В классном журнале последняя запись.
Ветер весенний. Прощальный звонок.
В сердце иголочкой лёгкая зависть
К тем, для кого не окончен урок.
Жесты раскованней, речи смелее,
Только учитель сегодня не строг…
Пятнышком света на парте белеет
Кем-то забытый тетрадный листок:
«Продолжение следует»
И в конце многоточие —
Крупным почерком вывела чья-то рука.
Продолжение следует!
Наш роман не закончился —
Продолжение следует наверняка!
Грустью прощания сердце не мучай,
Лучше улыбку зажги на лице —
Нам непременно представится случай
Встретиться с детством на школьном крыльце.
Всё повторится, даю тебе слово,
Школа нас примет, как добрых гостей.
Мы обязательно встретимся снова,
В школу своих провожая детей…
Продолжение следует!
Мы ещё повстречаемся,
Даже если размашисты наши шаги.
Продолжение следует —
Ничего не кончается,
Всё однажды вернётся на те же круги.
Сколько лет — а всё нельзя иначе
Спит страна, а вот они — не спят,
И не только на брегах Амура
Часовые родины стоят.
Тучи, как ходили хмуро, так и ходят,
Служба — это, вам, не баловство,
На границе все с пеленок знают
Делу — время, нет часов на озорство.
Там растут, беря с отцов примеры,
И встают щитами на пути,
И не пешему, ни конному с химерами
Мимо них в Россию не пройти…
Милая, приветливо простая,
Сказочно богатая страна,
Торговать не всяко по карману,
А вот грабить — каждый — сатана…
Сколь вас «други» прежде не учили,
Всё — без толку, но, уж, так ведётся на Руси
Запрягаем тихоходом, ездим быстро,
Так, что, лишь: «Помилуй и спаси!»
Кто с добром, так мы с добром и встретим,
А иначе — мимо пронеси…
Пусть спокойно спят во веки дети
На руках у Матушки Руси…
Не стынь вокруг меня, немотствуя — терзая,
Безропотностью дня не стану для тебя,
Успешней боль во мне., бездушней — не из рая
Приходит в тишине, в грядущее скорбя.
Безгрешие — не я, не плачься надо мною!
Себя не растерял на призрачной тропе,
Проложенной тобой под ленною луною,
Когда ночной прибой несбыточность пропел.
Не мучайся, прости, потерянно не взвою,
Что хочется спастись, что хочется всего,
О чем из пустоты, очерченной землёю,
Шептала скромно ты, тревожа естество.
Поспи, ко мне во сне прижавшись обнаженно,
На вечной простыне, а я, горя нутром,
Поверь, не шелохнусь, счастливый, отрешенный,
Так, словно ты не грусть, а мы теперь — одно…
`
…А всё-таки, вороной быть честней!
Прокаркала и никаких иллюзий.
Что не по нраву, так и клювом долбанёт.
Нахальная. Таких никто не любит!
А вот голубка… очень ласково воркует,
Нежна и трепетна. И клювиком погладит.
До крохи все объедки подберёт
И в «благодарность» всё и всех обгадит.
Не понимаю, что же носятся все с ней?
По-моему, вороной быть честней!
А как я старалась когда-то,
ах, как я гордилась,
Когда моё слово
нечаянно в строчку ложилось,
Почти как у них,
у больших, настоящих поэтов…
Смешная, наивная,
глупая девочка,
где ты?
Ушла, растворилась,
исчезла,
растаяла в прошлом,
Но я её помню всегда,
потому что хорошим,
Что есть у меня,
у такой вот,
и взрослой, и смелой
Обязана я той дурехе,
смешной,
неумелой…
Всегда одно цепляется к другому,
Любой плетень свою имеет тень…
Прилажу солнце к небу голубому,
Рисуя на листочке ясный день.
