Сколько в таблице Менделеева элементов? Помните таблицу, что мы изучали в школе? Вот-вот — больше ста. И их постоянно открывают. И будут открывать ещё очень долго.
А знаете ли вы что 74 процента атомов относится к одному элементу? Догадались уже к какому? Водород конечно же.
А второе место кто занимает? Гелий. У него 24 процента.
С арифметикой дружны? Считайте!
Сколько там ещё элементов осталось? 116? А процентов? Два? Ой-ёй-ёй! Зачем мы вообще учим химию (((
Но давайте о прекрасном (для женщин))))
Добытое за всю историю золото (166 тонн) образовало бы золотой куб с ребром, равным 20 куб. метрам, то есть высотой с шестиэтажный дом. Всего-то (((((
Зато в океане растворено золота, которое могло бы уместиться в куб 800 куб. метров.
Только лишь Волга, протекающая в районе незолотоносных горных пород, ежегодно выносит в Каспийское море 640 тыс. т золота. Чтобы представить, насколько велико количество золота, ежегодно выносимое с волжской водой, достаточно вспомнить, что в России до 1917 г. добывалось всего лишь 35 т золота в год.
Реки ежечасно выносят в океаны 13 млрд. м3 воды.
Сколько золота в чреве Земли пока ещё никто не взялся предсказать…
Мне кажется, в наше время, просто кощунственно поздравлять с Днём России на счетах за ЖКХ.
Нет, бабушка Омара не читала:
В другое время и в другой стране
Она образованье получала.
Три класса. Но хватило ей вполне,
Чтоб разобраться в жизненной науке
Прощать и верить, помнить и любить,
Не покладая жилистые руки,
Светло и мудро жизнь свою прожить.
Откуда доброта, и ум, и сила?
Ведь жизнь была — хрен с редькой пополам!
Все то, чему нас бабушка учила,
Красиво сформулировал Хайям.
О смысле бытия, о предках дальних,
Что жизнь нам дали, сгинув на войне,
О дружбе и обычаях венчальных…
О скромности. О чести. О вине.
И пусть не в рифму бабушка писала,
Чтоб в письмах мысли выразить свои,
В них драгоценны те же идеалы,
Что мудрый перс оправил в рубаи.
Ну, всё! Пора мне выйти из себя!
Не для того, чтоб с кем-то поругаться,
Поссориться, повздорить, поквитаться,
А чтоб с самой собою разобраться
И для себя решить, права ли я.
Другому мы легко даем совет,
Как мудро разрешить его проблемы:
Призвав на помощь психо-теоремы,
Примеры ищем и рисуем схемы…
И лишь на свой вопрос ответа нет.
И кажется, что боль твоя — больнее,
И никогда не будет разрешим
Ржавеющих проблем тупой зажим…
А выход может стать совсем простым:
Со стороны все проще и виднее!
Вот выйду из себя и погляжу,
И потолкую я сама с собою,
И трезво оценю, чего ж я стою,
И, может, что-то новое открою…
Ну, всё. Пора. Мой выход. Выхожу!
Никто в мире так не умеет играть в футбол, как мы не умеем.
За все надо платить…
Это знают все, но не все понимают что в конечном
Итоге эта плата — Любовь
Мне кажется, что муж — мой муж! — влюбился.
Или увлекся. Или заблудил.
Ведь прежде он так тщательно не брился
И из дому все время не спешил.
Где пропадает дотемна? Ведь знает,
Что дома ждет и мечется жена…
Ох, мужики! Вас бес в ребро толкает,
Коль в голову стучится седина.
Но я не буду задавать вопросов
И никого не поспешу винить:
Я помню, как мучительно непросто,
Как нелегко женатого любить.
Ах, как давно! Да было ли? Да, было.
Та девочка, ведь это я была!
Женатого, чужого полюбила
И справиться с любовью не смогла.
Я не смогла? А может, не хотела
Судить о том, чего мы не должны?
А может, просто не было мне дела
До той, другой, заплаканной жены?
Была ль я счастлива в презренной роли?
Себе боюсь признаться, почему
Сегодня, вопреки саднящей боли,
Я ведь почти… завидую ему!
И зеркало кивает с укоризной:
За все платить приходится сполна!
Наверное, вот так из прошлой жизни
Мне мстит его тогдашняя жена.
Ах, как же хочется порою
Махнуть на все и улететь…
На пятьдесят оттенков моря
Смотреть… смотреть…
Так много раз себе кричала: — не могу!
