Покинутый тобой, один в толпе бездушной
Я в онемении стоял:
Их крикам радости внимал я равнодушно,
Их диких слез не понимал.
А ты? Твои глаза блестели хладнокровно,
Твой детский смех мне слышен был,
И сердце билося твое спокойно, ровно,
Смиряя свой ненужный пыл.
Не знало сердце то, что близ него другое,
Уязвлено, оскорблено,
Дрожало, мучилось в насильственном покое,
Тоской и злобою полно!
Не знали те глаза, что ищут их другие,
Что молят жалости они,
Глаза печальные, усталые, сухие,
Как в хатах зимние огни!
Как на Божий мир, премудрый и прекрасный,
Я взгляну прилежней думой беспристрастной,
Точно будто тщетно плача и тоскуя,
У дороги пыльной в знойный день стою я…
Тянется дорога полосою длинной,
Тянется до моря… Все на ней пустынно!
Нет кругом деревьев, лишь одни кривые
Высятся печально вехи верстовые;
И по той дороге вдаль неутомимо
Идут пешеходы мимо все да мимо.
Что у них за лица? С невеселой думой
Смотрят исподлобья злобно и угрюмо;
Те без рук, другие глухи, а иные
Идут спотыкаясь, точно как слепые.
Тесно им всем вместе, ни один не может
Своротить с дороги — всех перетревожит…
Разве что телега пробежит порою,
Бледных трупов ряд оставя за собою…
Мрут они… Телега бедняков сдавила —
Что ж! Не в первый раз ведь слабых давит сила;
И телеге тоже ведь не меньше горя:
Только поскорее добежит до моря…
И опять все смолкнет… И все мимо, мимо
Идут пешеходы вдаль неутомимо,
Идут без ночлега, идут в полдень знойный,
С пылью поднимая гул шагов нестройный.
Где ж конец дороги? За верстой последней,
Омывая берег у скалы соседней,
Под лучами солнца, в блеске с небом споря,
Плещется и бьется золотое море.
Вод его не видя, шуму их не внемля,
Бедные ступают прямо как на землю;
Воды, расступаясь, путников, как братьев,
Тихо принимают в мертвые объятья,
И они все так же злобно и угрюмо
Исчезают в море без следа и шума.
Говорят, что в море, в этой бездне чудной,
Взыщется сторицей путь их многотрудный,
Что за каждый шаг их по дороге пыльной
Там вознагражденье пышно и обильно!
Говорят… А море в красоте небесной
Также нам незримо, также неизвестно,
А мы видим только вехи верстовые —
Прожитые даром годы молодые,
Да друг друга видим — пешеходов темных, —
Тружеников вечных, странников бездомных,
Видим жизнь пустую, путь прямой и дальний
Пыльную дорогу — Божий мир печальный…
Кровельщик крыл крышу матом.
Проходят часы за часами
Несносной, враждебной толпой…
На помощь с тоской и слезами
Зову я твой образ родной!
Я всё, что в душе накипело,
Забуду, — но только взгляни
Доверчиво, ясно и смело,
Как прежде, в счастливые дни!
Твой образ глядит из тумана;
Увы! заслонен он другим —
Тем демоном лжи и обмана,
Мучителем старым моим!
Проходят часы за часами…
Тускнеет и гаснет твой взор,
Шипит и растет между нами
Обидный, безумный раздор…
Вот утра лучи шевельнулись…
Я в том же тупом забытьи…
Совсем от меня отвернулись
Потухшие очи твои.
Безмесячная ночь дышала негой кроткой.
Усталый я лежал на скошенной траве.
Мне снилась девушка с ленивою походкой,
С венком из васильков на юной голове.
И пела мне она: «Зачем так безответно
Вчера, безумец мой, ты следовал за мной?
Я не люблю тебя, хоть слушала приветно
Признанья и мольбы души твоей больной.
Но… но мне жаль тебя… Сквозь смех твой в час прощанья
Я слезы слышала… Душа моя тепла,
И верь, что все мечты и все твои страданья
Из слушавшей толпы одна я поняла.
А ты, ты уж мечтал с волнением невежды,
Что я сама томлюсь, страдая и любя…
О, кинь твой детский бред, разбей твои надежды,
Я не хочу любить, я не люблю тебя!»
И ясный взор ее блеснул улыбкой кроткой,
И около меня по скошенной траве,
Смеясь, она прошла ленивою походкой
С венком из васильков на юной голове.
«Все мы близкие, все мы чьи — то…
Кто — то любит нас, кто-то ждёт,
Кто-то ласково, кто-то сердито
помогает идти вперед…
И давно бы Земля истлела,
Все бы прахом давно прошло,
Если б нас на Земле не грело
Человеческое тепло! »
Так хороши пшеница, рожь
Во дни уборки ранней.
