«Не всё то золото, что блестит»
Из года в год учить - нелёгкий труд.
Сменилось уже много поколений,
Но до сих пор, увы, то там, то тут
Сдавать за счёт лишь внешних проявлений
Стараются. На лекциях их нет,
А вот когда семестр к концу стремится,
Принцессы в восемнадцать юных лет
Вдруг возникают. Радостные лица.
Для полноты картины, объясню,
Преподаватель я мужского пола.
Приходят на урок… ну нет, не ню,
Но, как бы так сказать, на грани фола.
Однако наступает время Ч,
Билеты на столе, как лотерея.
Нарядятся, как куклы, а зачем?
Я за отчизну-матушку радею.
Объёмом блещут знаний, но не тех.
На этот случай есть одна примета:
Чем глубже на экзамен декольте,
Тем мельче изучение предмета.
Ресницы взмах являет кроткий нрав
И рот полураскрыт, томлений полон,
Окромя «А-а-а», ни звука не издав,
Про формулу несчастного бензола.
Она пришла, явилась красота.
Закономерность есть ещё такая:
Чем меньше мини-юбки высота,
Тем больше дыр профессор обнажает
В учении. И вот пропал огонь.
Глаза прессуют тушь на влагостойкость.
Всё ж потекла. Спешит к лицу ладонь.
А я - непревзойдённая жестокость -
Ей в ведомость поставлю цифру два.
Из транса вывожу: «На пересдачу!»
Грудь замерла, колышется едва,
Понять пытаясь, что всё это значит.
Но, как известно, в ней извилин нет,
Поэтому на завтра, предрекаю,
Украсит мой на кафедре портрет
О половом бессильи надпись с краю.
Пора ночная. Мне на работу.
Луна и звёзды на небосклоне.
Чуть потянулся, прогнав зевоту.
Ну, всё, проснулся. Вставай же, соня.
Я заставляю себя умыться
Уже почти что на автомате.
Почуял запах. На кухне пицца.
Пожалуй, мыться сегодня хватит.
Иду неспешно, неровным шагом.
Почти бесшумны движенья лапок.
Шерсть дыбом сразу. Сулит напрягом,
Возникший рядом, хозяйский тапок.
А вот и кухня, здесь аккуратно.
Спина всё помнит. Печальный опыт.
И уши тоже, за них обратно
Тащили с кухни. И попа помнит…
Глазам не верю и щемит сердце.
Меня здесь, видно, не уважают.
Открытой просто оставить дверцу
Не в холодильник, в ворота рая.
Блок «Осторожность» в мозгу разрушен.
Забрался в недра усатой рожей.
Печальный опыт забыли уши,
Спина забыла и попа тоже.
Икра, сосиски, паштет, сметана.
Глодал в нирване крыло у гуся.
К концу внезапно пришла нирвана.
На сервелате я поскользнулся.
Влекомый силой вниз притяженья,
Не мог, однако, с гусём расстаться.
Свистящий тапок, по телу жженье.
Назвали гадким. Ну, это вкратце.
Я обращаюсь к суду Женевы:
«Меня насильно лишают дома!»
Эй, миротворцы, Гринписы, где вы?
Но нет ответа. Как-то знакомо.
Последний способ. Я замяукал.
И дрожь по телу - такая малость.
Ага, заплакал? Помайся в муках
Стыда. Котлету гони за жалость.
На себя подумал, но никому не сказал.
Жена пилит мужа:
- Безобразие! Ты - заядлый болельщик, знаешь фамилии всех футболистов и все футбольные даты, но держу пари, что ты ты не помнишь дату нашей свадьбы.
- Ошибаешься! Мы тогда поженились, когда «Манчестер-Юнайтед» проиграл «Ювентусу» со счётом 2:0.
Как объяснить соседям снизу,
что дождь, идущий с потолка, это очень романтично
Дали подышать вину, не заметили, как закончилась водка.
татьяне позвонили в август
а у неё уже сентябрь
и в августе звучат всё глуше
и безнадёжнее гудки
Л.М.
Пью только с женщиной,
С мужчинами - бухаю
я никогда не буду старой
и толстой тоже никогда
я эту радость осознала
когда наш падал самолет
Б.А.А.
я постоянно вспоминаю
кому там не дано летать
когда сосед мой пьяный в зюзю
мимо меня ползет домой
-Что ты попросишь у Деда Мороза?
-Пощады
Ты должна найти себе мужика, Катя. Котам нужен отец.
- Владимир Владимирович, баллотироваться будете?
- У меня абонемент.
1 сентября - День Знаний. И каждый ребенок уже дома осознает, что этот день на долгие 11 лет.
Татьяна ник
У каждого праздника свой символ - подарок:
Новый год - ёлка, мандарины;
8 марта - веточка мимозы;
23 февраля - пена для бритья и носки…
Татьяна Ник