Ты сердца моего и слёз и крови просишь,
Певица дивная! — О, пощади, молю.
Грудь разрывается, когда ты произносишь:
«Я всё ещё его, безумная, люблю».
«Я всё ещё» — едва ты три лишь эти слова
Взяла и вылила их на душу мою, —
Я всё предугадал: душа моя готова
Уже заранее к последнему: «люблю».
Ещё не сказано: «люблю», — а уж стократно
Перегорел вопрос в груди моей: кого?
И ты ответствуешь: «его». Тут всё понятно;
Не нужно имени — о да, его, его!
«Я всё ещё его» … Кружится ум раздумьем…
Мутятся мысли… Я жду слова — и ловлю:
«Безумная» — да, да! — И я твоим безумьем
Подавлен, потрясён… И наконец — «люблю».
«Люблю». — С тобой весь мир, природа, область бога
Слились в глубокое, безумное «люблю»
Подавлен, потрясён… И наконец — «люблю».
О, повтори «люблю»!.. Нет, дай отдохнуть немного!
Нет не хочу дышать — лишь повтори, молю.
И вот «я всё ещё» — вновь начал райский голос.
И вот опять — «его» — я вздох в грудь давлю…
«Безумная» — дрожу… Мне страшно… дыбом волос…
«Люблю» — хоть умереть от этого «люблю».
Политика дело грязное, в ней чистого белья не найти.
Уж сумрак растянул последнюю завесу;
Последние лучи мелькают из — за лесу,
Где солнце спряталось. Волшебный час любви!
Заря затеплилась — и вот ее струи,
Объемля горизонт, проходят чрез березки,
Как лент изрезанных багряные полоски.
Там, светлым отблеском зари освещены,
Густые облака, сбегая с вышины,
Нависли пышными янтарными клубами,
А дальше бросились капризными дугами,
И это вьется все, запуталось, сплелось
Так фантастически, так чудно, идеально,
Что было бы художнику дано
Все это перенесть ко мне на полотно,
Сказали б: хорошо, но как ненатурально!
Мозги не холодильник, мысли о еде не заморозишь.
Я говорил тебе, придёт однажды день,
Который нас с тобою, сделает чужими.
И от любви былой останутся как тень,
В напоминание предметы дорогие.
Я говорил тебе, придёт разлуки час,
Когда меня, отпустишь без сомнений.
Но станешь плакать, вспоминая нас,
С письмом в руках, со вздохом сожалений.
Я говорил тебе, настанет горький миг,
Когда нам будто, лучше друг без друга.
И в сердце слышен станет острый крик,
А кровь по венам разольёт разлуку.
Я говорил тебе, вспомни разговор,
Что надоело каждый день ругаться.
И что устал, мести словесный сор,
Как чувствовал, что хочешь ты расстаться.
Я говорил тебе, о многом говорил,
Но ты как будто, все слова забыла.
Когда я сердцем, вдруг к тебе остыл,
Сама пришла, и дверь мою открыла…
Я говорил тебе, поздно может стать,
Сосуд разбитый склеивать не нужно.
Когда душою перестанешь ждать,
Уходишь тихо, молча, осторожно…
Иногда лучше поверить, чем проверить.
Не всё так просто решила судьба усложняя жизнь.
Взгляни, как высится прекрасно
Младой прельстительницы грудь!
Ее ты можешь в неге страстной
Кольцом объятий обогнуть,
Но и орла не могут взоры
Сквозь эти жаркие затворы
Пройти и в сердце заглянуть.
О, там — пучина; в чудном споре
С волной там борется волна,
И необъятно это море,
Неизмерима глубина.
Там блещут искры золотые,
Но мрак и гибель в глубине,
Там скрыты перлы дорогие,
И спят чудовища на дне.
Те искры — неба отраженье,
Алмазных звезд отображенье
На хрустале спокойных вод:
Возникнет страсти дуновенье —
Взмутится тишь, пойдет волненье,
И милый блеск их пропадет.
Те перлы — в сумраке витают,
Никем незримы, лишь порой
Из мрака вызваны грозой
Они в мир светлый выступают,
Блестят в очах и упадают
Любви чистейшею слезой;
Но сам не пробуй, дерзновенный,
Ты море темное рассечь
И этот жемчуг драгоценный
Из бездны сумрачной извлечь!
Нет, трещины своей судьбины!
Страшись порывом буйных сил
Тревожит таинство пучины,
Где тихо дремлет крокодил!