К земле — семян, чтобы ростки тянулись,
К тому, кто в грусти — добрые слова,
Чтобы глаза в ответ мне улыбнулись…
А к печке приспособлю я дрова
И получу тепло, и в дом прогретый
Уже так сладко будет заходить…
Нет-нет, я не волшебник: все сюжеты
В гармонию нельзя соединить.
А где чудес особенных не надо,
Вот там и буду действовать смелей,
В бесцветное вплету я цвет и рада,
Глядишь и людям станет веселей!
И кто-то тоже нарисует солнце,
Натопит печь и высадит росток,
Нахмуренному другу улыбнется —
А у плетня распустится цветок…
Туда где солнце трогает ладонью
Перед заходом самый край небес,
Летят по небу огненные кони,
Доказывая истинность чудес.
Пускай другие видят только тучи
И крутят у виска: угомонись —
Я вижу, как они крылом могучим
Над крышами расчерчивают высь.
Не взнузданы, не чувствуют неволи,
Им звездный ветер гривы вьёт волной,
По синему они несутся полю,
Не ощущая тяжести земной.
Их суть воздушна… И летят, и тают,
Недолог век им выдан, чтоб пылать.
Но всё же рвусь я в огненную стаю —
Свободы дух крылатый испытать,
И мчаться к свету за закатом алым,
Забыв о том, что стало в тягость здесь…
Вы скажете — такого не бывало,
А я гляжу на небо: вижу — есть!
Гроза, гроза на Троицу,
Нещадно ливень льёт!
Пора бы успокоится —
Дрожит небесный свод!
Повсюду блещут молнии,
Светло, почти как днём —
Наверно нам напомнили,
Что очищенья ждём…
Храни, святая Звонница,
Пусть дрожи не унять!
Храни, святая Троица,
Земную благодать!
2018
«На Троицу всегда бывают грозы,
потому что на землю приходит Святая Троица,
а с ней три стихии: солнце, дождь и гроза».
Распускает солнце косы,
Растворив ночную тень.
Как по клавишам, по росам
Луч вызванивает день.
Шепчет зелень-ворожея.
На ветру плетень скрипит.
Гусь, вытягивая шею,
Вновь на курочек шипит.
Кот в окне мяучит бодро.
Воробьи с ветвей: «Ты чей?»
Вот уже берут аккорды
В травах тысячи лучей.
И звенят луга в округе!
Вновь звонят колокола.
И плывут, внимая звукам,
В белой дымке купола.
Снова сердце бьется часто.
Лает пес — домой бегу,
Где вызванивает счастье
Внучки звонкое «Агу».
Семейный уют — это счастье быть вместе,
Мгновений волшебных и радостных ворох,
Где любят тебя; нет ни фальши, ни лести,
И рядом все те, кто сердечно нам дорог!
Семейная жизнь — как движение в гору:
Когда идешь с кем-то, не страшно ни капли.
Объятьями теплыми скрасится ссора,
От нежного взгляда — проблемы иссякнут.
Семья — сладкий чай и соленое море,
Ее никогда и никто не заменит.
Родные поддержат в болезни и в горе,
Лишь только семья в тебя искренне верит.
Семейные узы — крепки, как канаты,
В них сила любви и сердец единение,
Семья — это праздники, важные даты,
Совместные взгляды, единое мнение,
Великий подарок, нам данный Всевышним
Семья — это самое главное в жизни!
Я не знаю лучше места таборных костров.
Хороводом в поднебесье звуки голосов.
Под гитарным перебором звёзды разожглись.
Мне судьба дала отраду- подарила жизнь.
Мне судьба дарила счастье суженный ты мой.
Лишь в твоих руках я таю милый и родной.
О тебе все мои песни, о тебе печаль.
Впереди светла дорога прошлого не жаль.
Мы повенчаны закатом вот моя рука.
Утону в глазах горячих ноченька сладка.
Нету стен и нету крова бесконечен путь.
