Я хотел любить и быть любимым.
Я хотел жить так, как я хочу.
Я счастливым быть мечтал,
И быть хотел им.
И молил я Бога,
Чтоб сберег семью.
Мне казалось,
Что нашел любовь всей жизни.
Мне казалось,
Что всегда я буду с ней.
Но судьба решила все иначе.
Я один остался на земле.
Потерял любовь,
Лишился счастья.
Больно и обидно мне в душе.
Что разрушены мечты,
Любовь угасла.
Я стою над пропастью один.
Ветер треплет волосы седые.
Бьет наотмашь по моим щекам.
Чуть утихнув, мне он предлагает
Сделать шаг навстречу облакам.
Облакам, что проплывают подомною.
Птицам, что летят на юг.
Где тепло, где тихо и спокойно.
Где устав от жизни
Я найду приют.
Рождество,
У меня на столе пустота,
Лишь огарок свечи догорает.
Рад бы я быть счастливым сейчас.
Только думы о прошлом
Снова к счастью меня не пускают.
Боль в груди.
Словно камень на сердце лежит.
Нет друзей.
Нет любимых и близких.
За столом одиноко сижу.
И пишу этот стих.
Чтобы снова порвать
И обрывки его, чуть помедлив,
Швырнуть завтра в мусор.
Грустно, больно, обидно в душе.
Что детей воспитать не сумел я.
Чтобы чуткими были ко мне.
И теплом, добрым словом
Согрели мне душу.
За гранью неба в хмельном стакане,
смешали память разлуку боль
белеет время как соль на ране
последним вдохом зовет любовь
сухие губы кислотный запах-
протухших будней привычный быт
затертых истин дешевый кафель
руины пепел и монолит
…плати по счету
за хлеб и мУки
в борьбе кромешной — забудь покой
для нервных клеток твоей непрухи
жизнь не подарок-
проснись и пой
…проснешься…
солнце в листве играет
небесный купол слепит глаза
мосты из радуг —
ворота рая
предельно просто
и навсегда…
…за гранью неба в хмельном стакане,
смешали память
разлуку
боль
белеет время как снег на ране
но каждым вдохом зовет любовь…
Любовь для нас — небес касанье,
Святое чувство или грех,
Она иль свыше наказанье —
Иль вознесение наверх.
Не разобрать её причуды
И не увидеть ликов всех,
Заполнены огнём сосуды,
Кипеньем неземных помех.
Её терзает отреченье,
Вмиг раскаляя добела —
Приносит адские мученья
В рай залетевшая стрела.
Она — проверка состоянья,
Способность выдержать удар,
Преодолеть боль расстоянья,
И — распознать волшебный дар.
Любовь для нас — небес касанье,
Святое чувство или грех,
И кто проходит испытанье —
Тот возвращается наверх.
В моих голосах какая-то ложь,
Какая-то фальшь, такие тона.
В твоих волосах искусственный дождь,
Искусственный мир, и кажется хна.
Припев:
Если мы выживем этим летом,
То с нами уже ничего не случится.
Если мы выживем этим летом,
То с нами уже ничего не случится.
Какая-то боль, записки со дна.
Твои плавники разрезаны вдоль,
Растерзаны в хлам, чужая волна.
Припев:
Если мы выживем этим летом,
То с нами уже ничего не случится.
Если мы выживем этим летом,
То с нами уже ничего не случится.
Запоминай это лето!
Грянул гром. И развернулись небеса,
Словно лезвием изнанкой полоснули,
Разорвали слух умерших голоса
С песнопениями тьмы о Вельзевуле.
Катафалком покатилось солнце вниз,
На груди промокшей складывая руки.
Взглядом меряя последний свой карниз
И ломая зубы скрежетом от муки,
Ангел сделал свой надрывный страшный шаг
Из увечия изломанного мира
К неизвестности, ввергающей во мрак,
Где вовеки не затянутся те дыры,
Что нещадно разрастались среди фраз
Недолеченными язвами неверий,
Воздвигая свой наскальный Alcatraz
Как музей, где вечно ноющей потерей
Будут ползать в коридорах гибких снов
Те неумершие тёплые надежды
В человечность глаз, в которых ты готов
Воскресать крылатым Ангелом, как прежде.
А сейчас однозаряженность частиц
Создаёт ненужность жизни в тонах сердца.
Переход-p-n не годен. Сыгран блиц
По рулетке вхолостую. Не согреться,
Не взлететь и не разбиться. Тесен свет.
Всем по пёрышку на память под подушку.
Ангел выкупил надорванный билет
На свою почти не дышащую душу.
Тонкой сеточкой сосудов на глазах
Он обводит день неясным мокрым взглядом,
В ров спуская на скрипучих тормозах
То, что любит, но что «Там» уже не надо.
Отрывая с мясом гарь остатков крыл,
Он пронзает небеса истошным криком,
Исчезая. Только Ангел всё же был.
И остался на стекле туманным бликом.
Кто поверит? Лишь агония ночей
Клокотанием гортанного надлома,
Восковым уродством вычурных свечей
Нервно выкажет всё то, что так знакомо
Было в судорожных помыслах. И лик
Светом молнии напишется на солнце
И исчезнув также быстро, как возник,
Незаметно с тихой грустью улыбнётся.
И, быть может, тонкой вьющейся лозой,
С лёгким шелестом листвы ещё свободной,
Он покатится горчащею слезой
На колени к сказке. Мудростью народной
Заиграет переплёт старинных книг,
Пылью выдохнут остатки декораций,
Восстанавливая в памяти тот миг,
Что стал поводом для многих деформаций
Душ уснувших персонажей. Кто они?