Кусала губы от отчаянья и боли,
Но улыбалась перед всеми на виду,
И спину гордо, прямо, на контроле…
В душе сопротивление шептало:
Такая жизнь, таков твой выбор;
Штормило, в стороны бросало,
Но я терпела, сделав выпад…
В воображении с рапирой
Боролась за любовь, за честь,
Цель — убивать вампиров,
Убитых много, что не счесть…
Но я бессильна пред недугом,
Не побеждён, хотя в ремиссии,
Хожденье бесконечное по мукам,
Кому нужна такая миссия?!
О! Боже, что же ты наделал?
Зачем пленил мои порывы?
И бледный вид, я ослабела,
В душе кровавые надрывы…
Но я встаю, и выпрямляю плечи,
Шепчу себе: иди и не сдавайся;
За жизнь цепляйся до предтечи,
И на виду — всем улыбайся!
И вам скажу: — вы не сдавайтесь!
И спину прямо, гордо, на контроле!
Назло ветрам всем — улыбайтесь!
В кулак сожмите свою волю!
Потребительский кредит, это способ нажиться на людской природе — проще казаться, чем на самом деле быть.
Кто может найти для тебя чистые как слеза источники, только я могу!
Кто может сказать тебе возраст Луны, только я могу!
Кто может приманить рыб с самых глубин моря, да, я могу!
Кто может изменить форму гор и мысов, я могу!
Я был мечом в руке,
Я был щитом в бою,
Я был струной арфы,
И я могу менять свой облик, как бог.
Прощай, оставь эти берега ради бескрайнего и неистового океана.
Держи выше свой щит, и пусть ветер нашлет на твоих врагов панику.
Из смертельного яда моего клинка созданы могущественные чары, и
Вдали от битвы кровь прольется, словно ливень.
И у ворот прогремят трубы
Это мой час. Познаешь ли ты смерть, когда увидишь её? Теперь умри!
А где-то в одной из вселенных горит окно. Там в этом окне непрерывно идёт кино, в котором ты просто лежишь на моих руках, над нами лишь птицы. Птицы и облака. Ты смотришь мечтательно в небо, где свет и синь. Нам не о чем беспокоиться и просить. Весь мир отодвинут за тонкий небесный край. Не нужно спешить, притворяться и умирать. А нужно лишь пить с жарких губ тростниковый сок, и видеть, как падают тени наискосок на мягкие травы, нетронутые поля, как дышит туманами ласковая земля, как полдень сменяется вечером, а затем как звезды огромные светят нам в темноте. Смотреть на тебя, любоваться тобой, желать, не помня о том, как же я без тебя жила, и в жажде извечной склоняться к твоим рукам, любить этих птиц, эти звёзды и облака… Читать безусловную нежность в твоих глазах, шептать твоё имя и гладить по волосам, и жить у тебя в тёплой впадинке за щекой… В каком это веке все сбудется, год какой…
В одной из вселенных все также идёт кино. Заманчивым светом мерцает в ночи окно. Закрой на минуту глаза и смотри, смотри.
Окно разгорается прямо у нас внутри.
Любовь — это тогда, когда друг без друга не дышится.
На город ночной опускается первый снег, и город молчит, заколдованный этим чудом. Зима появилась словно из ниоткуда, смягчив все углы и неровности на земле, наполнив мир белым сиянием. Спят дома, горят фонари, как лампады из Средиземья, а небо готовит своё колдовское зелье, которое льется на улицы, как туман.
Она просыпается рядом. Ещё темно. Движенья и шорохи — тоньше и легче шелка, и мне удивительно просто и хорошо с ней встречать эту зиму, а ей хорошо со мной. Она просыпается рядом, в моих руках, вначале не веря, что стали неразлучимы, и мы с ней смеёмся, воздушно и беспричинно, и я ей шепчу про рассветы и облака. Рождается утро из нежной её руки, и я наблюдаю за этим рожденьем, щурясь, а снег все идёт, и ложится на спины улиц, небесные искорки, белые мотыльки. И вот она тянется сонно поцеловать, соскучившись за ночь по нежности нашей тёплой, и сахарной пудрой зима украшает стекла, и парусом белым плывет в темноту кровать. А мне бы продлить это утро на полчаса, дыханием жаркого лета её укутать, держать её за руку и не считать минуты, вести её к солнечным тайнам и чудесам.
Я ей любовалась бы вечность — лишь ей одной, в ней, словно в молитве, спокойствие обретая.
А снег за окошком кружится и тихо тает.
И кожа её пахнет ландышем и весной.
Надо очень много знать, чтобы понять своё невежество.