Обречён на одиночество человек, ставший эгоистичный ко всем.
Я с детства хотел поговорить с Богом… Мне бабушка все время говорила: «Вот Боженька услышит, как ты не слушаешься, вот он увидит, как ты капризничаешь — он тебя накажет. Он все видит…»
И я все время хотел убедиться в том, как же Бог увидит… ведь я часто совершал какие-то проступки тайно, например, таскал у бабушки из шкафчика конфеты, а она не замечала… Я боялся, что Боженька увидит и зажмуривал глаза, когда брал конфеты из вазы — почему-то мне казалось, что если я не вижу, то и он тоже не видит. Видимо, поэтому он меня и не наказывал за этот проступок…
Но еще я потому хотел поговорить с Богом, чтобы объяснить Боженьке, что я маленький, что мне хочется побегать, поиграть с папой и с мамой, а они поздно приходят с работы и сразу уткнуться в свой телевизор… а со мной поиграют 5 минут и все. А бабушка старенькая, она не может со мной в прятки или в чик-чирик-я-в-домике играть. И я бы попросил Боженьку, чтобы он моим папе и маме сказал, чтобы они со мной игрались.
Но вот я не знал, где можно поговорить с Богом. Бабушка однажды меня привела в церковь, она сказала, что там можно с Богом поговорить, что все люди туда приходят с Богом разговаривать. Я пришел в церковь с бабушкой, но люди там не разговаривали ни с кем, а протяжно и заунывно что-то пели. А я слов этой песни не знал, и она была какая-то грустная и некрасивая. Я попробовал петь «Антошка, Антошка, пойдем копать картошку», но бабушка почему-то на меня рассердилась. А потом она ставила свечки, крестила лоб, собрав пальцы в пучок, а я стоял, стоял… у меня заболели ноги, и я устал сильно. Поэтому снова стал капризничать. А бабушка сказала, что Боженька все это увидел.
Я же смог увидеть его только нарисованным на стенах и картинках.
Я не мог долго стоять, у меня болели ножки, а сесть было некуда и нельзя. А еще в церкви было холодно и сыро, я совсем замерз и в конце концов захотел писять. А это тоже было нельзя, бабушка сердито шикала на меня и продолжала креститься и кланяться кому-то…
И я уписялся.
Я не знал, как к этому отнесется Бог, наверное, он рассердился. А вот бабушка сильно рассердилась и сказала, что больше меня в церковь не возьмет никогда.
Я еще несколько раз пытался поговорить с Богом. Мне как-то наш сосед дядя Петя сказал, что с Богом можно говорить где угодно, но слышит он только тех, кто живет праведно. Когда я спросил — что такое жить праведно, он сказал, что это те, кто слушается папу с мамой, не пьет, не курит, совершает добрые дела и молится Богу.
А сам дядя Петя свою маму — бабушку Наташу — не слушался: она просила его съездить на дачу за какой-то рассадой, а дядя Петя сказал, что бензин дорогой и бабушка без рассады не умрет. Мне было жалко бабушку Наташу, и я боялся, что вдруг она все-таки умрет без рассады.
Когда через месяц мы все хоронили бабушку Наташу, я плакал и ругался на дядю Петю. А когда были поминки, и дядя Петя напился и уснул, я облил его водой за бабушку Наташу. И, наверное, я вел себя неправедно, потому что я просил Бога много раз про разные вещи, но он меня не слышал. И я смирился с этим.
Я подумал — наверное, мне надо подрасти.
Когда я подрос, я узнал, что Бог не один, что их много. Правда, некоторые говорили, что Бог все-таки один, только у него много имен: Аллах, Будда, Христос, Кришна, Рама, а еще есть Дева Мария, пророк Магомед и множество всяких святых, с которыми тоже можно говорить. Но я хотел поговорить с Богом, у меня накопились к нему важные вопросы.
Поэтому я стал искать место, где он меня мог бы услышать.
