Утро. Луч выглядывает из-за туч. Пробуждение природы, солнце раннее взошло.. . День вбирая понемногу, забирает летнее тепло.. . Август, Лето на исходе, к вечеру мы день проводим.. . 04.08.2018…
Тревоги улетучились с грозой,
что выдохлась в ночи…
отгрохотала…
Июль —
поклонник девочки босой,
на мостике сидящей у причала.
Ей нравится вдыхать прохладный бриз,
по-детски над водой болтать ногами,
следя за тем,
как лёгким оригами
тень парусника прячется за мыс…
Оранжево пылающий восток
в волну роняет венчики календул,
и лето имена возводит в бренды,
ступнёй врастая в розовый песок…
Здесь каждый след —
глубок… неповторим…
и вечностью давно запатентован,
воспет…
и до песчинки зацелован
ракитником, склонившимся над ним…
Склонись и ты…
…целуй мои следы —
светло и обезбашенно, как в песне…
Чем ниже ниц паденье — тем небесней,
тем ближе отражение воды,
где в рваной синиве трепещет Бог,
и рябь мерцает бликами зеркально.
А ты с колен
почти исповедально
ласкаешь лету каждый ноготок…
И нежность замирает под ребром —
на выдохе —
крылато… .мотыльково…
И радуг разноцветные подковы
летят с небес в речное серебро…
Как будто полдень рыжим жеребцом
в галоп за солнцем бешено сорвался,
звенят подковы весело
«на счастье!»
и звёзды осыпаются пыльцой…
Их блёстками разносит ветерок
над берегом в метёлках иван-чая,
где горько притулился у причала
в песке увязший синий катерок —
забытый
и утративший мечту —
сродни кастрюле ржавой или чашке…
Но лето сменит платья на тельняшки,
и рокот пересилит немоту.
Взревёт мотор,
закашлявшись слегка…
на миг лишь… на секунду… с непривычки…
И тут же разгорится с первой спички
азарт в душе былого моряка…
Как прост и незатейлив алгоритм
у счастья безыскусного, ребята…
Лишь только прозвучит:
«Руби канаты!» —
оно придёт и сердце опьянит…
И девочка сожмёт впервые руль,
с улыбкой,
ни о чём не сожалея…
Посмотрит очарованно на Грея,
что смог околдовать её июль —
не алым, нет…
но в этом-то и соль…
что катер с облупившейся кормою,
вдруг стал мечтой — той самой… голубою,
дождавшись наконец, свою Ассоль…
просроченные линии ладони…
расчерченные линии судьбы
меняю на тележку с добрым пони
и пирожок из маминой печи
любимые игрушки и гитару
и Сашкину улыбку в пять утра
черешен горсть в кулечке на базаре
сыночка с дочкой первые — уа
…просроченные линии ладони
расчерченные линии судьбы
жизнь пробегает как на ипподроме…
…но что-то же маячит впереди…
…осенние нерадостные мысли
дождливые серьезные глаза
как хочется вернуться в детство жизни
пусть ненадолго
хоть на пол часа
и покататься на кудрявом пони
в тележке разукрашенной цветком
и папины шершавые ладони
держать так крепко… чтобы не ушел…
…воспоминаний добрая кассета-
усталости вечерний ширпотреб
всплывает словно старая газета
на антресолях жизненных побед…
Балансируя на самом краю
Я на грани жизни и смерти,
Если я себя, вдруг, погублю
То за это никто не в ответе…
В голубиную почту не веря
Как из жизни обратный билетик
Я пришлю тебе самый обычный
С маркой и штемпелями конвертик…
Ну, а в нём ты найдешь письмо,
То, в котором я всех прощаю,
И прошу лишь простить меня
Лишь хорошее завешаю
Помнить о себе и обо мне,
И о днях тех, что были вместе,
И о чем мечтали тогда,
В жениха, статусе, и невесты…
Только, мужем стать и женой,
Так и не довелось, не случилось,
На два разных веера карты
По судьбе у нас разложились…
И поэтому ты не меня —
В руках держишь лишь этот конвертик,
В нем обид на тебя не тая,
Шлю из прошлой жизни приветик…
Наши мысли словно родники
Сперва сливаются в ручьи эмоций,
Затем потоком чувств подобно руслу у реки
Питают море под названием Характер для которого уже не сыщешь лоций.
Наверняка, улыбчивой весной
ты возвратишься в дом, где все иначе.
Где память между мною и тобой
наверно, ничего уже не значит…
Но фото обещает долго жить:
Оно сияет над комодом в раме.
И если б можно все теперь простить…
То я прощаю. Не простить не вправе.
Порвать бы фото! Но мешает стук
сердечной мышцы, что болит отчасти…
Наверняка, ты возвратишься вдруг
за чемоданом, солью, мыслью, счастьем.
Дорога разветвилась. Выбирай…
Где путь, в котором и тепло, и вязко?
А помнишь было: чувства через край,
и каждый миг с тобою — это сказка.
Стоим пред фото, думая о том,
что время-наглый враль, Иуда, доктор!
А друг от друга мы ушли пешком.
Но возвратились к прежнему охотно…
Ольга Тиманова,
…а от войны до мира пять минут:
улыбка мамы и тепло ребенка,
и дома, где тебя все время ждут
горячий чай, уют, стихи, сестренка,
неумолимо время, но для нас
все поправимо с нежностью и верой!,
живите, люди, здесь, сейчас. Сейчас
Пред каждым днем, как пред большой премьерой!
…я готова из пустого в порожнее…
Риски…
только праздничный День Железнодорожника-
очень значимый. .самый близкий!
Железка родная
моя дорогая!
С такими людьми связывала!
