Кто много знает — тот молчит
И мудрым прослывает,
А кто не знает — тот кричит,
Внимание привлекает.
Хлоя замужем жила
Точно за стеною.
К стукам духа, жаль, была
Та стена глухою.
Как жили мы без интернета?
Куда ни глянь — повсюду сеть,
А в ней мы мухи, что хотели б
Взлететь.
Обучают нынче в школе
Социальной только роли.
Человеком как остаться —
Сколько жаждут обучаться?
Ахмед был мудрый аксакал
И женщин сторонился.
Он счастья много лет не знал …
Пока не поженился.
на дальней,
позаброшенной
планете,
среди
морозных и
холодных зим,
течёт
родник, из ультра-
-фиолета…
живёт
в нём одинокий
пилигрим.
ему
давным-давно,
уже не нужен
неукротимый,
звёздный
хоровод.
привык он,
к леденящей душу
стуже,
он с ней
живёт, уже
который год.
идя
на ощупь, по
запретным тропам,
по запаху,
пленяющему
плоть,
он изучил,
от дна,
до верха пропасть.
теперь
его, хоть резать,
хоть колоть —
ему
давным-давно,
уже не надо
жалеющей
неискренности
слов…
за помыслы,
он получил
награду —
молчание.
он знал.
он был готов.
он изрубил
весь лес
под корневище,
его
и Бог и чёрт
благословил…
и он
давным-давно,
уже не ищет
следы
несуществующей
любви.
Если хочешь, исчезну вовсе,
чтоб причиной не быть тревоги.
Знай, за летом — придёт осень,
и залечит души ожоги…
А затем и зима завьюжит,
сердце высушит и остудит,
и вопрос: кто кому нужен,
и нужны ли ещё будем ???
вновь останется без ответа.
Без ответа и без решенья,
и опять будем ждать лета,
без надежды на продолженье…
А ты не знал, что Души плачут тоже?
С небес — дождем, смывающим обломки?!
И слезы их устало бьют по коже…
И рвется… Рвется… Рвется там, где тонко…
А ты не знал, что Души — это время?
Летят сквозь пелену остывших вёсен…
И снова верят… Снова в Чудо верят,
Не думая о том, что будет после…
А ты не знал, что Души в обнаженьи
ранимы… Беззащитны, словно дети?
И их полёт — опасное скольженье…
Они летят — где даже им «не светит»…
И падают, теряя где-то крылья…
И снова — ввысь… …
Мы память наполняем день за днём,
считая, что ей нет конца и края…
Но жизнь идёт вперёд своим путём,
и день за днём из памяти стирает.
Нельзя идти вперёд, смотря назад.
И память так устроена природой:
стирает время боль былых утрат,
спасая от фатального исхода.
Нам дарит эволюции ступень
такую вот забывчивость людскую:
года сотрут и самый лучший день,
оставив только искру золотую.
ты точно собираешь мой словарь
из слов
что так не разу не сказались.
из первых нот записанных в тома
страниц которых даже не касались
из ветреной весенней кутерьмы-
когда сердца и окна нараспашку…
морские и соленые внутри-
трепещут точно рыбки под рубашкой…
ты можешь тронуть струны… но молчишь
разжечь во мне огонь,
но гасишь пламя
и вслух со мной почти не говоришь.
…ты пишешь светом…
светом и стихами
Дышу! И нежный запах детства.
Ловлю с пришествием весны.
И так не терпится раздеться.
Сняв тяжесть зимнюю с души.
Люблю! И потому, что любят,
Волнуюсь будто в первый раз.
И счастью подставляю губы,
Не пряча путь морщин у глаз.
Мирюсь с дождями проливными.
С потерей линий тонких черт.
Мы все становимся другими.
Украсив зрелостью портрет.
Раздам. наверное не много.
Улыбку, строки. рук тепло.
Совсем не чужда мне тревога.
Но счастья больше все равно.
Не прячу опыт свой в шкатулку.
Мечт в долгий ящик не кладу.
Прислушиваюсь к жизни звуку.
И понимаю! Я ЖИВУ!
Мы сами лепим свою жизнь.
Потом вздыхаем удивлённо,
Эрзац сырой накроем плёнкой,
Хватаем в руки краски, кисть…
Рисуем. Вышло полосато,
И хочется ругаться матом,
но по другому ведь никак,
Бардак. Кругом все виноваты,
нам не хватает до зарплаты.
