Два уголька в кустах блестели,
Поджат от дрожи тощий хвост,
Хозяин умер (две недели),
Оставив псу немой вопрос.
Как жить теперь на белом свете,
Ведь он не нужен никому,
Ласкали разве только дети,
Но их ругали «Никчему»
Вокруг его не замечали,
У всех заботы и дела,
А раньше радостно встречали,
Но это было всё вчера.
Глаза слезились от разлуки,
Вдвоём с хозяином он жил,
Теперь остались только муки,
Да двор, которым дорожил.
Поджав свой хвост, он без надежды
Заснул глубоким, вечным сном,
Там будет всё, как было прежде,
Хозяин, ласка, тёплый дом.
Потрёпанный от холода старик
На переходе медленно упал.
Раздался чей-то дикий крик:
«Ребята, я его узнал!»
Узнал — он раньше песни пел,
Прошёл войну от «А» до «Я»…
Смотрите, как он посинел,
А раньше — мичман с корабля.
Его все знали в Текстилях:
Добрейший, искренний старик.
Жена была вся в соболях,
Она ушла — и он поник…
Детей вот только не нажил —
Не получилось, вот беда.
Но во дворе детей любил,
Играл и строил города.
Однажды лист он подписал,
Не разобравшись, что к чему.
Квартиру, в общем, потерял,
И сгинул, кажется, в тюрьму…
Теперь вот здесь один лежит
Среди блуждающих авто.
И время вспять не побежит,
Ведь в этом мире он — никто.
Потрёпанный от холода старик
На переходе медленно упал,
А рядом двор почти затих,
Ведь он его когда-то знал…
***
Он
Встал я рано над горой,
Чтоб расцвет увидеть твой,
И гляжу с мольбой всю ночь.
Ты молчишь, не гонишь прочь,
Но навстречу мне твой куст
Не вскрывает алых уст.
Она
Не сравнится вздох ничей
С чистотой твоих лучей!
Но не им будить меня:
Жду — лобзаний жарких дня,
Жду — венчанного царя;
Для него таит заря
Благовонные красы
Под алмазами росы.
***
Месяц рогом облако бодает,
В голубой купается пыли.
В эту ночь никто не отгадает,
Отчего кричали журавли.
В эту ночь к зеленому затону
Прибегла она из тростника.
Золотые космы по хитону
Разметала белая рука.
Прибегла, в ручей взглянула прыткий,
Опустилась с болью на пенек.
И в глазах завяли маргаритки,
Как болотный гаснет огонек.
На рассвете с вьющимся туманом
Уплыла и скрылася вдали…
И кивал ей месяц за курганом,
В голубой купаяся пыли.
Я пишу и это верный признак что жива.
Я пишу и здорово что есть о чём,
А казалось бы, что все истрачены слова,
Что уже не будет чувств и строк,
Прежде времени итоги подводила зря.
***
На небесах печальная луна
Встречается с веселою зарею,
Одна горит, другая холодна.
Заря блестит невестой молодою,
Луна пред ней, как мертвая, бледна.
Так встретился, Эльвина, я с тобою.
Есть чудо вечное на свете,
И это чудо — наши дети!
Без них жизнь в черно-белых красках,
Без них живем уже не в сказках.
Они как лучики рассвета,
Всегда в душе царит их лето.
И в День защиты всех детей
Желаю нам благих вестей!
Чтоб в доме звонкий детский смех
Всегда звучал, чтоб был успех,
Чтоб крошки наши не болели,
А все невзгоды улетели.
Месяц по небу плывёт
Ярко виден в чёрной мгле,
Слышен даже звёзд полёт
В этой лунной тишине.
Как спокойна и нежнА
Неземная эта тишь,
Только нoчью иногда
Зашуршит слегка камыш.
Темнота, повсюду мрак,
Птичек пенья не слышны.
Чу! Я различаю взмах
Крылышек ночной совы.
Глубже прячется и мышь,
Видя серую сову,
Вдруг склонившийся камыш
Принял на себя волну.
Волны, их зеркальный блеск
Разрушает ночи мглу,
А в лесу какой-то треск
Оборвал вдруг тишину.
Был ли хищный зверь какой
Иль заблудший человек,
Но нарушил он покой
Ночи…, но уже рассвет.
