Даже мечты соблюдают порядок — лезут не скопом, а по одной … :)
Жить сейчас — это, может, и мудро.
Только отпуском грежу, друзья!
А пока что рабочее утро
Наступает опять на меня.
Сейчас просто кошмар выглядеть как приличная девушка.
Женщиной быть вовсе не тяжело. Тяжело быть тяжелой.
Ох уж эта надежда… Пищит да лезет.
Папа, отгадай загадку: Гордость гусара, из трех букв!
— Ну! Так это и моя гордость тоже!!!
— Так у тебя же усов нет!
мОзги опять взбеленились
нынче который уж раз,
и навсегда отключились
полагаю у вас
Как бы вы не таились
понятно уже и для нас
мозги в истерике бьются
у вас
Он так увлёкся поиском изюминки в куче навоза,
что и сам не понял, как в него по уши погрузился…
Семья Рисманов привезла с собой деда Мишу, бывшего чекиста, уже в маразме.
Ехать в Израиль он бы никогда не согласился, ибо всю жизнь слово «сионист» использовал как ругательство, а в последние годы в минуты просветления пугал им своих правнуков. Поэтому ему сказали, что семья переезжает из Ленинграда в Кишинев: дед там родился, там производил первые обыски и аресты, отчего сохранил о городе самые теплые воспоминания и мечтал в нем побывать перед смертью.
Маленький, сморщенный, дед был уже за пределами возраста, очень похож на пришельца, только не сверху, а снизу.
— Дети, это уже Кишинев? — приставал он ко всем в шереметьевском аэропорту, а потом в Будапеште.
В самолете он всю дорогу продремал. Когда подлетали к Тель-Авиву, вдруг открыл глаза, увидел сквозь иллюминатор синюю гладь и удивился:
— Разве в Кишиневе есть море?
— Есть, есть, — успокоил его внук. — Это искусственное море.
— А, Братская ГЭС! — догадался дед и снова закрыл глаза.
Когда приземлялись, деда разбудил гром оркестра.
— Чего это они? — удивился он.
— Это тебя встречают, — объяснила ему дочь.
Дед растрогался.
— Еще не забыли! — он вспомнил сотни обысканных квартир, тысячи арестованных им врагов народа и гордо улыбнулся. — Хорошее не забывается!
Когда спустились с трапа, к деду подскочил репортер телевидения.
— Вы довольны, что вернулись на свою родину?
— Я счастлив! — ответил дед, от умиления заплакал, рухнул на колени и стал целовать родную землю.
Этот эпизод отсняли и показывали по телевидению. Дед был счастлив и горд, вслушиваясь в слова «саба», «оле хадаш», «савланут», и вздыхал, что уже окончательно забыл молдавский язык.
— А ты смотри Москву, — посоветовал ему внук и включил русскую программу.
Шла передача «Время». На экране показывали очередь у израильского консульства на Ордынке.
—Куда это они? — спросил дед.
—Тоже в Кишинев, — ответила дочь.
—Кишинев не резиновый! — заволновался дед. — Что, у них других городов нет… Свердловск или Якутск, например?..
— Они торопятся в Кишинев, чтобы не попасть в Якутск, — буркнул внук.
Дед еще долго не мог успокоиться.
— Сидели, сидели, а теперь — все ко мне в Кишинев! Раньше надо было думать!..
С утра до вечера он дремал на балконе, наблюдал, прислушивался, снова дремал.
Ничто не вызывало его подозрений: звучала русская речь, продавались русские газеты, из открытых окон гремело русское радио.
— Румынов много, — сообщил дед, увидев толпу арабов, — надо границу закрыть.
—Только ты еще на эту тему не высказывался! — буркнул внук.
Раздражали деда и вывески на иврите:
—Почему на русском пишут меньше, чем на молдавском?
— Это их республика, их язык, — втолковывала ему дочь. — Зачем им русский?
— Как это зачем?! — возмутился дед. Затем, что им разговаривал Ленин!.. Что, они об этом не знают?
— Наверное, нет, — утихомиривала его дочь.
— А, тогда понятно, — дед сменил гнев на милость. — Но ты им обязательно об этом расскажи — они сразу заговорят.
