Сомнений нет, а может, есть?
Всё не зря, а может, зря?
В пизду ебал я вашу «честь»,
А вы смотрели на меня.
Я корабль, а вы причал.
С чего же вдруг теперь подлец?
Ведь точно вам не обещал
На пальцах свадебных колец.
Нет, не пойму, о чем тут речь
И где, скажите, виноват?
У вас врата, вам и беречь,
А я тараню наугад.
Пусть жестоко, зато честно.
Без оправданий говорю —
В постели было интересно,
Но то не значит, что люблю.
(06.04.18)
Я пока ещё жива,
Жизнь так драгоценна,
Но разлука занесла,
Время так бесценно.
Над моей судьбою Бог,
Он всё понимает,
Может он меня сберёг,
Всё про грешных знает…
Одиночество- не мёд,
Неизбежна старость,
Кто-то в небесах ведёт,
А, пока усталость…
Дай мне радость и покой,
Не прошу я злата,
Ангел защити собой,
Многого не надо…
Научи терпенью Бог,
Тело чтоб смиряла,
Чтоб очистила порог,
Меньше чтоб страдала…
Трудно жизнь принять такой как есть,
Свои невзгоды втайне принимая,
Не уронить свою любовь и честь,
В страданиях, я к Богу прибегаю…
Приходит к нам и буря и гроза,
Река любви течёт неторопливо,
Бывает яркою по жизни та звезда,
Мы ждём её года нетерпеливо…
Все ищут счастья на земле и путь,
Что обретём, никто нам не расскажет,
Одни в тумане огненном бредут,
Другие с Богом силу обретают…
Нет возраста у женщин нет,
В ней красота не увядает,
Весна в ней, то ли белый снег,
Сполна всем сущим обладает…
В ней чувства к детям и к тебе,
Так мудро действует природа,
Рожденье деток на земле,
В миру даёт особы всходы…
В ней сочетаются мгновенья,
Любовь, полёт и суета,
и примет главное решенье,
От Бога, мудрость ей дана.
Сосредоточена на детях,
Хватает ей тепла для вас,
нет никого милей на свете,
Сияния красивых глаз…
Великое соединила,
В ней сила духа и любовь,
Она дорогу проложила,
И понимает вас без слов.
За окном щебечут птицы,
Сыплет звёздочки сирень,
Голова моя кружится,
В этот нежный, майский день.
Соком налиты бутоны,
Тонок нежный аромат,
Птиц в лесах весёлый гомон,
и сиреневый наряд.
Воздух полон аромата,
Встала радуга венцом,
и тяжёлые бутоны,
Наклонились над лицом.
Обновила май сирень,
запахом густым и нежным,
Задрожали лепестки,
дарят нам весны надежду.
Загляну осторожно я в душу.
Да… пора навести в ней порядок.
И оттуда весь вымести мусор.
Не хотелось, а всё-таки надо!
В уголочках её самых дальних
Очень много всего накопилось
От событий последних печальных,
От того, что со мною случилось.
Выметаю я все наши склоки.
Выметаю я с болью обиды.
Уберу твои злые упреки —
Ведь молчала я только для вида.
Со слезами мету я измены.
Я тебе уж давно их простила.
Собираю в кулак свои нервы.
Я тебя очень сильно любила.
И любовь эту вымету к чёрту.
От неё мне одни лишь мученья.
Мне давно надо сделать уборку,
Не оставив ни тени сомненья.
------------------------------------------------------
Убралась… но я в сердце оставлю тепло.
Всё я тщательно вымела, я же старалась.
Да… копаться в себе — это так тяжело!
Посмотри… От души ничего не осталось…
До утра не умолкая,
Соловей поёт незримый,
Весточку несёт от Бога,
и красу земли любимой…
Запоёт, проснётся нежность,
и рассеются печали,
наслажденье его трели,
солнце светится лучами…
Сердце знает почему,
по весне оно так бьётся,
Знает роза почему,
Всем любимым отдаётся.
Жажда жизни по весне,
Вызывает ожиданье,
И захватывает властно,
Жизни светлое желанье…
Солнце в пламени спрятало небо,
Алой шалью укрылась земля…
Одинокая, гордая дева
Выходила гулять на поля.
По полям одиноко бродила,
И в окрестных глухих деревнях
Говорили: «Нечистая сила
Ей является ночью в полях.
И в полях колдовские напевы
Раздаются в предпризрачной мгле,
А глаза напевающей девы
Полыхают в ведьмачьем огне.»
Небо скинуло огненный саван,
Звездно-лунный надело наряд,
В доме девичьем гаснущий ладан
Осветил образов стройный ряд…
А в полях одинокая дева,
Крепко к сердцу прижав образок,
У ручья нарвала чистотела
И сплела семизвездный венок.
Как венец, на главу возложила
И пошла змеевидной тропой,
Одинокая, гордая дева
На свиданье с ночною рекой…
В доме девичьем ладан дымится,
В мгле рассветной видны образа,
В водной глади венок золотится,
И в полях что-то шепчет трава…
Земля, Земля, какая ты большая!
Тебя прошёл и вдоль и поперёк,
Давным-давно из дома уезжая,
Родной земли я горсточку сберёг.
Красот не счесть в горах и на равнине,
Но нет милей земли моей родной,
И пусть давно живу я на чужбине
Но горсть земли всегда, всегда со мной.
Судьба моя о прошлом не рыдает,
Покинул землю я свою давно,
Но душу мне та горсточка ласкает
Земли родной, другой мне не дано.
Женюсь!
Терзает мне сознание вопрос:
Какая в сексе скрыта перспектива?
