Забыв меня на доль минуты,
Ты вырыл пропасть для себя.
Забыв меня на доль секунды,
Ты взгляда моего лишил себя.
Запомни вещь одну на век —
Не стоит с чувствами играть.
Они ведь хрупки, как хрусталь,
Одна лишь трещина — уже прощай.
Любовь моя на век с тобой,
Тебе решать, что с нею сотворить.
Я буду вечно пред тобой,
Если пожелаешь быть со мной.
в многолюдной пустыне
миражей терабайты
барханы иллюзий
песочные сайты
душа пересохла, завяла
долго искала устала
ни слезы ни слюны только пот
красной струйкой бежит вот
режисёр тормозни сон
а в ответ лишь в ушах звон
буря воет людской молвой
на глазах пелены слой
глухой, немой и слепой
меж людей с флягой пустой
«Осторожно, детка, он заряжен.» —
Выпуская дымную струю,
Он сказал ей и, не глядя даже,
Голову закинул вдруг свою,
Тихо отогнулась спинка кресла.
А она, откинувшись к стене
И глядя на пушку с интересом,
Только прошептала в тишине:
-Ну, а может, я наемный киллер?
-Не смеши, кому придет мысля
Женщину нанять, чтоб та меня
Пристрелила в собственной квартире?
И опять сгустилась тишина.
Поплыла блаженная улыбка.
И нацелив ствол к его затылку
Бросила она: «твоя жена!»
* * * * *
Пускай, ты не красив и не богат,
Пускай, другой достоин всех наград…
Но радость друга станет и твоею,
Когда его успеху будешь рад.
А если бросишь ты коварный взгляд,
Завидуя тому, что счастлив брат,
Его удел не сделаешь беднее.
А сам несчастней станешь во сто крат.
Как водится — стучащим отворяют.
В истину Библейскую все верят,
Только жаль, что многие не знают —
Не во все стучаться нужно двери.
И, быть может, жизнь была б прекрасна,
Если б только люди понимали,
Что нельзя на личное пространство
Лезть к другим, коль их туда не звали.
Когда подходит ночь, набрасывая тени
На ясный лик домов и на ладони крыш,
То мрак, её собрат, сообщник преступлений,
Проворно в щели нос свой тычет, словно мышь.
Янтарный свет окон — в ажурных занавесках,
За ними человек скрывает свой уют.
Тем, кто бредёт в ночи, алмазные подвески
В потухших небесах, мерцая, свет свой льют.
За отблесками звёзд своя сокрыта тайна,
А может даже жизнь иных существ, Бог весть?
Свой свет, наверно, шлют нам звёзды не случайно,
Они нам знать дают о том, что Вечность есть.
Как много светлых душ, на небо глядя, млеют,
На звёзды устремив свой ненасытный взгляд,
Но сколько есть иных, что всякий раз наглее
По воле Сатаны зло на Земле творят…
Дождётся ль человек заветного спасенья,
Когда не будет зла, а значит горьких слёз,
Когда все смогут жить без тени опасенья,
Любуясь дивной мглой и сказочностью звёзд?
Я в виртуале, чувств не пряча,
Призналась Вам в своей любви…
А как же может быть иначе?
Вы так с ума меня свели
Своими пылкими словами,
Что мне не спрятать алость щёк!
Ах, хорошо бы было с Вами
В реале встретиться ещё,
Чтоб вновь внимать речам горячим,
Сердцам чтоб биться в унисон,
И чувствам трепетно-незрячим
Нас погружать в блаженства сон!
Но властью Вашей половины
Прервётся сладостная нить,
И чувств восторженно-невинных
Нам с Вами не возобновить!..
И снова в виртуале грустном,
Внемля намереньям благим,
Мы блажь, похожую на чувство,
Искать продолжим, но с другим…
Сорока села на забор,
Увидев воробья, влюбилась,
И понесла сорочий вздор,
Наверное с утра — не похмелилась.
Трещит, бормочет воробью рулады,
Хвостом, как винт от вертолёта,
А воробей в ответ: чирик-чирик, не надо,
Закрой свой клюв, мы — разного полёта.
Сорока стрёкотом войну вещает,
Посмел в любви ей отказать,
Теперь она все гнёзда разоряет,
Всем мстит, всех жаждет наказать…
В этом старом дворе каждый куст мне знаком,
До сих пор помню я, как скрипели качели.
И неслась детвора по траве кувырком,
А еще небеса нам навстречу летели.
Также крошат батон на прокорм голубям
Три бабули-подружки, а лица другие.
Позабыть- не забуду, отдать — не отдам
Этих писем из детства конверты тугие.