В церковь я уже ходить не боялся, но православные священники, на мой взгляд, имели к Богу такое же отношение, как и мой сосед дядя Петя. Они скорее напоминали эдаких бизнесменов или менеджеров по продаже Бога населению. Причем, оптом. Причем, в буквальном смысле слова — в церковных лавках можно было купить молитвы от святого Луки, какие-то мощи, книги, свечки, а еще можно было за небольшие деньги заказать всякие блага — отпевание, молитвы, даже искупление грехов.
Когда я спросил батюшку, может ли он отпустить мне грехи по безналу, он не рассердился, а написал мне на бумажке счет.
Больше я в церковь не ходил.
Я пытался встретится с Богом в кришнаитской общине, но кроме бесконечной песни, которая состояла только из трех слов «Харе, Кришна и Рама» я ничего не услышал. И однажды, когда мы ехали в кузове автомобиля, и машину занесло над обрывом и тряхнуло, оба моих спутника-кришнаита в этот момент, когда мы думали, что рухнем вниз, непроизвольно вскрикнули: «О, Господи!».
Больше я к ним не ходил.
Не смог я поговорить и с Аллахом — там тоже все время пел и разговаривал мулла, а мне надо было кланяться и кланяться. А еще я не понимал, почему свинья — грязное животное, а корова — чистое? Видимо, пророк Мухаммед никогда не чистил коровник? И это еще вопрос, где чище — в коровнике или в свинарнике.
В общем, у мусульман было так много намазов, молитв, ограничений и правил, что за всем этим нормально поговорить с Богом было просто нереально.
С Буддой мне тоже как-то не повезло.
Правда, в попытках познать Будду я 14 лет прозанимался каратэ и даже получил черный пояс. Я многому научился и, как мне показалось, ближе всего подошел к разговору с Богом. Но Будда был готов ответить мне только тогда, когда мой дух станет сильнее моего тела.
А мое тело все время этому мешало.
Но как-то так получилось, что все те вопросы, которые я еще в детстве хотел задать Богу, как-то постепенно получали свои ответы. Вернее, ответы как-то сами стали ко мне приходить. Я понял, почему люди умирают, почему плохие люди встречаются чаще, чем хорошие, почему жизнь устроена несправедливо, а главное — я понял, что для того, чтобы тебя кто-то услышал, вовсе не обязательно к кому-то обращаться. И сейчас, когда я, наконец, готов не спрашивать, а отвечать, я подумал — а, может, я все это время разговаривал с Богом?
В женщине может проснуться лишь дьявол, в мужчине бог
Влюбленная женщина действительно напоминает дуру, но стоит ей прозреть — она вынесет вам весь мозг…
С годами я поняла, что есть вещи, на кoторые мне не хочется тратить свою жизнь. Прежде всего на то, чтобы заслужить чью-то любовь. Вот палец о палец не ударю, чтобы моя жизнь, внешность и поступки кому-то нравились! Заслужить мoжно премию или награду, а любовь — всегда подарок.
Я тoчно не хочу всю жизнь провести у зеркала в погоне за идеальной внешностью. Пытаясь втянуть живот, удалить морщины, замазать прыщи, ненавидеть себя, оправдываться, что ты не идеальна, шить, кроить и делать что-то для того, чтобы глядя на твоё фото, люди сказали: «Вау, как ты похудела. Kакая ты красивая!»
Еще я не хочу тратить свoю жизнь на погоню за баснословно дорогим барахлом моей мечты. Спать с нелюбимым, предавать любимых, хапать везде, где плохо лежит, или уработаться до нервного тика и всё для того, чтобы прийти на вечеринку с куском телячей кожи с буквами LV, а все вокруг сказали: «Oна крутая. Вот ей повезло!».
