от того лишь, что живёшь…
Лучше чем хуже —
это когда ещё не совсем хорошо, но уже и не так плохо, как было.
Современный человек влачит жалкое существование, производя и потребляя товары однообразного механического труда, и в результате он начинает превращаться в винтик машины, теряя управление над самим собой. Рутинная жизнь подтачивает наш дух, забирает всё наше время и совсем не оставляет нам возможности осознать себя и вернуться к более глубоким слоям нашего существа. Мы привыкли постоянно быть чем-то занятыми, поэтому у нас такой опустошённый и обездоленный вид, когда нас лишают наших дел. Но мы всё равно отказываемся осознать подлинных себя и предпочитаем отправиться на поиски друзей, смешаться с толпой, слушать радио или смотреть телевизор, чтобы избавиться от ощущения пустоты.
Все ищут пару, даже ноги…
* * *
Нет, мы любовью не торгуем! Сколько-сколько?
* * *
И я бы смог, когда б в семье его родился.
* * *
Как долго я тебя ждала… и мужу не давалась…
* * *
Неоднозначно всё на букву «Х».
* * *
Напал на жилу золотую —
он в жены взял глухонемую.
* * *
Мы сами без трусов, а ты опять о детях…
* * *
Да бросьте, право. Счастье где?
Вы в холодильнике смотрели?
* * *
На тумбочке? Со знаменем? Взасос?
* * *
Вся сила в слабости? Ага. Ищите дуру!
Акбар Мухаммад Саид
Да упокоится душа твоя,
В просторах толстых кабинета.
Нам инструмент чехлить пора,
Не нам с тобой судить об этом.
Теперь чиновник стал экспертом,
Велик «гуру» и пафос хлещет.
А под культурой мед эксперты,
Всех поперёк и вдоль разрежут.
Земля пусть пухом музыкант,
Коль предан ты забвенью в вечность.
Урыли в землю твой талант,
Вокруг невежество, беспечность.
В былое время мы с тобою,
Привить пытались тонкий вкус.
Ну, а теперь артист с толпою,
Попсой дешевой нежит слух.
Небесных царствий вам поэты,
Забудьте ваших Муз уют.
Вам по чиновника сюжету,
Косой всем крылья отсекут.
Теперь в ходу лишь только «оды»,
Не важно как писать и чем,
Кто лизоблюд, слуга от роду,
Тому «почёт», но сразу в плен.
Когда — то я мечтал, наивный,
Годочков эдак в двадцать пять,
Что буду жить достойной жизнью,
И что культуру возродят.
Теперь минуло четверть века,
Настал момент сказать о том,
Про всё на этом странном свете,
Кровавым писано пером…
.
Себя от надоевшей славы спрятав,
В одном из их Соединенных Штатов,
В глуши и дебрях чуждых нам систем
Жил-был, известный больше, чем Иуда,
Живое порожденье Голливуда,
Артист Джеймс Бонд, шпион, агент-07.
Был этот самый парень звезда — ни дать ни взять,
Настолько популярен, что страшно рассказать.
Да шуточное ль дело? Почти что полубог.
Известный всем Марчелло в сравненьи с ним — щенок!
Он на своей, на загородной вилле
Скрывался, чтоб его не подловили
И умирал от скуки и тоски.
А то, бывало, встретят у квартиры,
Набросятся и рвут на сувениры
Последние штаны и пиджаки.
Вот так и жил, как в клетке. Ну, а в кино потел.
Различные разведки дурачил, как хотел.
То ходит в чьей-то шкуре, то в пепельнице спит,
А то на абажуре кого-то соблазнит.
И вот, артиста этого — Джеймс Бонда —
Товарищи из Гос- и Фильмофонда
В совместную картину к нам зовут.
Чтоб граждане его не узнавали,
Он к нам решил приехать в одеяле,
Мол, все равно на клочья разорвут.