Когда ж, согрев мечту родную
И мысля сладко отдохнуть,
Ты склонишь голову младую
На эту царственную грудь,
И слыша волн ее движенье,
Закроешь очи жарким сном,
То знай, что это усыпленье
На зыбком береге морском.
Страшись: прилив быть может хлынет;
Тогда тебя, мой сонный челн,
Умчит порыв нежданных волн,
И захлестнет, и опрокинет!
Пьянство ставит на один уровень и умного, и глупого человека.
Бедность — это черта, за которой перестаёшь ощущать себя человеком.
Пятница, утро.
Содержание алкоголя в мыслях — 1.8 промилле.
О господи! Милостив буди!
Лишенья меня изъедают.
Ведь есть же блаженные люди —
В тюрьму за долги попадают.
Те люди, избавясь пристойно
От горькой, несносной свободы,
Под кровом тюремным спокойно
Сидят себе целые годы.
Даются ж им милости неба!
Их кормят готовою пищей,
А я-то, несчастный, без хлеба
Скитаюсь — отъявленный нищий!
О всем, что там тленно и ложно,
Вдали от людских приключений
Им там философствовать можно
Без всяких земных развлечений.
Пошел бы большими шагами
Под сень я железных затворов,
Да как запастись мне долгами?
И где мне добыть кредиторов?
Не верят! Как сердцу ни больно,
Взаймы не возьмешь ниоткуда,
И чист остаешься невольно…
А чистым быть бедному худо.
О господи! Милостив буди!
Во всех городках и столицах
Ведь есть же счастливые люди:
Лежат безмятежно в больницах.
Конечно, не то что уж в барстве,
А всё же не алчут, не жаждут;
Иные на легком лекарстве
Живут, да не очень и страждут.
Есть пища, кровать с одеялом,
Халат и колпак есть бумажный,
Броди себе зря, с перевалом,
Да туфлями хлопай преважно!
Не знай ни труда, ни тревоги!
Ничем тебя там не заботят,
А ляжешь да вытянешь ноги —
И гроб тебе даром сколотят.
Из нищих великого круга
В больницу пошел бы я смело,
Так нет никакого недуга —
Здоровье меня одолело!
Не примут! — И вот, поневоле,
По улицам бродишь покуда…
И видишь, что в нищенской доле
Здоровым быть бедному худо.
О господи! Милостив буди!
Посмотришь — иные воруют,
Иные способные люди
Живут грабежом да пируют,
Иные в пещере, в берлоге
Гнездятся, в лес выйдут и свищут,
И в ночь на проезжей дороге
Поживы от ближнего ищут.
Найдут — и в чаду окаянства
Пошла удалая потеха,
С разгулом кровавого пьянства
И с грохотом адского смеха.
Чем век мне бродить попрошайкой
С мешком от порога к порогу,
Пошел бы я с буйною шайкой
Туда — на большую дорогу,
Пошел бы гулякой веселым
На праздник, на пир кровопийства,
Взмахнул кистенем бы тяжелым
И грянул бы песню убийства,
Дней жизненных в чет или нечет
Сыграл бы… пусть петля решает!..
Пошел бы — да сердце перечит,
Сыграл бы… да совесть мешает!
И вот — не без тайного вздоха
Сквозь слезы я вижу отсюда,
Что с сердцем несчастному плохо,
Что с совестью бедному худо.
Сохранить семью, родная, трудно —
Это не прогулки под луной:
Страсть проходит — наступают будни,
Безразличен может стать родной,
Да и ты ему наскучить можешь…
Нет страховки в браке от измен:
Бес в ребро, и ищут помоложе,
Убегая из домашних стен.
Жёны тоже не в восторге часто:
Всё на них — работа, дети, дом…
Дочка, сохранить семью и счастье
Можно всё же, но с большим трудом.
И оно того, поверь мне, стоит —
Чтобы не казалась жизнь пустой!
…Каждую назвала бы святою
Женщину на свадьбе золотой!
В стремлении слыть хорошим, себя однажды укокошим!
Будет гореть под ногами
Чужая земля.
Ведь никогда вам «своею»
Не станет Россия!
Наши озера и реки, леса и поля —
Этот простор вам осилить
Не будет по силам!
Воины чужие не раз
Приходили с мечом.
Но кто с мечом приходил —
От меча и погибли.
Боя жара нам и лютый мороз
Нипочём.
Кто не с добром к нам — те
Были и будут разбиты.
Родина, милая,
К детям своим ты добра.
Статью своей, широтою души
Ты красива!
Вам не понять нас,
Мы силы добра, а не зла.
Ни перед кем на колени
Не встанет Россия!