здоровья тоже маловато.
Порвём эскиз.
И всуе Бога вспоминаем,
мы среди тех, кто вечно с краю,
живём, страдаем, умираем,
Нельзя на Бис.
Опять твердят: «Ты — сильная, ты сможешь
Начать, как прежде, жизнь свою с нуля.»
Но как же я устала, добрый Боже,
Из жаркого огня да в полымя!..
Потерь своих и бед — не перечислить,
И страшно мне, и холодно в пути.
Откуда ж возникают эти мысли,
Что я сильна и всё могу снести?
Что от сердечка много не убудет,
Что можно и без спроса брать ключи?
А знаете, когда так много судей,
Как по ночам Душа кровоточит?!
Что было мне и дорого, и мило, —
Осколки лишь… Разорванная нить…
Неужто изо всех кого любила,
Никто не мог меня в ответ любить?!
Зачем входить в распахнутые двери,
Моё тепло нисколько не щадя?
Я помню, что Москва слезам не верит,
Я знаю, что уходят — уходя…
Жить для себя… А если вдруг сумею?!
Вот завтра — равнодушной стану пусть?
Но ведь тогда — уже не пожалею,
И с Вами я ничем не поделюсь…
Мой день зовет дарить свои улыбки,
Ночь — будет долгой-долгою… Без сна…
Кому-то я опять прощу ошибки,
Но буду знать: никем не прощена…
Я — сильная… А сильные не плачут?
Лишь в спину вновь и вновь летят слова:
«Ты сможешь. Ведь с тобой всегда удача!»
И… Остаюсь с бедой своей — одна…
Да, Небо одарило меня Силой,
Не мне решать здесь быть или не быть.
Но я боюсь Предательство учтиво
Доверчиво опять к себе впустить…
Смогу ли снова перейти вброд реку,
Святыни в сердце бережно храня?
Когда ж пошлёт Господь мне человека,
Что сможет заслонить от Зла меня…
У дороги сидела старуха:
На лице вековая печаль,
За спиною болезни разруха,
Взгляд уставший, направленный вдаль.
Все проходят, никто и не спросит:
«Может, встать ты не можешь, помочь?»
А на улице холод, ведь осень,
И на город спускается ночь.
А она всё сидит и вздыхает.
Я не выдержал: «Что же Вы тут?..
Ведь на улице всё холодает,
И морозы, поди уж, грядут».
«Ну так разве имею я выбор? —
вдруг сказала, и голос дрожит. —
Детям я не нужна, лишь — квартира,
Ведь они не потянут кредит».
Я вздохнул, а потом возмутился,
Но подумал: «Да Бог им судья!»
Лишь к бабуле тотчас обратился:
«И у Вас скоро будет семья!
Вы давайте, садитесь в машину,
Мы сегодня поедем ко мне.
Напою чаем тёплым с малиной,
Ну, а там как-то будет видней.
Обещаю: решим мы проблему,
Ведь негоже на старости лет
Стать вдруг жертвой бездушной системы,
Где сочувствия с жалостью нет».
Почему нет больше счастья в мире,
Нет радости, не весел ясный свет?
В журавлином поднебесном крике
Я услышал на вопрос ответ.
Потому. что человек не слышит
Земли великой крик, а так же стон.
А потом об этом кто напишет:
Кто зажег ее со всех сторон?!
Ведь Земли тяжелое дыханье
Замедляется все с каждым днем.
Никого не трогает отчаянье,
Что Земля потом сгорит огнем.
Некого спросить, что с нами будет:
Об этом знает только лишь Господь.
Может никого потом не будет,
И сгорит с Землей вся наша плоть.
И останется лишь кучка света
В космосе большом, среди планет.
А потом померкнет кучка эта —
И Земли уж во Вселенной нет.
А сейчас, еще пока все живы,
Всем надо думать о Земле своей.
Все кусты, и яблони, и сливы —
Все живое ты спасай скорей.
He давай сейчас всему погибнуть,
Не теряй навечно красоту.
Через смерть всем надо перепрыгнуть —
Взять большую эту высоту!
Зацветут тогда луга большие,
Голубое небо станет вновь.
Защебечут птицы на рябине,
И забьется в жилах красна кровь.
Осень 1992 года.