Когда мы окажемся по ту сторону света, нас обязательно спросят: «Ну, как, дружок, ты провёл жизнь?» И что мы ответим? «Ой, я, блин, худела. Не жрала, парилась, ненавидела себя. Стеснялась, прикрывала жoпу балахонами, завидовала худой подружке. Ну, параллельно вышла замуж, родила детей, мучалась, худела, мужа выгнала, потому что он не зарабатывал как нормальные мужики, а я заслуживаю лучшего. Работала как лошадь, чтобы в лабутенах ходить, на мерседесе ездить. Подружек-гадюк, всех ненавидела, но дружила, надо ж было кому-тo доказывать, что я живу лучше, чем они.»
«А была ли ты счастлива, милая моя? — непременно спросит нас Тот, Кто и без того знает ответы на все вопросы, — ведь Я создал тебя по образу и подобию своему и Я хотел, чтобы ты была довольна жизнью, которую Я тебе подарил, рада телу, в кoторое Я тебя поселил.»
Что может ответить на этот вопрос человек, который ничему не научился от жизни… который не понял, что самые ценные вещи нельзя потрогать руками, самые дорогие чувства нельзя заслужить, что самые родные души — это те, кто делятся с тобой теплом, а не просто баблом; что чем больше ты даришь Любовь, тем бoльше у тебя её остаётся, что Жизнь — это то, что внутри нас, а не то, во что мы одеты снаружи! Что Счастье — это быть самим собой и наслаждаться каждой минутой нашего уникального путешествия.
Многие слушают и слышат только себя.
Белым саваном покрытый,
Рот осклабив во всю ширь,
По Руси на тощей кляче
Едет Голод-богатырь,
Шею вытянув худую,
Закусивши удила,
Кляча медленно ступает,
Топчет мертвые тела.
Кляча медленно ступает,
Топчет мертвых и живых,
Обессиленных, голодных,
Стариков и молодых.
Стоном стонет Русь родная,
Плачут дети и отцы,
И все гуще устилают
Путь пред клячей мертвецы.
Едет Голод, похваляясь:
«Эка, право, благодать!»
Супротивника злодею
В диком поле не видать.
Похваляясь, ухмыляясь,
Едет Голод-богатырь, —
Где копьем ударит Голод,
Там — могилы и пустырь.
Не ломается, не гнется
Богатырское копье.
Трупы Голоду — закуска,
Кровь холодная — питье,
Плач, и стоны, и проклятья
Для него — застольный хор.
Вслед за ним плетется свита —
Слуги верные и двор.
Слуги — сволочь, сброд наемный,
Душегубы-палачи,
Двор — священство и бояре,
Мироеды-богачи.
Голод им дает защиту,
И усладу, и покой,
Ради них он Русь за горло
Взял костлявою рукой.
«Гей! — попы грозят крестами
И удавкой — палачи. -
Гей, сдавайся, люд голодный!
Покоряйся и молчи!
Воля-вольная и счастье
Не далися дуракам.
Вновь мы сядем вам на шею,
Приберем вас всех к рукам.
Богатырь наш славный, Голод,
Он никем не победим.
Голь стреноживши, мы больше
Ей поблажки не дадим!»
Белым саваном покрытый,
Рот осклабив во всю ширь,
По Руси на тощей кляче
Едет Голод-богатырь.
Тихо-тихо стонет поле,
Скорбно травы полегли.
Смотрит Голод в даль немую.
Кто-то скачет там вдали.
Ближе, ближе, ближе, ближе…
Голод шепчет: «Что за бес?»
Осадил он сразу клячу,
Взял копье наперевес.
Голод шею пригибает
В ожиданье боевом.
Красный Всадник мчится полем
На коне на огневом.
Острой саблей замахнувшись
И привставши на седле,
«Эй! — кричит он. — Долго ж, Голод,
Ты гуляешь по земле!
А пора уже, пожалуй,
Поквитаться мне с тобой!»
Это бой последний, братцы,
Богатырский страшный бой.
Не на жизнь, а на смерть бьется
Богатырь с богатырем.
Если Голод одолеет,
Все бесславно мы помрем.
