Никогда не отказываетесь от человека, если вы не можете прожить и день, не думая о нем.
Never give up on someone you can’t go a day without thinking about.
Осенним ветром закружусь,
В твоих глазах я заблужусь,
Земную нежность всколыхну,
Как в море тихую волну.
Ты снова вспомнишь обо мне,
О нашем лете и весне,
И я почувствую вдали,
Как там, на краешке земли,
Вздохнёшь украдкой ты в ответ.
… Печаль нежна, как лунный свет.
Пусть жизнь сложилась из потерь,
Люби и помни…
Помня - верь…
Я не святая, нет… Но ненавижу ложь…
Уж лучше всё в глаза- всё без остатка…
Чем за глаза…, как- будто в спину нож.
С размаху и по рукоятку!
Улыбайтесь!))) Один хрен, ваши проблемы никого не волнуют. И живите так. чтобы жизнь, пиная вас, сломала ногу!!!
Я покину пределы твоей территории
и исчезну в безвестность с твоих горизонтов,
не займу своих мест на страницах истории,
схоронив свои чувства за линией фронта
Буду тебя беречь
от мимо идущих лиц,
от неизбежности встреч,
от холода чёрных ресниц,
от брошенных даром слов,
от остро летящих секунд,
от жутко играющих снов,
от тяжести горьких разлук,
от пасмурных серых дней,
туманов, дождей, болот,
от жара немых огней,
от жизни минорных нот.
Во тьме не жалея свеч,
и даже безумно любя…
буду тебя беречь
от самого себя.
Зачем мы делаем больно друг другу…
Неужели чужими слезами пытаемся залечить свои раны…
и так по кругу… надоели игры…
давайте учиться чувствовать грани…
Есть два типа людей: для одних ты изображаешь чувства, потому что боишься сделать им больно, а от других скрываешь их, потому что боишься, что они сделают больно тебе.
В вопросе есть часть ответа…
Ты мысли мои наполнишь
малиновым вкусом лета,
и обаяньем рассвета
ты этот июнь запомнишь.
В ответе начало вопроса.
Я нежностью сердца коснусь,
что облако края утеса…
А травы на утро все в росах,.
когда я с тобой проснусь.
Дорожка вопросов - ответов,.
возводим навстречу мостик.
И нет между нами секретов,
излишне молчанье поэтов,.
нет жизни нам порознь просто.
Оттенки слов слабей оттенков чувства.
Не призрачность - прозрачность, как слеза
Ты - Женщина, как род того искусства,
Которое вовек понять нельзя.
.
Я вижу, нюхаю, трогаю, слышу, пробую
и все время думаю
зачем мне эти 5 чувств, когда нет 6-го…
От черники губы синие,
Фиолетовый язык…
Глянул ты-колючим инеем
Холод в душу мне проник.
Слов твоих ледышки грудятся,
Но уйти не хватит сил.
Разве это позабудется-
Ты моим дыханьем был.
Был ты сном и наваждением,
Был ты ласковой весной…
Нынче, словно с наслаждением
Даришь холод ледяной.
…Буду я любить и маяться.
Всё забуду… Только вот,
Холодок в душе останется.
А черника с губ сойдёт.
Я тебя безумно ревную
Даже к прошлому твоему.
В нём- к незначащему поцелую,
И к словам, что назад не вернуть.
Я тобой безраздельно владею
И делиться ни с кем не хочу.
Даже ветру, что ласково веет,
Я коснуться тебя - запрещу.
Я закрою тебя от взглядов,
Пусть и брошенных невпопад.
В день осеннего листопада
Лишь со мной будешь танцевать.
Как завесой, любовью окутаю
От чужих завистливых глаз.
Своей ревностью, лишь минутною,
Не прерву чувств бушующих вальс.
Наша встреча была совершенно случайной. Я мгновенно очаровался ею, едва лишь увидел. У нее было непривычное и редкое у нас имя, но то был тот редкий случай, когда имя полностью подходит человеку, отображает его внутреннюю сущность. Действительно, она никак не могла быть ни Леной, ни Аллой, ни Олей. ни Светой, - у нее могло быть только необычное имя, она могла быть только Кариной.
Она была блондинкой, ее тончайшие светлые волосы, прямые и вдруг закручивающиеся на концах в очаровательные витушки, были подобны золотинкам высшей пробы, лучикам весеннего утреннего солнца. Если бы дан мне был талант ювелира, из таких вот ниточек я сплел бы красивую ажурную корону, достойную только сказочных фей, единственное, что я привнес бы от себя- украсил бы те прелестные витушки крошечными самоцветами, играющими при каждом блике света.
Сначала она дичилась меня, но не потому, что характер ее был необщительный- она не была холодной, как снежная Королева, - наоборот, ее прелесть была теплой и солнечной, просто она не доверяла незнакомому. Я держал фотоальбом, она переворачивала страницы своими нежными пальчиками, вновь и вновь возвращаясь к особо любимым ею моментам, объясняла мне, кто есть кто, и где все это было. Я не мог сдерживать себя, сначала слегка касался пальцами ее ладошки, переходя от якобы случайных касаний к намеренным поглаживаниям, пока совсем не овладел ее ручкой. Ее крохотная ладошка с растопыренными пальчиками, напоминающая маленькую звездочку, крохотные ноготки истинного перламутра, полностью скрылись в моей руке, я любовался ее прелестным личиком, крохотными ушками, видел, когда она говорила, как блестят белейшей чистоты крохотные ровные зубки.
Мы были чересчур разными, я был толст, она стройна, я был большим, она- крохой. я был темен, она светла, мои ладони судьба уже изрезала глубокими неизгладимыми бороздами, ее ладошки были девственно чисты. Она знала слова, которых не знал я, она называла вещи, явления, людей иначе, чем я, да и иначе, чем мы все. Ее мир был не таким, как наш, я знал о нем, но совсем забыл, но он существовал параллельно с нашим- более чистый, невинный, справедливый; мы могли его коснуться, но остаться там нам было не дано.
…Потом была уже ночь, и мы ехали к ней домой. Она уснула, усталая, и я вез ее, держа на руках, прижимал к себе, как никого и никогда в жизни. Ее светлая головка удобно устроилась у меня на груди. Она спала сладко, крепко и безмятежно, изредка посапывая, но даже это она делала прелестно. Вряд ли делая это сознательно, она обхватила меня своими пухлыми ручками, я чувствовал, как она шевелится, устраиваясь поудобнее. В раскрытое окно машины иногда врывался ветер с улицы, и капли косого дождя долетали до нас. Я боялся, что ее продует, крепче прижимал к себе, отдавая ей свое тепло.
Если бы мог, я полностью окружил бы ее собой- от ветра, холода, темноты. На личике ее проступали капельки пота, я подбирал их касанием губ, я целовал ее спящую головку.
В те недолгие моменты близости, я почувствовал в себе что-то новое, чего и сам раньше не знал; я не смог бы точно выразить те чувства словами, но знал, что буду помнить о них всю жизнь. Это было легкое веяние маленького чуда. Я не мог оставаться с нею больше,
она должна была быть с другими людьми, но был благодарен тем минутам нашего соприкосновения- ее сну на моем плече, капелькам ее пота от моего тепла, ее наивным рассказам. За минуты такого счастья не жалко было отдать и десять лет жизни…
… У нее было непривычное и редкое у нас имя. Но она никак не могла быть ни Леной, ни Аллой, ни Олей. ни Светой- она могла быть только Кариной. Ее звали Карина, ей было полтора года.
Смейся- и весь мир будет смеяться вместе с тобой. Плачь- и ты будешь плакать в одиночестве.