Будни разными были:
трудными, напряженными…
Зато какими были праздники!
Легкими и веселыми!
Дружными!
С песнями! С тонким юмором!
Нужными!
Те коллеги, на ранних стадиях —
до сих пор — друзья!
Те друзья, с кем по жизни рядышком,
уже как семья!
Море опыта! Встреч! Полезного!
И с годами не забываю!
Красноярская, моя железная!
По-здрав-ля-ю!
Светит яркое
Солнце на горизонте
Малиновое.
*************************
«Возвращайся!»
Возвращайся ко мне, ведь твоих не хватает объятий
под коричневым пледом, где нам было вдвоём хорошо.
Возвращайся, прошу, я тебе расскажу как ночами
не могла всё уснуть, парой шотов заливая всю боль.
Возвращайся ко мне, будем греться вдвоём у камина,
забывая о том, что друг другу мы были чужие.
Ну, а после с тобою отыщем от пыток вакцину,
чтобы впредь ничего не мешало нам жить всё ж счастливо.
Возвращайся ко мне, мне нужна твоя скорая помощь,
ведь с тобою одним в этом мире чуть дышится легче.
«Будь немного поближе», — шепну тебе сквозь свои слёзы
и сжимая в руках твои пальцы укрою нас пледом.
ViLia
Покрывало чёрное, дырявое
Вновь накрыло небо голубое.
Клёны вдоль поляны раскудрявые
Медленно склонились надо мною.
Сквозь ночного покрывала дырочки,
Ну словно через сито, свет летит;
Жаль, что не поместятся в пробирочку,
Ведь звёзды ни насыпать, ни налить.
Ах, тёплый ветерок целует в щёчку,
Воздух, как пушок, обнял за плечи,
И просятся в венок ко мне цветочки —
Запах лета душу мою лечит.
Тут в сонной тишине сверчок стрекочет,
К роднику иду отпить водицы,
А травушка ступни мои щекочет —
Это лето вечно будет сниться…
Забудь его, девочка — для него ты была лишь игрушкой,
рядом с которой ловил кайф, ломая твои пальцы.
Хоть и шептал он каждой ночью «ты прекрасна», на подушке
твой собирая рыжий волос в крепкие запястья.
Не спасай холодность сердца: она окажется лишь ядом
для твоей души девичьей, что влюбилась в его взгляд.
И не ныряй ты с головою в омут полный окаянных,
ведь окажется позднее: к утру плоть твою съедят.
Взгляд — есть кровавый олеандр, а лютик — желчь тончайшей кожи.
сердце вовсе — сульфит ртути, но всё ещё живое.
Ты удирай как можно дальше, ведь он скоро уничтожит
всё то, что ему дорого когда-то было в прошлом.
У меня есть плед пушистый и поллитровка крепких виски,
целый ящик сериалов и ужасов любимых.
Приходи ко мне, девчонка и вместе будем мы лечиться,
чтобы раз и навсегда из ретивого выбросить…
того, кто года два в ночь мешает стать счастливее.
ViLia
Бабочка
с разноцветными крылышками
села на плечо моё…
Наверное,
решила отдохнуть
и, может быть, вздремнуть…
Ты сиди, красавица,
если тебе нравится,
а очень мне приятно,
что выбрала меня ты!
Крылышки расправила,
лапками щекочешь…
Не взлететь ты хочешь?
Я боюсь пошевелиться
и нарушить твой покой…
Посиди ещё немного-
полюбоваться дай тобой!
Ты сидишь и не боишься,
думается-доверяешь мне…
Смотришь глазками своими…
Что у тебя там на уме?
Вот уже плечо устало,
ты продолжаешь там сидеть
и с интересом на меня глядеть…
Тут хотела я погладить
бархатное крылышко,
ты же вздрогнула, вспорхнула
и летишь «на солнышко»…
Лети над ковром цветов красивых,
пей нектар их, по утрам — росу
и показывай свою красу!
Говорить бы с тобой, да слова застревают в горле,
Превращаясь в потоки по-детски невинных звуков.
Если начал, будь добр, доводи до конца как Голем,
Не бросай меня в пропасть быстрее, чем свяжешь руки.
Психопатам, ты знаешь, сложней оставаться в моде:
Тем, которые с рёвом привыкли срывать одежду.
Тем, чьи пальцы в мозолях по телу бесцельно бродят,
Не добравшись до точки, скитаются где-то между
Выпирающих рёбер, и ищут ковши медведиц
Пересохшие губы на бледной вспотевшей коже,
Несмотря на запреты и сотни других нелепиц
Из фантазий ханжей, не умеющих днём в прихожей,
Погружаться в сценарий немого кино до спазмов,
Отыграть его так, чтобы в серых домах напротив
У жильцов не осталось недавних сомнений в явном —
Наступил апокалипсис грешной души и плоти.
Уткнуться бы мордой в чьё-то плечо, как кошка,
Чтоб было тепло, и гладили тихо-кротко,
А где-то снаружи бы дождь колотил чечётку,
И ветер играл бы ему на губной гармошке.
На чьих-то коленях свернуться вот так клубочком,
Шторма, передряги, сомненья — уже не страшно,
Ведь здесь и сейчас совсем ничего не важно,
Кроме того, что больше не одиночка…
Сама по себе — святая кошачья гордость.
Но ночи уже не летние — мёрзнут лапы,
А в комнате тёплый свет от настольной лампы,
И запах корицы, и кофе. Надёжность, твёрдость
Плеча, в которое спряталась и зарылась,
Мяукая недовольно о том, что осень
Несносна. И бесконечна как цифра восемь.
Вот так бы заснуть, чтобы лето опять приснилось.