А как ячмень у нас хорош,
Где был я с милой Анни.
Под первый августовский день
Спешил я на свиданье.
Шумела рожь, шуршал ячмень.
Я шел навстречу Анни.
Вечерней позднею порой —
Иль очень ранней, что ли? -
Я убедил ее со мной
Побыть в ячменном поле.
Над нами свод был голубой,
Колосья нас кололи.
Я усадил перед собой
Ее в ячменном поле.
В одно слились у нас сердца.
Одной мы жили волей.
И целовал я без конца
Ее в ячменном поле.
Кольцо моих сплетенных рук
Я крепко сжал — до боли
И слышал сердцем сердца стук
В ту ночь в ячменном поле.
С тех пор я рад бывал друзьям,
Пирушке с буйным шумом,
Порою рад бывал деньгам
И одиноким думам.
Но все, что пережито мной,
Не стоит сотой доли
Минуты радостной одной
В ту ночь в ячменном поле!
В горах мое сердце… Доныне я там.
По следу оленя лечу по скалам.
Гоню я оленя, пугаю козу.
В горах мое сердце, а сам я внизу.
Прощай, моя родина! Север, прощай, —
Отечество славы и доблести край.
По белому свету судьбою гоним,
Навеки останусь я сыном твоим!
Прощайте, вершины под кровлей снегов,
Прощайте, долины и скаты лугов,
Прощайте, поникшие в бездну леса,
Прощайте, потоков лесных голоса.
В горах мое сердце… Доныне я там.
По следу оленя лечу по скалам.
Гоню я оленя, пугаю козу.
В горах мое сердце, а сам я внизу!
Экспромт-шутка на
«Всюду лайки, куда ни взгляни,
Вместо долларов служат они.
Только жаль, что на них купить
Можно лишь то, на что не прожить.»
Igor Novog © * * *
Тут можно поспорить, далекий мой друг,
Смотря сколько лаек собрал ты на круг,
Если штук десять, пятнадцать — фигня,
Долларов нет здесь — одна болтовня.
А если пятнадцать собрал… миллионов,
Ты можешь при жизни царём сесть на троне!
Гугл предложит свою в раз рекламу
Для денег партнёрскую супер-программу.
Живи — не тужи, баблишко руби,
Совковой лопатой валюту греби,
Доллары, евро, фунты и рубли, —
Лишь проверяй, чтобы не нае#ли!
И жизнь хороша, и жить хорошо,
Бабы толпою к тебе голышом.
Виллы и яхты, каждый день «пати»,
Туссуйся, забудь навсегда о зарплате.
О, лаечный мир, красота, популярность,
Вот благодать, счастье жизни всей, радость!
Дерьмо всякое… главное запостить,
Сенсацию в мире известий срубить.
Мол, «Пугачёва взяла — умерла»,
«Кончита Вурст — вот слона родила»,
«Путин развёлся, Путин женился» —
Мир новостей, что ты, бл#дь, удавился!
И вот они… сыпятся… будто дождём, —
Лайки, дизлайки, ночью и днём,
Круглые сутки — центы звенят,
Только глаза у наживы горят.
Кончаю писать, куда не взгляни,
Лайки, лайки, лайки одни, —
Чем больше их есть, тем больше их ждёшь,
Жаль эту х#йню на тот свет не возьмёшь!)))
Влад НЕЖНЫЙ 09/06/2018
Я душу ему развернул наизнанку,
Делился последним, спасал от беды.
А он мне такую подкинул падлянку,
Вот, с камнем на шее, стою у воды.
Холодные лица!
Холодные лица, немая фактура,
Где каждый стремится быть дурнем и дурой,
Сердца ледяные, все ближнего топят
И летнее солнце фигур не растопит!
Замерзли в сугробах души коридоры,
Их греет не солнце, а свет монитора!
Все проблемы человека в его наивной доверчивости. Чем больше ты доверяешь и открываешься, тем больнее тебя ранят.
В образе Нерона!
О интернет вирусах. (недавно столкнулся с этой бедой — Лоб в лоб! -
Хватит сиднем прозябать,
Кто со мною Рим сжигать?
А огонь раскочегарим
И пиндосию поджарим!
Мне здается, вирус этот
Там зачат был под секретом.
В маме, шлюшке без проблем,
Где папашка дядя Сэм.
Ну и наши подлецы,
Так же, пакостям, отцы.
Я не верю что в народе
Гадят Дима и Володя!
Эй, в правительстве, серьезно…
Растреляйте вредоносных!
Что я ляпнул как всегда…
Вирус — это ли беда?
Наши в том друзья гробы,
Мы ж инетные рабы!
Верю, что Господь всегда Бог спасает
— идущих, верящих и отдающих себя другим, бес предположения ответа или ожидания Благодати
Доля есть даже для юмора.