Вытекало по капле небо,
собиралось в холодных лужах.
По асфальту скитались слепо
облетевших деревьев души.
Забавлялся зонтами ветер,
заставляя прохожих злиться.
На скамейке в закатном свете
одинокая мокла птица,
заоконно грустили дети.
Мир казался уныло-серым,
словно осень — немножко смерти
и до лета не хватит веры.
К ночи плакать устало небо,
не жалеют его — не нужно…
А к рассвету укрыло снегом
облетевших деревьев души.
10.10.2016-
Однажды я возвращался домой вечером. Настроение было фиговое. В тот момент я остался без работы, и тянулось это уже третий месяц. Дома была жена. У нее тоже не было работы. Мы тратили последние деньги. По дороге я зашел в магазин, купил творог, хлеб, еще какие-то дешевые пустяки. Вышел. И увидел палатку с цветами. Мне очень захотелось купить жене цветы. Но в кармане были последние рубли. Я не мог их потратить. Что было дальше — узнаете в финале. А пока я стою у палатки и разглядываю цветы.
Вы удивитесь, но в цветах я худо-бедно разбираюсь. Немужское вроде дело, но жизнь заставила. Просто я всегда любил их дарить. Значит, надо хотя бы немного в них понимать.
Давно, очень давно, в середине 80-х, я мчался из своего Люблино на «Белорусскую». Там рядом с метро был лучший цветочный рынок в Москве. Лучший по тем временам, разумеется. Денег у советского студента — жалкие гроши, зато много любви и романтики. Я покупал букет роз или тюльпанов, штучек пять. Отправлялся в Кунцево. Где на 13-м счастливом этаже жила прекрасная девушка. Оставлял букет около ее двери и уходил. Иногда его обнаруживала сама девушка, иногда ее родители. «Что за букет, от кого?» Девушка загадочно улыбалась.
Нет, с той девушкой у нас ничего не получилось. Она с тех пор два раза была замужем, у нее взрослая дочь. Но мы дружим. И те розы около двери она помнит до сих пор. Да и кто бы забыл?
Я очень люблю дарить цветы. Разные. Не обязательно только жене или спутнице. Если я еду в гости к женщине — обязательно покупаю цветы. Возраст женщины не имеет значения. Четырнадцатилетней девчонке так же радостно их получить, как и старушке, которой 84. И никогда в магазине не делаю это поспешно, дежурно, небрежно: «Дайте любые да побыстрее! И ленточку покрасивей!». Мне очень нравится выбирать, поболтать с продавщицей. Обязательно подержать цветы в руках.
Сейчас у нас полное раздолье — выбирай любые. Продаются на каждом углу.
Я знаю, что альстромерии и эустомы могут стоять очень долго, чуть ли не месяц. Что нарциссы и тюльпаны дико капризны: пара дней и досвидос, увядают. Что лучшие розы — наши, подмосковные. Да, у них нет метровых ног и огромных бутонов — они скромны. Но чертовски изящны. И, кстати, тоже долго стоят.
И я терпеть не могу пышные шуршащие упаковки с ленточками. В этом есть что-то пошлое, официальное. Я дарю не просто цветы, я всегда дарю свое отношение к женщине. Когда я собираюсь на день рождения — знаю: там будет полно всяких роз. Роза — у нас главный цветок. Ясно почему: она царица, она выглядит торжественно и нежно одновременно. Роза — прекрасный цветок. И все ее дарят. Поэтому я не куплю розы. Я могу обойти несколько цветочных магазинов — в поисках нужного букета. Мне не лениво. Мне приятно и интересно. И найду. Пусть мой букет не будет торжественным, но он будет прикольным. Совершенно не похожим на другие. Любая женщина это оценит.
А теперь мой главный секрет. Да, конечно, цветы по всяким поводам — очень важно. Годовщина знакомства, свадьбы, Восьмое марта. Но той девушке, которую я люблю, я всегда дарю цветы неожиданно. Сидит она, такая, ничего не ожидает. Тут я вваливаюсь с букетом тюльпанов: «Это тебе!»
Самые счастливые глаза у девушки именно в этот момент. Ради этого взгляда я и покупаю цветы. Потому что это настоящий мужской кайф — хотя бы на мгновение сделать ее счастливой.