В середине двора мы играли в футбол.
И вопили от счастья, довольные гулом.
Как влепила я Петьке шикарнейший гол!
Он погибнет потом где-то рядом с Кабулом…
Всё пытаюсь удрать от себя наутёк,
Ну, а детство за мной. Я пока обгоняю…
Так, вприпрыжку бежит, поправляя носок,
С фиолетовым бантом девчонка смешная.
А из форточки крик, слышу: «Оля, домой!»
И привычно глаза поднимаю на окна…
Вслед за мною сутуло мужчина хромой
Скажет тихо: «Привет!», дождь размазав по стёклам.
Пригляжусь, замерев. Не узнаю сперва.
Сколько ж лет пронеслось? И не вспомню я сколько…
Ты на клумбе у школы мне лилии рвал,
А теперь — ты старик, одноклассник мой, Колька.
Мы трамвая с тобой ожидаем вдвоём,
Мы поедем туда, где искрящийся Невский.
Ветер треплет зонты в перекличку с дождём.
Двор уляжется спать, затворив занавески.
а знаешь? я, уже /нет. не вырос/
лишь стала аура чуть темнее,
да стало меньше мозгов на выброс.
я стал чуть жёстче, немного злее…
я стал по проще, затёрлись краски.
парадный китель поизносился.
давно, уже я не джин из сказки…
корабль приросший на своём пирсе.
не постарел, нет. ты не подумай.
в душе я юн и хватает силы.
немного, просто издох мой юмор…
… когда я чувствам копал могилу.
Случилось мне попасть в один из дней
На чей-то праздник или юбилей.
Тогда не мало в том роскошном зале
Элитных было собрано гостей.
О, сколько было там высокомерья,
Жеманства и напыщенных речей!
Они там все собою восхищались…
А мне уйти хотелось поскорей.
Но вдруг меня остаться попросили:
«Прочти для нас, Сахиб, тоску развей.
Ты, говорят, поэт. Так покажи нам
На что способен в песнях, не робей!»
И вот тогда я рифмою промолвил,
Ответив на улыбки тех ханжей,
Что только тот лишь высшего достоин,
Кто гениален скромностью своей.
О, как ликует роза молчаливо!
И как невзрачен с виду соловей!
За жемчугом ныряют в океаны,
Где скрыта его ценность от людей.
А мишура блистает на прилавках
Среди толпы. Но кто подходит к ней?
— Жизнь не проста и мир наш многолик —
Сказал сегодня мне один старик.
— Бывает так: под крышею одной
Растут два брата и в мороз, и в зной.
Но странно то, что, повзрослев, порой,
Клевещет в зависти на одного другой.
Жизнь не проста и мир наш многолик.
Мир полон злых и добрых на язык.
Жизнь лишь одна, а сколько разных в ней
Душевных и озлобленных людей!
Вот так и сад пьет от одной воды,
Чтоб зрели в нем чудесные плоды…
Но почему-то рядом вопреки
Еще и прорастают сорняки.
— Жизнь не проста и мир наш многолик —
Сказал сегодня мне один старик.
— Бывает так: под крышею одной
Растут два брата и в мороз, и в зной.
Но странно то, что, повзрослев, порой,
Клевещет в зависти на одного другой.
Жизнь не проста и мир наш многолик.
Мир полон злых и добрых на язык.
Жизнь лишь одна, а сколько разных в ней
Душевных и озлобленных людей!
Вот так и сад пьет от одной воды,
Чтоб зрели в нем чудесные плоды…
Но почему-то рядом вопреки
Еще и прорастают сорняки.
Когда-нибудь… После случайный пьяных связей и блядей…
Ты будешь ТУ искать, что искренне полюбит,
Но в этом мире, пусть плохом… но справедливом…
Такой же искренней, простой… поверь, уже не будет.
Ты вспомнишь девочку, что так ждала когда-то,
Что верила в тебя всегда. И искренне любила.
Но ты был не готов — боялся отношений и отталкивал ее.
Прошли года. И умерла любовь. Она теперь тебя забыла.
Все говорят про слабости любви…
Но если слабость — есть любовь. То в ЧЕМ же сила???
Для чего ты на свет появился,
Для чего тебе жизнь, человек?
Чтоб благами ее насладился
И исчез позабытый навек?
Так цветы на лугу, распуская
По весне лепестковую прядь,
Рвутся к небу, как яркая стая,
Чтобы к осени серо завять.
Но средь них есть и те, что на свете
Еще долго, ликуя из ваз,
Ароматом своим после смерти
Продолжают все радовать нас…