— Скоро все по-русски заговорят, — успокоил его внук. — Даже они, — внук указал на трех эфиопских евреев, сидевших на скамейке.
— А это кто такие? — испуганно спросил дед.
—Тоже молдаване.
—Почему такие черные?
—Жертвы Чернобыля, — нашелся внук. — Прибыли на лечение.
—Да, сюда теперь все едут! —произнес дед с гордостью за свой родной Кишинев. — Не зря мы для вас старались!.. Нет пьяниц — вот вам результат антиалкогольного указа!.. Воспитательная работа на высоте — нигде не дерутся.
Витрины переполнены — это плоды Продовольственной программы… А вы все ругаете КПСС, все недовольны!.. Дед разволновался и стал выкрикивать лозунги:
— Вот она, Советская власть плюс электрификация всей страны!..
Мы наш, мы новый мир построим!.. Правильным путем идете, товарищи!..
— От волнения всхлипнул. — Дожил я, дожил, на родной земле!
Снова пал на колени и стал целовать кафельные плитки балкона.
В Израиле объяснили запрет на однополые браки: каждому еврею нужна еврейская мама.
У соседа Толика была мечта. Мечту звали новострой на Французском бульваре. И чем финансово ближе была мечта, тем язвительней и желчней был Толик ко всему, что его окружало в его родном дворе на одесской Молдаванке. Критике подвергались все и вся, вплоть до соседских котов и даже родной жены Муси, с которой Толик прожил душа в душу добрых четверть века и даже (если ему верить) ни разу не изменил даже в мыслях.
А когда до осуществления мечты оставалась последняя тысяча долларов, Толик стал невыносим настолько, что соседи (и я, грешный, в том числе) скинулись и принесли Толику его мечту прямо домой в виде заветной тысячи. В общем, Толя квартиру таки купил, потом полгода делал там ремонт и к самому Новому году въехал в апартаменты с кухней-студией, двумя спальнями, гостиной и биде впридачу на двенадцатом этаже с видом на море. «Это вам не засцанная котами Молдаванка с крикливой бабой Валей! Там цивилизация!» — говорил Толик, грузя свои пожитки в старенький шевроле. «И до моря пять минут пёхом», — пыхтел над пожитками Толян. А свою квартиру на Молдаванке сдал студенту из Измаила.
И вот, спустя каких-то полгода, я услышал Толин бас в нашем дворе!
— Осторожней, осторожней, кому говорю! — кричал Толя грузчикам, выгружавшим его вещи.
— Так мы и так обэрэжно! — ответил один из грузчиков.
— «Обэрэжно», — перекривил грузчика Толик, — и чему вас в ваших тернополях и львовах учат?
— Привет, Толя! — пожал я ему руку, — чего это ты вернулся?
— Понимаешь, Андрюха, не могу я там жить! Эта бетонная коробка давит мене душу! А соседи! Я за полгода даже не знаю, как зовут соседей по лестничной площадке! Души там нет, Андрей. Один железобетон!
— Я, мля, кому говорю осторожней! Тут Мусины вазы в коробке! Вы хотите сделать инфаркт моей Мусечке? — переключился снова на грузчиков Толя…
Говорят, с сегодняшнего дня в мексиканских ресторанах корейцев кормят бесплатно.
Сайт наверное долго не сотрут…
Так, чтоб Совсем…
По крайней мере пока существует интернет…
И пока люди будут любить думать,
А это долго… очень долго… будут в него заглядывать
И кто знает будут ли тебя вспоминать твои пра-
Пра-пра…или даже знать твоё имя, а здесь всё видно:
О чём думал…
О чем мечтал…
С чем сражался…
С кем спорил и как…
Неосознанно люди сами себе пишут эпитафии…
Опа… тогда
Пожалуй надо будет быть поосторожней со словами, а то какой
Нибудь умник лет через сто защитит докторскую на основе моих высказываний… с темой:
«о подавляющем
Идиотизме и невоспитанности в начале 21 века»…
Если слишком долго ждать и надеяться, то терпение кончится, а надежды завянут. И ожидание повиснет в пустоте.