Она стояла у окна,
Не в первый раз рассвет встречая.
И растекалась тишина
Холодными глотками чая.
Раздвинув занавеску туч,
Пробрался в кухню солнца лучик.
Взглянул в глаза, коснулся рук
И рядом плюхнулся на стульчик.
Был завтрак скромен, как всегда,
И молча, словно между делом,
Вдруг с бутербродом не спеша
Она свою улыбку съела.
И не пытаясь объяснить
Всю странность этого поступка,
Не упустив раздумий нить,
Ушла, задев за стульчик юбкой.
А лучик всё следил за ней,
Пытаясь странности понять.
Но становился взгляд грустней…
Она присела на кровать…
Собрав охапку своих снов
Душистых, милых и цветных,
Она шагнула за порог
И раздала прохожим их.
Задорный, звонкий её смех,
Что украшал всегда беседу,
Как бисер высыпав в конверт,
Послала на деревню деду.
Зашла случайно на вокзал,
Закрыла в камеру-ячейку
Пакет хрустящий, в нём мечта…
А ключ отдала юркой змейке.
Идя по узенькой аллее,
Крошила птицам поцелуи…
А тучи в небе тяжелели
И капли падали, как пули.
Потом настал черёд привычек…
Их, как цепочку сняла с шейки,
Убрав небрежно в косметичку,
Забыла в парке на скамейке.
И настроений целый шкаф,
Как платья, все в сундук сложила…
Себе одно лишь подобрав…
Из серой придорожной пыли.
Потом присела за компьютер,
Заархивировала почерк,
Тепло души и всё кому-то
Послала электронной почтой.
Затем достала кубик льда,
В него вдохнула свою нежность…
И лучику его дала,
Осознавая неизбежность.
И вот присела на дорожку,
Глаза закрыла безмятежно…
На книге жизни смяв обложку,
Вдруг вспыхнув белым, вся исчезла.
В разноцветной… надежде и легкой… печали,
Сбросив с плеч суеты незатейливой груз,
В поллитровую кружку налью себе чаю
И с ногами на старый диван заберусь.
Золотым океаном бездонного лета,
Как в суденышке утлом, на нем поплыву.
Приглашу к себе в гости любимых поэтов
И стихи почитаю… свои…наяву.
Как упасть с небосвода торопятся звезды,
Чтоб всем вместе исполнить желанье… одно…
У души, как у женщины, спрашивать возраст
Совершенно бессмысленно. Даже смешно.
Меня счастье прохожее больше не дразнит:
Знать, судьба отстоялась. Застыла уже.
День рожденья души… Чем, скажите, не праздник
В спящем доме моем, на седьмом этаже?..
Как много вас ушло за ту черту
Откуда не звонят. И не напишут.
И год за годом в телефоне слышу
Безжалостную тишину…
Вы были рядом, словно часть души.
Но в соц. сетях теперь мертвы страницы.
Лишь с аватарок смотрят ваши лица,
Но не ответят, сколько ни пиши…
Растет от года к году наш погост
И в виртуальном, и в реальном мире.
Не спрячется никто в своей квартире
Из тех, кто на земле всего лишь гость.
И дело не в житейских скоростях,
Синдром усталости, ей Богу, не всевластен!
Встречаться, жить, любить, мечтать о счастье…
А мы — всего лишь аватарки в соц. сетях.
жизненные миражи чаще явь и куражи
Истинная свобода состоит не в том, чтобы иметь право делать всё, что я захочу. Скорее, она в том, чтобы иметь силу делать всё, что я должен.
Надо б давно убраться
В своей голове.
Выкинуть мусор и
Вынести старый хлам.
Только из памяти
Как мне
Тебя стереть?
Если давно поселился
Ты в мыслях
Там.
Я много лет
Приносила туда цветы.
В сердце лелея
Надежду
С ума сходя.
Только очнувшись
Я вижу что там —
Не Ты!
Я каким нет
Сочинила себе Тебя.
Просто однажды
Приходит всему
Конец.
Словно очнулась
От долгого сна
Стою.
Ты лишь мираж
Что привиделся
Мне во сне.
