Все успели. Стерли перья, стерли крылья.
Что за вечер! Что за речи! Что за прыть!
Все парили. Правда, не договорили.
Ах, о чем бы нам таком договорить?
Наши души! Мы в отчаяньи, а им все
Не до этого, а им все — не беда.
Мы ж простимся. Мы не раз еще простимся
Навсегда. А как иначе? Навсегда!
Я восхищаюсь Вами как младенец
Хожу задумчивый уж каждый день
И разрезаю я пустое время
Глазами мрачными среди людей
И ночь была прохладной между нами
Со страстью грудь стеснялась предо мной
И речь моя дрожала вместе с вами
От слов что уронили вы с лихвой
А в жизни ведь всегда бывает
Что мнимость увлекает за собой
Так стал я пленником любимым вами
Но для чего нам лихорадка и мигрень
На донышке хрустального бокала,
что был налит капризною судьбой,
я ненароком правду увидала
про светлую безумную любовь.
Она тихонько в душу постучала
и за собой в дорогу позвала,
укрыв святою грустью поначалу,
но подарив два сильные крыла.
Забыв про снегопады и метели,
я выпорхнула птицей из гнезда,
услышав «на двоих любовь поделим,
согрев сердца в дожди и холода.
Чтоб на заре вишнёвой просыпаясь,
другу другу откровения дарить,
и в бесконечных ласках утопая,
от счастья неоглядного парить.
Чтоб распахнулись нам ворота Рая
и в этот Рай вошли лишь Я и Ты,
где возрождаясь в страсти и сгорая,
исполним потаенные мечты.
Что для земного чувства жизни мало,
что рассказать о ней не хватит слов…
Давай наполним нежностью бокалы
и выпьем за нетленную любовь…»
Вот и смена сезона. В достатке озон.
И трава на газонах не смята футболом.
В этих числах лучистых и чистых, как сон,
Ожиданием лета я полон, я полон.
Вот и смена кокетства на трезвость ума.
Доигрался, допелся, допился — так было.
Это кроткая юность прошла, как зима.
И короткая старость к глазам подступила.
…
Осторожней ступай… Ничего не сломай…
И к старенью лица привыкай постепенно.
Это смена стремлений души и ума,
Это смена желаний, последняя смена.
Жаль: не будет в сезоне рубах расписных!
До конца, до конца эту жизнь извиняю.
В этих числах лучистых и чистых, как сны,
Я остатки её на любовь променяю…
Я песенку пишу, — не надо лишних слов,
как холст ее я тку в стараньи.
Из радостей, обид, из старых-старых снов,
надежд моих и разочарований.
Пусть песенка моя, как старый балаган,
цветаста и немножечко нелепа.
Стучит в моей груди, как верный барабан,
судьбы ударом, песней недопетой.
Я обмакну перо в чернильницу обид,
чтоб мы друг друга меньше обижали.
За злую память Бог пускай меня простит,
простит, чтоб мы друг друга не прощали.
Но кто-нибудь прочтет, скривив в усмешке рот:
мол, разве нету красок, кроме черных?
И я, вздохнув, возьмусь писать наоборот,
на листьях белоснежных и покорных.
…
Бог дал мне третий путь — писать, как вижу мир,
без приукрас писать, без озлобленья,
чтоб не погас огонь нетленных двух светил —
двух звезд моих — Надежды и Сомненья.
Пусть лаврами иных от Правды увело,
других осталось все не так уж мало.
Молю, чтоб боль души не сделать ремеслом,
чтоб наше Слово в музыке звучало.
А на улице дождь стеной. Только нам всё равно с тобой.
Когда рядом со мною ты, не страшны мне дожди.
Лишь с тобой мне всегда тепло.
Лишь с тобой всегда хорошо.
Ты защита моя и тыл, наш костёр не остыл.
Знаю я, что и сквозь года, будем вместе с тобой всегда.
Благодарна судьбе моей, что ты просто есть в ней.
Siriniya. 3.05.2018.
Не обещаю звезду с небес
И тихую сладкую жизнь,
Не жди от меня кулинарных чудес.
Пожалуйста, пристегнись.
Тебя ожидает эпоха смут
И взятия ждущих вершин.
Ровным и гладким не будет путь,
А также для скуки причин.
Полёт до небес и паденье на дно,
И снова стрелою ввысь.
Тебе предложить я могу одно:
Рука вот моя — держись.
Нет крепче руки и вернее души.
И мир необъятный вокруг
Готовит для взятия нам рубежи —
Идущий осилит маршрут.
Мы совсем разучились ждать,
Бесконечно в кого-то верить,
Уходящего догонять,
Оставлять открытыми двери.
Мы готовы поверить в ложь.
Мы себе и судья, и палач:
Сами прыгнем спиной на нож —
Сами рану свою оплачем.
Мы меняем любовь на секс,
А мечту мы с доставкой на дом
Подберём на АлиЭкспресс,
Оплатив её по безналу.
Покупаем большую кровать
И семейный комплект белья —
Поперёк можно ночью лежать
И гадать: «Где ж моя семья?»
Мы теряем, чтобы найти,
Мы уходим, чтоб вновь вернуться.
Нам так часто в конце пути
В жизни не на что оглянуться.
Я могла бы сказать тебе уйму слов:
Как болит, нарывает, кровит и стонет.
Босса-нова моих в никуда шагов,
Что играет на лестнице в полутоне.
Ничьих рук на мне, слышишь, отныне нет.
Ничьим голосом мой не трещит мобильный.
Только холод. Сомнения. Грусть и бред.
Бред немыслимый и невозможно сильный.