Где остались? Средь каких куплетов песен?
Как закончили свои шальные дни?
Был ли мир для них открыт и дружно тесен?
Расписалась ли любовь у них в сердцах?
Наступил ли мир в домах, делах и душах?
И звучит ли русской песней в голосах
Та надежда, что им Ангел вверил слушать?
Обо всём дальнейшем сказка умолчит,
Свиток рукописи этой канул в Лету.
За окном в траве сверчок струной трещит,
Вечерами светлячки кружатся. Лето.
Носит ветер по полям обрывки слов,
Неумело составляя реплик строчки,
Персонажей духи в цепкости оков
Не желают в своей жизни ставить точку.
Но, кто знает, может, с верою в добро
Распахнётся эта сказка новым свитком,
Где прольётся из чернильниц серебро
На бумагу Светлой Ангела Молитвой.
Copyright: Оля Сергиенко, 2012
Свидетельство о публикации 112020804343
На что мне весна?! Панацея? Подруга?
Отыщется ль в ней ну хоть капля тепла?
Я в тысячный раз пробегаю по кругу,
Круша на осколки надежд зеркала.
Горят на ладонях каньоны из ссадин —
Представь на секунду всё то, что внутри!
Да будь я, ущербный, до хруста неладен,
Но ты не пугайся! Смотри же! Смотри!
Сорви драный шарф! Подкадычные волны
Бессчётностью лет я глотаю взахлёб!
Ты скажешь, дурак? Да конечно же! Полный!
Мне всё слишком по лбу, как, впрочем, и в лоб.
И солнечность дней не пригрезится ныне,
Я высчитал свой ежедневный маршрут.
Никто и не вспомнит короткое имя,
А душу, выходит, подавно не ждут.
В слепом вихре ветра куражится вечность
Сплошной пеленой по задворкам потерь.
До пепла прокурен, пропит, искалечен —
Бездомной свободой израненный зверь.
Но ты не подумай, пощады не надо —
Есть выбор, и я его сам оправдал.
Пойду… Постою на краю снегопада,
Взглянув напоследок в осколки зеркал.
Copyright: Оля Сергиенко, 2015
Свидетельство о публикации 115031304232
СЕКС И ИНТЕРНЕТ
Интернет судьбой всесильной
Дан нам вовсе не для скуки:
Занимался сексом с милой,
А она была в фэйсбуке.
СЕКРЕТЫ
Равно: про то-про сё-про это
Ты вслух открыл свои секреты,
А Б-г услышал и хохочет,
А бес подслушал и хлопочет.
ТИПИЧНОСТЬ
Евреи — скорняки, сапожники, бандиты
Случались в мире сем, шустры и органичны —
При этом скрипачи, и, с ними, Айболиты
Для Авраама чад всё ж более типичны.
Когда тебе больно,
Во время простоя,
Когда подневольно
«Брыкаешься в стойле»,
Коль грезишь упрямо
О прошлом с тоскою
Тверди постоянно:
«Господь все устроит!».
Когда твои плечи
От тягот устали,
А время — не лечит,
И сердце из стали.
Когда «человечно»
Не значит — «с любовью»,
Тверди же беспечно:
«Господь все устроит!».
Когда твоя жизнь,
Словно бег по спирали,
В душе, как ножами
Обиды застряли,
И хочется сдаться
От тягостной боли.
Тверди, не теряйся:
«Господь все устроит!».
Однажды откроешь
Уставшие очи.
И в небо посмотришь,
И счастья захочешь.
А с неба луч света
Откроет простое:
Господь все устроил!
Господь все устроил!
Дети не несут домой щенков и не выжигают лупой буквы. Не плюются через щель в зубах и не строят больше шалаши. Детство с карамелькой за щекой как на старом фото стало мутным и живым осталось только в снах. В пыльных уголках моей души.
Там ещё стоит мой старый клён, а на нем висит моя тарзанка. Сяду на неё и полечу, выше крыш и даже облаков. Там карбид, селитра и гудрон, там велосипед «дружок» и санки, там есть сейлормун и пикачу и всегда коленки сбиты в кровь.
Дети разучились быть детьми и сидят с айфонами на лавках. Ходят в белых джинсах погулять, возвращаясь чистыми домой. Значит, пачкать джинсы будем мы! И гонять на самокатах в парках! Нам придётся маленькими стать, чтобы в детство взять детей с собой.
Подарить им мыльных пузырей, научить стрелять их из рогатки, лазить по деревьям, чердакам и скакать по крышам гаражей. Распугать всех жирных голубей, разгадать все давние загадки, чтобы возвратить детей щенкам, в детство луп, тарзанок и ежей.
Начал я от жизни уставать,
верить гороскопам и пророчествам,
понял я впервые, что кровать
может быть прекрасна одиночеством.
на папу карло в смысле внуков
надежд не стоит возлагать
он стар и больше не желает
стругать
жизнь пропишет поквадратно в треугольнике судьбы
в чем мы были виноваты
и зачем сюда пришли…
…за каким сосновым лесом
нам готовят стол и дом
кто к нам будет с интересом
без заскоков и понтов
кто к нам с искреннею дружбой
кто научит нас любить
с кем себя делить не нужно
с кем реально можно жить
кто нас заново отсроит
кто отнимет что дано-
это жизнь не беспокоит
жизнь проходит-
вот и все!