…Но пока я топчусь у палатки с цветами. Денег у меня чуть-чуть. А мне дико хочется купить жене цветы. И что я делаю? Да, я их покупаю. Букет пунцовых альстромерий. Я трачу последние деньги. Безумие? Конечно.
Мужчина без сумасшедших поступков — это дикая скука и ходячий труп.
Жена была счастлива. Да что счастлива — она просто обалдела, не подберу иного слова. И в тот прекрасный момент мы еще не знаем, что будет дальше. А через пару дней мне позвонят и предложат очень хорошую работу. Все наладится. Потом у нас родится дочка.
Нет, я совсем далек от мистики и тому подобной муры, но все-таки мне кажется: тот букет альстромерий сыграл свою роль. Некий ангел посмотрел на нас и сказал: «Слушайте, они же любят друг друга, что у них за фигня с работой и деньгами? Это такой пустяк». Щелкнул пальцами на облаке и запустил события по нужному руслу.
Но если бы ничего такого не случилось, никакой ангел бы не щелкнул и работы не нашлось бы еще долго — я бы никогда не пожалел о букете, купленном на последние деньги.
Мила, как пери молодая
С ее улыбкою святой,
Она блистает красотой,
Как цвет надоблачного края.
Кому печаль поверит ей
И у кого просить защиты,
И кто поплачет вместе с ней,
Как слезы канут на ланиты
Из голубых ее очей?
Какие ласки расточает
Язык обманчивый ея!
И кто поверит, кто узнает,
Что в ласках кроется змея?
Кто вид смиренный, вид покорной
Пустым обманом назовет,
И кто в очах ее прочтет
Весь ад души ее притворной?
И в ком не распалялась кровь,
Кого краса не обольщала,
Кого из нас не искушала
Ее продажная любовь?
И ты беги от поцелуя,
От неги пламенной ея;
Не то, лаская и целуя,
Ужалит хитрая змея.
Умри, заглохни, страсть мятежная,
Души печальной не волнуй!
Не для тебя надежда нежная,
Любви горячий поцелуй!
Зачем ты требуешь участия,
Душа, страдалица моя?
Тебе ль искать земного счастия
В холодном море бытия?
Не ты ль сподобилась страдания
От юных лет, от первых дней?
Неси свой крест без содрогания,
Красуйся язвами скорбей!
Но долго слово отвержения
Волнует пламенную кровь,
Но страшно слушать смех презрения
В ответ на знойную любовь.
Для всех цветет надежда нежная,
Любовь для всех дана судьбой;
Лишь для тебя, душа мятежная,
Души не создано другой!
Мне бы просто рядом тебя.
Мне бы просто твоё тепло.
Согревающий яркий взгляд,
Твои руки в ночи и вино.
Мне бы просто тебя целовать,
Ощущая твой аромат.
Мне хотелось тобою дышать,
Забывая про все подряд.
Я прилягу к тебе на колени,
Ты на голову руку клади.
Мы с тобой прошли бы метели,
Если б не было всяких «бы».
— Если из этого мира внезапно пропадут все сладости — ему конец!
— Ты так думаешь?
— Я в этом уверен!
Гроза над тобою, слепец дерзновенный!
Громада миров под грозою дрожит;
Под нею трепещут основы вселенной
И ропот лукавый, бледнея, молчит.
Дрожи и молися, дитя преступлений!
И свят и ужасен владыка громов!
И небо и ад перед ним на колени,
И в прах мириады роскошных миров!
Их было много, — жребий мира
Их по лицу земли разнес,
Для грозных битв, для неги мира,
Для светских дней, для горьких слез.
Иным указывала слава
На скользкий путь земных страстей;
Других безумная забава
Ласкала негою своей.
Иные, жизненные силы
Сердечной изнурив тоской,
Сошли в холодные могилы
И спят под гробовой доской.
Их было много… Где-же ныне
Друзей богатая семья?
Ужель один в глухой пустыне,
Как сирота, остался я?
Люблю-ли я? о сколько в слове этом
Сердечных мук скрывает грудь моя!
Я брошен на позор; я в грязь затоптан светомъ, —
И ты-же спрашивал: люблю, люблю-ли я?
Зачем, непрошенный, ты возмутил речами
Спокойствие души растерзанной моей!