Полной грудью лишь с тобою я смогла вздохнуть…
Все мы дети, которым сказали, что нужно быть строгими,
Что цена всему — время, что в сердце сквозняк по годам,
Что судьба обернется не светом, а только итогами,
И воздастся по мере, и чем-то окупится нам.
А мы дети. Мы прячем за пазуху сказки и пряники,
Мы приходим из жизни — в горячие руки лицом,
В теплый дом, в тишину, где все просто, без злобы и паники,
Где желанная женщина ждет за скрипучим крыльцом.
Да и нужно ли большее, если глаза улыбаются,
И плечо пахнет сеном и ночью, и требует губ,
И грызня за свободу кончается каждую пятницу,
И на кухне жена напевает, и варится суп.
А за пазухой — солнце, кораблик и что-то волшебное,
А в карманах — конфеты и птицы, и маленький смех.
Все мы дети, которых учили сражаться и требовать,
Все мы дети, которые прячут наивность от всех.
Жизнь идет, и идут вслед за нею тоска и бессонница,
Но я все еще жив, и мне кажется, все еще цел.
Я боюсь завершенья, боюсь, что все в мире закончится,
Но я страстно желаю увидеть, что будет в конце.
Когда-нибудь меня с небес взашей
из ангелов погонят с чемоданом
в ряды чертей, бомжей и алкашей —
всклокоченных, осиротелых, пьяных,
я побреду по родине ничьей,
по улицам ничьим за подаяньем.
В провинции привычный ход вещей
я узнаю по голубям вокзальным —
всё тем же, одуревшим от тоски;
по дворнику, метущему плевки;
по профилям прямоугольных зданий.
Я помню каждый тополь, каждый камень
и каждый колокольчик у реки.
И всё здесь неизменно, как всегда,
чудное постоянство поколений,
застыла Гераклитова вода:
всё тот же забулдыга в бакалейном;
рыбак всё тот же дремлет у пруда;
десятилетний старец жаждет знаний,
штудирует Платона у доски;
сквозь лупу наблюдает мирозданье
учёный, потирающий виски.
И только я — несвычный, пришлый, странный.
Но лучше мне исчезнуть с чемоданом,
чем бестолку в раю бренчать на лире
среди таких же братьев во плоти.
Схожу с ума на ангельской квартире,
держу стихотворения в горсти
и Бога умоляю: «отпусти на все четыре.»
Ты подарил мне новый взгляд на Мир!
Я вижу всё привычное иначе!
Ты, словно филигранный ювелир,
Огранил Жизнь мою в алмаз прозрачный!
Сквозь эти грани, словно прозелит,
Всё созерцаю в необычном свете!..
Вот солнца луч,. он на земле шалит,
Резвится, как озорничают дети!
Деревья и кусты, цветы, трава…
Они живые! Я могу их слышать!
Доносит ветер шелест, как слова,
Звучащие то громче, то чуть тише!..
На осень… зиму, лето и весну,
Смотрю, но только вижу их иначе…
Как будто бы Природы глубину
Познала… До Тебя ж была незрячей…
Теперь я ощущаю снег и дождь…
Но словно изнутри, не только кожей!..
Луч солнца, звёзд мерцающая дрожь
Мне сердце будоражат и тревожат!..
Мир вижу сквозь Любовь мою к Тебе,
И ощущаю каждым своим нервом…
Последняя Любовь… в моей Судьбе,
На склоне лет — Любовью стала Первой!
Скитаются Души по Свету…
И каждая ищет тепла…
Судьба всем дала по билету…
Куда же? Сказать не смогла…
Скитаются Души в надежде
Найти в Мире место своё…
И веруя присно, как прежде,
Что кто-то и где-то их ждёт!..
И смотрят с надеждой в билетик,
Что выдан Судьбой… — Именной!..
Забыв, что Судьба — теоретик…
А Жизнь — это практик… земной…
И верят бродячие Души,
Что кто-то припас им тепла…
Спокойные бродят наружно…
Внутри догорая… дотла…