Расходы, мой физический износ,
Опять же нелюбовь к презервативам!
Женюсь, конечно, только не сейчас!
Сейчас мне нужен сон до послезавтра!
Я по уши в постель свою влюблен
И ей отдамся с чувством и азартом!
Как в логово ползет подранок-зверь,
Я в сумерках ползу под одеяло.
Закрыта изнутри стальная дверь,
Мне отдых — рай, как викингу Валгалла!
Теперь мне абсолютно все равно,
Насколько я хорош был прошлой ночью.
Прошу, любовь, не лезь в мое окно!
Одиннадцать оргазмов? Много хочешь!
Вчера их было семь и все «Банзай!»
Пора бы отдохнуть, остановиться!
Не трожь, не доставай… давай… вай… ай!
Теперь женюсь, а как тут не жениться?
Ветер злой стучал в окошко,
То буянила весна,
Грациозная, как кошка,
Ты стояла у окна.
Злость и ревность не вязались
С твоей дивной красотой,
Мы опять, опять ругались,
Грязно, мерзко, меж собой.
Кто был злее, я не знаю,
Ветер буйный, я иль ты?
За окошком вечер таял,
Унося мои мечты…
Мрак колючий воцарился,
Тишина сковала нас,
Ветер буйный прекратился,
Унеслось всё, как-то, враз.
Горечь слов, непониманье,
Незаслуженность обид,
Всё ушло… и лишь в сознанье,
В уголке, любовь дрожит!
Мы у отцов не всё спросили,
Когда они живыми были …
Наш отец был простым человеком,
О войне не любил говорить,
Хоть порой отставал он от века,
Но умел отец жить и любить.
Что мы знали о нём, о солдате?
Только то, что он «там» воевал,
Ордена лишь носил на параде,
Интервью никому не давал.
… Я читаю листок* пожелтевший —
Страшный отзвук Великой войны:
Батальон у деревни засевший,
Мой отец с ПТР** у сосны.
Вот отбили атаку пехоты,
Не успели солдаты вздохнуть,
«Приготовиться, танки!» — комроты
Закричал и пригнулся чуть-чуть.
Танки нагло гарцуются строем,
Страшен грохот снарядов и мин,
И осталась лишь горстка героев,
Против тех сатанинских машин.
«Ну, стреляй же, бери чуть пониже!»
Лейтенант, весь в крови, приказал,
«Подожду, подойдут пусть поближе!»
Подождал и курок зло нажал.
Выстрел, дым и отдача затвора,
Но крепка у «пантеры» броня,
И ружьё заряжает он снова,
Всех конструкторов матом кляня.
Прёт «пантера» и словно смеётся
Над солдатом российским она,
Над окопами смертушка вьётся,
Да гогочет в разрывах война.
Вновь прицел и курок щёлкнул сухо,
Танк запнулся, взорвался, горит!
«Посмотри, он пылает, братуха!» —
Но молчит лейтенантик, убит!
А Григорий опять заряжает
И стреляет по танкам другим,
Испугался фашистик, тикает,
Оказался он, гад, одолим!
И впервые ура прокричали,
Те солдаты, остался кто жив,
Просветлели российские дали
И развеялся вражеский миф,
Что никто их побить не сумеет,
Ведь Европу скрутили они,
И Григорий отсчёт начинает
Повреждённой немецкой брони.
… Я читаю листок пожелтевший —
Страшный отзвук Великой войны:
Батальон у деревни засевший,
Мой отец с ПТР у сосны.
«Утро красит нежным светом стены древнего Кремля…»
Я помню, как в детстве по радио пели
Про Кремль и про свет, про Москву, Сталинград,
Как нежно в саду нашем птицы свистели,
Как люди с улыбками шли на парад.
На улицах главных стояли колонны,
Играли оркестры, а мы, пацаны,
Сидели на крышах, заборах, балконах
По градам и весям могучей страны.
Не знали тогда всей мы правды суровой,
В заблудшей стране нету нашей вины;
Девчонки все были Наташей Ростовой,
Андреем Болконским — все мы, пацаны.
Суровое время позёмкой жестокой
Всех нас раскидало по свету давно…
Всё в прошлом… Сижу я теперь, одинокий,
И пью ностальгии по капле вино.
Я знаю, что врали вожди нам в то время,
Спивался народ и скудела земля…
Но красило светом, назло той системе,
Великое солнышко стены Кремля.
Над дорогой мотыльками золотистыми
Кружат листья в бесконечном шабаше…
Осень вкуса полусладкого игристого
С послевкусием печали на душе.
Мы спешим из года в год, из весен в осени.
Скорость времени под знаком суеты.
Однодневки… Волоса украсят проседи.
За спиной, шурша, упрячутся следы…
Но нельзя притормозить и сбросить скорости,
Как клеймо — печать заботы на челе.
И распята наша Осень серой моросью
Золотыми мотыльками на стекле.
«Я крашу нервы в чёрный цвет,
я иглы жарю над огнём.
На взводе чёрный пистолет
под чёрным бархатным сукном.
Заштопан грубо мой камзол
шпагатом чёрным вдоль спины.
Назрел серьёзный разговор
с костлявым духом сатаны.
Цена вопроса — „жизнь ва-банк“:
я ставлю прошлое ребром.
Кидай мне в сердце бумеранг,
сломай меня перед крестом!
Я ставлю душу на зеро,
я в кровь вливаю антидот.
Я… — Бога правое ребро,
я самый преданный ПОРОК!
Под чёрным бархатом душа:
чернее чёрных саж и смол.
Я крашу нервы не спеша…
и жду, как хищник-богомол…»
/Битиева/
янв. 2011 г.