Мы так долго по правилам ткали век,
Что «давай навсегда» превратилось в перья.
Сколько может без воздуха человек?
Удивительно дольше, чем без доверия.
Я не верю ни взгляду — чего мне врать?
У меня к тебе: песни, дожди, цитаты.
У тебя ко мне: «просто сумей понять»
(И ещё слишком много подобной ваты).
У меня к тебе было, ну как сказать,
— Вихри чувств между сердцем и диким телом.
У меня к тебе стало — ты должен знать —
Ничего. Только груды седого пепла.
Только боль. Пустота. Темнота и дрожь,
И детальная память, что гнёт мне спину.
Где твоё «прости», прикрывает ложь
И от этого просто теряет силу.
грянул гром и молния в небесах
запылала, а на земле — пожар.
равнозначной ношей, на двух весах
эйфория страсти и яд-нектар.
без следа сгорают остатки дней,
что отмерил времени интервал.
ветер сыплет пепел, среди полей,
чтобы день там новый произрастал.
а на небосклоне горит звезда,
яркие лучи её жар несут.
в двух мирах известно, что никогда,
не бывает вечного… там и тут.
небо разрыдалось на день, дождём.
ночью подмораживает мороз.
сковывает мысли и ни очём
больше не мечтается… дождь — наркоз.
гром на небе стих и померкнул свет
яркой вспышки молнии в небесах…
худшего наверное, в мире нет,
равнозначных нош… на одних весах…
В тот день вселенского аврала
Она не встала за межой.
Свою из пепла дочь украла
И побежала за чужой.
Как за родной. О, боже, боже!
Вот он, пылающий проем.
«Она спасет, она поможет!» —
Не покидала мысль ее.
«Туда нельзя!» «Пошли все к черту!» —
Свой страх осилила легко.
Кинотеатр. Этаж четвертый.
О, как же это высоко!
Может, левей, а может, прямо?
Сквозь дым не видели глаза.
А за дверьми кричали: «Мама!»,
И не найти пути назад.
Ее корежило, трепало,
Стал серым волос золотой.
Бог не помог, она упала,
Мадонна верности святой.
И где-то после приема пищи,
Под видом просто «обхода комнат»,
В раздумьях Кошка чего-то ищет,
Чего-то знает, чего-то помнит.
И дума мира на ус повисла —
Про жизнь и судьбы всея прихожей…
Всё ищет сути, ответа, смысла…
А вот, уснула.
Нашла, похоже.
Листок бумаги белый-белый,
Еще не тронутый никем.
И мальчик кисточкой несмело
Страну рисует. Но, зачем?
Чтоб жить в такой Стране не жутко,
Чтоб ни пожаров, ни войны.
Улыбки, смех от детской шутки.
И нет прекраснее Страны.
Нарисовал он в небе Солнце
И клин летящих журавлей.
В Страну волшебную оконце
Он кистью прорубал. А в ней:
Все люди братья и сестрички,
Друзья, влюбленные. И вот:
Но, кто-то рядом чиркнул спичкой.
Рисунок детский подожжет.
Торговый центр объят пожаром.
От «Зимней вишни» уголек.
Полсотни. Больше. От угара.
Вон мальчик выбраться не смог.
И сорок детских душ мгновенно
Испепелились до черна.
Но память скорбная нетленна.
И боль утраты пить до дна.
Утих пожар. Притихли люди.
Слезами залит был огонь.
Кто виноват? И где те судьи?
Кого судить? Кого не тронь?
Листок бумаги белый-белый,
Еще не тронутый никем.
И мальчик кисточкой несмело
Страну рисует. Но, зачем?
Кто ловит наши души в сети Интернета?
Зачем Паук тенёту всемирную плетёт?
К чему ведёт отсутствие запрета?
Когда закончится всех байтов счёт?
Но на вопросы нет пока ответа,
Информация потоками плывёт.
Затуманен взор лучом ультрафиолета
И каждой букве есть невидимый учёт.
Как конфету, яд смакуем вражеский,
Выбирая фантиком для монитора новый фон.
Зависимость от компьютеров и гаджетов
Сильнее дополнит новомодный телефон.
Закаты и рассветы наблюдаем мы с экрана,
Смахнув с клавиатуры мыслей пыль.
Меж тем, жизнь так многогранна,
Но мы по-рабски отдаём её в утиль.
А за окном природа, расцветая,
Весну принарядила в яркую сирень…
E-mail, соцсети, почта голосовая
Отнимают наше время каждый день.
Паук изящно доплетёт однажды паутину,
Отведает от жертв кровавой плоти.
Но мы давно не ищем первопричину,
Бездумно принимая цифровой наркотик.
Copyright: Ирина Гасникова, 2018
Свидетельство о публикации 118050304408
За что люблю? За чертики в глазах,
За светлый ум, за наши разговоры,
И что с тобой гроза мне — не гроза,
И с жизнью затевать не нужно ссоры.
За что люблю? За то, что никогда —
На полпути. Всегда идешь до цели.
Что шалопай, мальчишка иногда,
Хотя виски давно уж поседели.
За что люблю? За сильное плечо,
Что я могу всегда в него уткнуться,
И что меня ты любишь горячо,
И что судьбе не дал нам разминуться.
За то, что для меня ты — лучший друг,
И мы давно с тобой — две половинки.
Что не смогу тебя я — под каблук,
А ты собак не можешь, зло — ботинком.
За что люблю? За совесть и за честь,
За доброе, ко всем вокруг, участье.
За «просто так», что ты на свете есть,
За то, что ты — моё большое Счастье!