Если ж саблей Всадник Красный
Череп Голоду снесет,
Всех убогих, всех голодных
Он от гибели спасет:
Солнце в небе заиграет,
На луга падет роса,
Зацветут, зазеленеют
Нивы, рощи и леса;
Загудят, как рой пчелиный,
Деревушки, города, —
Зазвенят повсюду песни
Счастья, воли и труда.
И над Голодом сраженным,
Свой увидя приговор,
Будут выть предсмертным воем
Челядь верная и двор:
И священство, и бояре,
И купцы, и прочий сброд, —
Все, чью власть навеки сбросил
Пробудившийся народ!
Женщинам не обязательно быть атеистом, коммунистом или ещё что-то,
мужчины все равно будут за ними идти куда угодно, и когда угодно
Жена у Прова Кузьмича
Не зла, да больно горяча, —
Где праздник, уж орет заране:
«Отмой-ка, пентюх, грязь ты в бане!»
«Иду — чего уж там? — иду!»
Кузьмич с женой всегда в ладу;
Не то чтоб был мужик покорный,
Да бабий норов знал он вздорный:
Перепечет в сердцах кулич,
А виноват, мол, Пров Кузьмич.
В предбаннике хвативши чару
— И не одну, поди! — винца,
Пров с полки кличет молодца:
«Поддай-ко-сь, милый, пару!»
Вконец разнежившись в пару,
Пров стонет: «Сем-ка, подбодрюся,
Водой холодной окачуся,
Силенок свежих наберу.
Всамделе, стал тетюхой слабой:
Сдаю изрядно перед бабой».
Что ж вышло, братцы, с мужиком?
С того ль, что был он под хмельком,
С того ль, что думал про хозяйку,
Бедняк, не ту схвативши шайку,
Весь окатился… кипятком!
*
Хотя ты мне ни кум, ни сват,
А все скажу я: бюрократ,
Не брезгуй, брат, моим уроком.
Бог весть, что будет впереди?
На новых выборах — гляди! -
Не обвариться б ненароком!
Жила-была красная прищепка.
Из-за её яркого, излучающего радость цвета, остальные тусклые, выцветшие прищепки, ей страшно завидовали. Всякий раз, когда хозяйка доставала прищепки из их общей коробки чтобы пристегнуть выстиранное бельё, каждая из завистниц старалась её ущипнуть побольнее.
И конечно же прищепка была одинока.
Красивые на фоне серого всегда одиноки. Хоть и стараются не подавать виду.
Чтобы отвлечься от печальных мыслей, наша прищепка придумала себе игру. Она решила находить в окружавшем её мире красоту. Находить такие же яркие волнующие краски, частью которых была она сама.
Весной, прищепка любила смотреть как лопаются почки и распускаются первые ярко-зеленные листочки. Летом, как разбиваются на мелкие бриллиантовые осколочки бусинки дождя. Как серебряными нитями летают паутинки осенью. Легкими, ажурными снежинками, прищепка восхищалась зимой.
Во всем, что летало вокруг неё, она находила красоту и утешение. Прищепку завораживало движение. Ведь жизнь, это всегда яркое, всегда движение.
Как же ей самой хотелось тоже куда-то улететь! Подальше от своих вечно мрачных завистниц, где весело светит солнце и заливисто поют разноцветные птицы.
Но её пугала неизвестность: чтобы отцепиться, всё бросить, и куда-то улететь.
Однажды, когда хозяйка в очередной раз развешивала бельё на балконе, одна из её ненавистниц, ущипнула за палец хозяйку. От неожиданности, хозяйка вскрикнула, дернула рукой, и наша прищепка, которая была в её руке, полетела вниз. Был поздний вечер. Прищепку искать никто не стал. Всю ночь брошенка прогоревала в темноте и одиночестве.
Рано утром, когда одна мама вела дочку в садик, из-за облачка выглянуло солнышко. Золотистый лучик солнца упал на нашу страдалицу.
— Мама! Смотри! Там что-то блестит! — воскликнула девочка, и бросилась к пламенеющему огоньку в густой траве.
Быть яркой, чтобы тебя заметили и нашли, это так приятно! — купаясь в утренней росе, впервые в жизни ощутила новое для себя чувство потеряшка.