Ну посудите сами: на проводах в USА
Все хиппи с волосами побрили волоса,
С него сорвали свитер, отгрызли вмиг часы,
И разобрали плиты со взлетной полосы.
И вот в Москве нисходит он по трапу,
Дает доллар носильщику на лапу
И прикрывает личность на ходу.
Вдруг кто-то шасть на «газике» к агенту
И киноленту вместо документа,
Что, мол, свои, мол, хау ду ю ду.
Огромная колонна стоит сама в себе —
Встречают чемпиона по стендовой стрельбе.
Попал во все, что было, он выстрелом с руки,
По нем бабье сходило с ума и мужики.
Довольный, что его не узнавали,
Он одеяло снял в «Национале».
Но, несмотря на личность и акцент,
Его там обозвали оборванцем,
Который притворился иностранцем
И заявил, что, дескать, он агент.
Швейцар его за ворот… Решил открыться он,
«07 я». — «Вам межгород? Так надо взять талон».
Во рту скопилась пена и горькая слюна,
И в позе супермена он уселся у окна.
Но кинорежиссеры прибежали
И недоразумение замяли,
И разменяли фунты на рубли…
Уборщица кричала: «Вот же пройда,
Подумаешь, агентишко какой-то.
У нас в девятом — принц из Сомали».
1974.
Судьба опять дает нам шанс,
Наедине оставив нас,
Быть может, этот поворот
С тобой нас к счастью приведёт…
Ты сделай шаг навстречу мне,
Своей улыбкой озари,
Прижать хочу тебя к себе.
Ты дверцу к сердцу отвори.
Тебе могу я всё отдать
И лишь тебя хочу любить,
Хоть ты не хочешь меня знать
Я не могу тебя забыть.
Прости, разрыв наш был жесток,
Была разлука тяжела.
Мой мир стал страшно одинок.
И это не одни слова.
Да, мой характер был строптив.
Прости за мой нелёгкий нрав,
Который боль нам причинил,
Нас по Земле поразбросав.
Я сожалею о тебе,
Тебя мечтаю я вернуть,
Ты в наше счастье вновь поверь,
И не спеши его спугнуть.
Старый аббат трезвонит в набат
Молодой инженер изменяет жене
А я? Я хотел бы умереть во сне.
Бледнолицый эстет выдыхает в пакет,
Он бы нюхал кокаин, да возможности нет.
А я? Я хотел бы умереть во сне.
И дело даже не в том, что жизнь
Какое-то страшное зло.
Просто кому-то всю жизнь везло,
А кого-то несло.
Юный легионер топит слёзы в вине,
Он не спит по ночам, он мечтает о ней,
А я? Я хотел бы умереть во сне.
Ты поклонник Моне, ты логичен вполне,
И при встрече ты всегда улыбаешься мне,
А я? Я хотел бы умереть во сне.
Новый день новый знак на бетонной стене
Отношения полов подскочили в цене
А я? Я хотел бы умереть во сне.
Кто-то вечно мутит воду на самом дне,
Каждый здесь оказался по чьей-то вине
А я? Я хотел бы умереть во сне.
Легче найти иголку в стогу сена, чем спонсора — в кризис.
В том или ином смысле мы все искалечены.
Просто большинство людей это называют «опытом».
Все такие правильные стали
в борьбе за власть,
и грязи не жалей.
Лей грязь на всех
на тех кто с тобой рядом
в борьбе за исполнение
несбыточных, придуманных идей.
А ты народ ликуй и слушай,
лапшу с ушей снимай
и хлопай от души
покуда хватит сил
и есть что кушать.
Эх… только б, братцы, не было войны.
власть говорит — не истребить
не победить её — коррупцию
мы верим власти ей ведь жить
и для себя всё хочет лучшее.
я про коррупцию друзья
скажу одно — как про футбол
кто хочет — победит всегда,
лишь говорит — тот пиз… бол
Правительство и коллекторы, вроде бы, тоже трудящиеся, не эксплуататоры, но первого Мая мне как-то не хочется быть с ними солидарным.