Зачем ты разбудил ничтожными мечтами
Порывы бурные пылающих страстей!
Кого любить, когда передо мною
Заплеванная чернь себя боготворит,
Бесчестием славна, гордится клеветою
И в себялюбии коснеет и грешит!
Любил-ли я? о не буди, жестокий,
Ты спящих, ты старых ран моих!
Пора любви — пора тоски глубокой!
Ее уж нет — и голос нег затих!
Сорву-ли я покров с любви невозвратимой,
С блаженства прошлого святой любви моей…
С блаженства прошлого? Нет! рок неумолимой
Мне не дал счастия, дав сердце для страстей…
Любил-ли я? но ты поведай прежде,
Кто в этом мире не любил?
И кто не веровал надежде?
И кто не плакал, не грустил?
Кто, на колена упадая,
Пред алтарем любви не млел, не трепетал,
И в неге страстной утопая,
Ее цепей не лобызал?
В объятиях моих она истаявала
И на устах ее мой поцелуй горел,
И негой пламенной красавица дышала,
И я, у ног ее дрожа, благоговел!
Летучий, стройный стан руками обвивая,
Ее дыханием, как нектаром, дышал,
И к персям девственным устами припадая,
Под ласки страстные я тихо засыпал…
Зачем я падал на колена?
Зачем я плакал и грустил?
О, тяжела тому измена,
Кто так, как я, страдал, томился и любил!
Нормы превращаем в достижения,
Подвигом зовём обычное…
Странно поменялись те критерии,
Что казались бы незыблемы,
Но на деле временны.
В эту ночь, чуть горя,
Тощий свет фонаря
Пробивался лениво.
В эту ночь, у окна,
Видел я, как она
Пробежала пугливо.
Я смотрел… Молода —
И румянец стыда
На ланитах светился…
И махнул я рукой;
Но с невольной тоской
За нее помолился.
Знаю я — чуток слух,
Зорок глаз у старух:
Все выдумщицы злые!
Позабыли они
Про минувшие дни,
Про грехи молодые.
И пойдут за тобой
Безобразной толпой,
И соседа расспросят,
А узнают — беда!
Не уйдешь от стыда,
Все каменьями бросят.
Ночи бессонные, ночи мучения,
Скоро ли минете вы?
Скоро ли снимете ношу сомнения
С бедной моей головы?
Скроете мысли мои беззаконные,
Смоете язву страстей,
Ночи печальные, ночи бессонные,
Ночи забот и скорбей?
Тише!.. Я вижу в тоске лихорадочной —
Бледные лица встают,
Шепчут и пляшут толпою загадочной,
Длинные песни поют.
В ночи бессонные ходят видения
Мимо раскрытых очей,
Громом срывается хохот презрения
С уст бестелесных теней.
Молча раскроешь немые объятия, —
Где-то родная душа?
Ищешь молитвы, а шепчешь проклятия,
Страхом и злобой дыша.
Где же мечты мои, где упования,
Жажда возвышенных дел?
Воля железная, жар дарования,
Вера в высокий удел?
Труд неоконченный предан забвению,
Сила души прожита,
И, покоряясь немому сомнению,
Сохнет живая мечта.
Так пробуждаются страсти бездонные
В мраке ночной тишины,
Так облекаются ночи бессонные
В страшные, долгие сны.
«Кусают», когда не могут «проглотить»…
Я не прошу у людей советов:
Ни в них ведь помощь, не в них приют,
Мне важно знать без всяких ответов,
Что меня примут и всегда ждут.
Примут упрямой, вредной и резкой,
Ворчливой сильно на мужиков,
Примут с грустинкой, сильной и дерзкой,
Даже закрытой на сто замков!
Разбавят юмором грусть с тоскою,
Не спросят лишнего ничего.
Я убеждалась не раз порою —
Обычный юмор важней всего!
Ах, этот сон давнишний,
Как пёс на поводке:
Краснея, зрели вишни
В далёком далеке.
Вокруг — не птичьи трели —
Метели гулкий глас.
А вишни все же зрели
От чьих-то мудрых глаз.
Вот так же в чаще судеб
Среди коряг и мхов,
Краснея, зреют люди,
Стыдясь своих грехов.
Copyright: Татьяна Сытина, 2018
Свидетельство о публикации 118070404402