Весь день в садике за девочкой ходили подружки и тихо ей завидовали. Прищепка была необычайно хороша. Одна из подружек даже предложила сменять прищепку на почти новый чупа-чупс.
Но девочка была непреклонна. Прищепка ей нравилась самой. А в «мертвый час» она спрятала найденыша себе под подушку.
Придя домой, первым, что сделала девочка, она достала коробочку с остальными прищепками.
Все прищепки в коробочке были ослепительно красивы. Они играли и переливались всеми цветами радуги.
Только одного цвет недоставало в их весёлой компании. Не хватало цвета нашей сверкающей своей красотой рубиновой потеряшки.
Прищепка-найденыш тут же подружилась со всеми замечательными обитателями прищепной коробочки. А одна, самая большая и яркая, мама-прищепка, сказала ей при всех, улыбаясь:
— Как же мы все рады, что ты у нас наконец таки нашлась!
Мы тебя все очень любим! Теперь в нашей семье полная гармония — вся гамма ярких весёлых цветов!
Не цепляйтесь за тех, кто вас не любит.
Где-то, может даже совсем рядом, вас кому-то не хватает, ждут с нетерпением и любовью.
* * *
(Вдохновитель идеи Наталия Баранова 3)
,Назад порой посмотришь осторожно
И вспомнишь, как жилось да как любилось…
Нам часто снится то, что невозможно,
А жизнь подарит то, что и не снилось…,
Элегантность -это не только манера одеваться, это прежде всего изящность мыслей и манер!
Благословенье Моё, как гром!
Любовь безжалостна и жжёт огнём.
Я в милосердии неумолим:
Молитвы человеческие — дым.
Из избранных тебя избрал Я, Русь!
И не помилую, не отступлюсь.
Бичами пламени, клещами мук
Не оскудеет щедрость этих рук.
Леса, увалы, степи и вдали
Пустыни тундр — шестую часть земли
От Индии до Ледовитых вод
Я дал тебе и твой умножил род.
Чтоб на распутьях сказочных дорог
Ты сторожила запад и восток.
И вот, вся низменность земного дна
Тобой, как чаша, до края полна.
Ты благословлена на подвиг твой
Татарским игом, скаредной Москвой,
Петровской дыбой, бредами калек,
Хлыстов, скопцов — одиннадцатый век.
Распластанною голой на земле,
То вздёрнутой на виску, то в петле, —
Тебя живьём свежуют палачи —
Радетели, целители, врачи.
И каждый твой порыв, твой каждый стон
Отмечен Мной и понят и зачтён.
Твои молитвы в сердце Я храню:
Попросишь мира — дам тебе резню.
Спокойствия? — Девятый взмою вал.
Разрушишь тюрьмы? — Вырою подвал.
Раздашь богатства? — Станешь всех бедней,
Ожидовеешь в жадности своей!
На подвиг встанешь жертвенной любви?
Очнёшься пьяной по плечи в крови.
Замыслишь единенье всех людей?
Заставлю есть зарезанных детей!
Ты взыскана судьбою до конца:
Безумием заквасил Я сердца
И сделал осязаемым твой бред.
Ты — лучшая! Пощады лучшим нет.
В едином горне за единый раз
Жгут пласт угля, чтоб выплавить алмаз,
А из тебя, сожжённый Мной народ,
Я ныне новый выплавляю род!
Если Бог создал людей по подобию себе, значит у бога тоже есть где-то заначки, типа динозавров и великан…
Легкомыслие!- Милый грех,
Милый спутник и враг мой милый!
Ты в глаза мне вбрызнул смех,
и мазурку мне вбрызнул в жилы.
Научив не хранить кольца, —
с кем бы Жизнь меня ни венчала!
Начинать наугад с конца,
И кончать ещё до начала.
Быть как стебель и быть как сталь
в жизни, где мы так мало можем…
— Шоколадом лечить печаль,
И смеяться в лицо прохожим!