Хозяин неба в облаках,
Душа в наколках, ну и пусть,
Давно забыто слово-страх,
Зато всё помню наизусть.
Ту пересылку и побег,
Но от себя не убежать,
Недолог этот грешный век,
Когда тебя хотят дожать.
Вокруг тебя на вышках свет,
Да на душе проталин нет,
На исправление запрет,
От Бога разве ждёшь привет.
И дни идут тяжёлым сном,
Не ждёшь рассвета, лишь закат,
Тоскуешь часто о былом,
Но жизнь проходит наугад.
За горизонтом финиш есть,
Года наматывают круг,
Как сохранить здесь слово честь,
Когда загнило всё вокруг?
Ответа нет, лишь пустота,
Да поданный назло протест,
В судах-глухая немота,
И ты несёшь свой тяжкий крест!
***
Луна проснулась. Город шумный
Гремит вдали и льет огни,
Здесь всё так тихо, там безумно,
Там всё звенит, — а мы одни…
Но если б пламень этой встречи
Был пламень вечный и святой,
Не так лились бы наши речи,
Не так звучал бы голос твой!..
Ужель живут еще страданья,
И счастье может унести?
В час равнодушного свиданья
Мы вспомним грустное прости…
***
В ночи лазурной почивает Рим.
Взошла луна и овладела им,
И спящий град, безлюдно-величавый,
Наполнила своей безмолвной славой…
Как сладко дремлет Рим в ее лучах!
Как с ней сроднился Рима вечный прах!..
Как будто лунный мир и град почивший —
Всё тот же мир, волшебный, но отживший!..
Ой ты, речка-реченька, голубые дали,
Берег левый стелется — не за ним беда ли?
Видно, закручинилась реченька родная,
В темноте печальный хоровод качая.
Вьюга куролесила, оковать мечтала.
Ну, а речка-реченька на дыбы вся встала:
Не дала и кровушки ей чужой напиться.
Больно сердобольной, ей теперь не спится.
Ночью тучи хмурые на реку спустились,
Но назад понурые тут же возвратились —
И с тех пор не трогают речку без причины.
Полюбили речку за печаль мужчины.
Речка распрямилась, с солнцем заиграла,
Берегам простила — но стелить не стала.
И течет речушка по Руси избитой,
Открывая настежь совесть, что забыта!
Сбежала как-то в лес работа.
На деревьях листья
Тихо шелестят,
А сирени кисти
Тяжестью висят.
Я смотрю как тучки
ПО небу плывут,
За горой, за кручей
Слышен ветра звук.
Нарастая ветер
Поднимает пыль,
Заколышет ветви,
Молодой ковыль.
Вдруг внезапно капли
Застучат в дома,
Птички пряча лапки
Замолчат пока.
Вдруг затихнет ветер
Канет в никуда
Выйдет вдруг под вечер
Солнце и тогда…
Дождичку и ветру
Рада детвора,
Что сейчас на небе
Радуга-дуга.
Оживёт природа
Станет ясно всем,
Нет плохой погоды
На Большой Земле.
Поход в бездну (памяти экипажа подлодки «Курск»)
Тонны воды на бортё и голоса в эфир,
В долгий поход ушла подлодка.
Но их не дождался порт и не дождался Мир,
Снова смешались слёзы с водкой.
В утренней тишине не распахнётся дверь,
Господи, где ж твоя сила?
Как на чужой войне, что говорить теперь,
Жизнь ни за что ребят била…
Люки уже не вскрыть, болью глаза в глаза,
Что же, прощай, дружок Сашка!
Знать оборвалась нить тонкая полоса,
Наша с тобой судьба — тельняшка.
Воздуха больше нет, руки металл крошат,
И сумасшедший взгляд — смерти…
Чайкой из детских лет не принесёт душа,
Больше к родным письма в конверте.
Волны вскипели вмиг, свечки зажглись во мгле,
Ветер морской сердца резнул.
И материнский крик эхом по всей земле,
Словно последний шаг в бездну.
Тысячу лет в пути во глубине веков,
Лишь на мгновенье сбившись с курса.
Тем пацанам идти с завистью всех Богов,
Гордо под флагом лодки «Курска»!
Тем пацанам идти с завистью всех Богов,
В вечность на субмарине «Курска»…