Эхом застывшее
Слово
Люблю
… люблю…
Возбуждает, когда у девушки кокетливо торчит из сумочки штопор.
— Запомни сынок, никогда не думай, как лучше провести время! Время оно такое… его, сынок, не проведешь.
Сегодня был в поликлинике во время приёма маленьких детей.
А ведь раньше я думал, что я сатанист и знаю, что такое ад…
Так, иногда, слова «Иди ты в жопу!»
Звучат как самый лучший комплимент
Конечно можно простить…
В чём проблема?
Но если любовь ушла…
Что это изменит?
Спокойно относиться к жизни — не у всех нервов хватает!
Смирение… хитрое слово!
Наверно, могила смирит
Могила исправить готова
Подагру, горбы, гайморит
Но если по-честному — знаю
В себе нераскаянный грех:
Презренье ко всякому краю
И холод сердечный — для всех
А также неверие в счастье
В благой первозданный устой
Глубокая ненависть к власти
Насмешка над жизнью простой
Уверенность в том, что законы
Не смеют стоять на пути
И сильного право исконно
По судьбам и трупам идти
Готовность к немедленной злобе
И падкость на грубую лесть
Желание тем, кто в утробе
Коварно взлелеивать месть
Сама неспособность смиряться
Само любованье собой
Не каждое кладбище, братцы,
Такого возьмет на покой!
«Радуйся. Сладим-река течет». Она течет все лето и дразнит тебя своим плеском и блеском. Где она? Тут, рядом. Где? Да вот она, вот. Знаешь такое английское выражение «make believe»? Оно точнее, чем русское «притворяться», потому что буквальный перевод означает — «заставить верить». Весна и лето — это сплошной «make believe». О, как они умеют морочить голову, втягивать всякую живую душу в свою невидимую, сплетенную из тончайших нитей паутину. Зиме для этого не хватает красок и звуков, а осени — желания хоть немного смягчить тему конца. Уж слишком она по осени пронзительна и беспощадна.
А летом… Каждый раз думаю: «Ну, кажется, все. Вышла из возраста. Выпала из игры», — и каждый раз попадаю пальцем в ослепительно яркое небо. «Make believe» продолжается. «Жизнь — легка и не обременительна», — внушает лето. Верю. «Жизнь — сплошной праздник». Верю. «Завтра будет таким же ослепительным, как сегодня». Верю. «Все будет хорошо». Верю.
Нет, я бы не хотела быть втянутой в эти игры с той же силой, что и сорок лет тому назад, когда, гуляя летним вечером в парке с рыжим мальчиком, пыталась до боли в сердце вообразить рядом с собой совсем другого. Но и нет у меня желания оказаться в роли ушлого подростка, который, придя на новогодний праздник, портит всем настроение, доказывая, что дядька с палкой и бородой, — не дед Мороз, а ванин папа: борода наклеена, а халат и палка — тетинюрины. Принимаю правила игры. Живу так, чтобы случайно не сдернуть веселые занавески, которыми задрапировали вечность. Хожу так, чтоб не задеть куст жасмина, который пытается выдать окрестности за райские кущи.
«Радуйся. Сладим-река течет». Не спрашивай, где. Она, как и джондонновский колокол, который всегда звонит по тебе, течет для тебя. Захочешь и увидишь ее, услышишь ее плеск. А может и окунешься. Но только не переусердствуй. Река-мираж не любит слишком азартных купальщиков, пловцов и ныряльщиков. Ее срок — одно лето. А лето летуче. Не тереби его воздушную фактуру, не опирайся на его шаткие декорации. Они еле дышат и держатся один сезон.
2000
Зиму нужно перезимовать (что хлопотно и тягомотно), а лето — не то перелЕтить, не то перелетЕть. Куда ни поставь ударение, все равно звучит игриво, легко, фривольно, что вполне понятно, потому что летняя жизнь мгновенна, мимолетна. В ней отсутствует оседлость. Она кочевая, бивачная, временная, даже если никуда не едешь. Лето короткое. Его переЛЕТАешь, перепархиваешь.