Есть Женщина, которая как скрипка,
Тонка, звонка, как струночка, и гибка…
И каждой нотой в сердце отзовётся,
Она нередко Музою зовётся…
Есть Женщина, как контрабас весомый,
Она смутит размером — он огромный,
Она пышна, но в ней страстей без меры,
Спасёт вас от напастей и химеры…
Есть Женщина, как нежная свирель,
Зовущая, манящая в постель…
И всё бы хорошо, но, как известно —
Любовью сыт не будешь, если честно…
Есть Женщина, как звонкая гитара,
Пожалуй, лишь она — мечта гусара
Согреет кровь, и так согреет Душу,
Что у гусара выпрет всё наружу!
Есть Женщина, как тот рояль в кустах,
По клавишам пройдёшь и прямо — ах!
Но право — слишком нервная особа —
Расстроится — настрой попробуй снова…
Есть Женщина — шотландская волынка:
Завоет, словно старая пластинка,
Ей угодить почти что невозможно —
С такою дамой очень в жизни сложно…
Есть Женщина, как будто балалайка —
Она в семье хозяин и хозяйка:
Ей против, даже словом, не перечь —
Свои не лучше ль нервы поберечь?
Есть Женщина, похожа на гармонь,
Захочешь приобнять, она — не тронь!
А если развернёт свои «меха»…
То… ищет побогаче жениха!
Есть Женщина, совсем как мандолина —
Она добавит в жизнь адреналина,
Сначала будет петь вам серенады,
Ну, а потом потребует награды…
Есть Женщина, как горн или труба,
Она громка, пронзительна, груба —
Достанет вас быть может до печёнок,
Держись подальше от таких девчонок!
Есть Женщина волшебная, как арфа —
С ней испытать возможно столько кайфа
Что полетишь ты голубем в нирвану…
А я уж дальше продолжать не стану…
Каждый день Бог даёт нам листок
С ранней утренней почтой восхода.
Чистый он, разлинован чуток…
Чем заполнить? — дана нам свобода.
Первой строчкой спасибо сказать
Не забудем за кров и за пищу.
Кто посмеет того не признать? -
От Него всё имеем, что ищем!
Дальше будем писать и писать…
Что мы делали, с кем говорили,
Как минуты умели считать
Или ценное время убили…
Пролетел день. Окончен листок.
Мы заснём, Бог его почитает…
Подчеркнёт там и там, как урок…
Утром - новый конверт присылает.
Ю.
Родной мой, любимый, единственный…
Не хватит, наверное, слов.
Чтоб выразить чувства и мысли,
Чтоб рассказать про любовь.
Не выпить мне губ твоих сладости
И обручи рук не разъять.
Глаза твои видеть бы в радости
И целовать, целовать.
Хочу, беззащитно и ветрено
В плечах твоих кутаться вновь.
И ночь романсирует ветрами
Про неземную любовь.
2002 г.
Т.
Сиренево-черемуховым маем,
Когда весна всесильной гильотиной
Снимала головы, безумным урожаем
И погружала все в желаний тину,
Она и он шли по аллее парка,
Несмело за руки держа друг друга.
Остановившись под античной аркой,
Он ей рассказывал о квадратуре круга.
А молодой девчонке в этот вечер
Впервые целоваться захотелось.
Ей звезды падали с небес на плечи,
И прожигали молодое тело.
А он все говорил и сам сбивался,
Сдуть звездочку с ресницы не решаясь.
И вдруг сказал: «А помните, в том вальсе,
Луна за окнами была большая?»
«О, да…», — и шепот — в поднебесный купол.
И разлетелись звездные осколки.
И целый мир, пред ним, светил так скупо,
В сравнении с глазами той девчонки.
И он готов отдать был за касанье
К глазам ее все, все богатства Креза.
Дыханье без неё, как наказанье.
И гильотина поднимала лезо.
И губы губ коснулись тихо-тихо,
И две души, поверженные сталью.
В серенево-хмельной неразберихе
У Ангела любви крылами стали.
2002 г.
— Мы движемся всуе шажок за шажком,
Подвластны греху и стенанью.
А где на планете наш праведный дом,
Не знаешь?
— Не знаю.
— Прожиты, истрепаны, сложены впрок
Лета, их нести нелегко мне.
С чего начиналась развилка дорог?
Не помнишь?
— Не помню.
— Подарена Небом святая любовь
Царю и любому плебею.
А, может, любить попытаешься вновь?
Не хочешь?
— Робею.
— Ах, глупости, все еще сбудется, знай!
Смелей! За сверкающей дверью
Лежит неизведанных радостей край.
Не веришь?!
— Не верю…
2001 г.
Письмо первое.
Дорогая Юстина,
Письмо запоздает моё…
Я пишу его в поезде,
Уезжая на радужный север…
К черту мысли о бренном,
К небесам мысли про быти…
Мы когда-нибудь снова родимся с верою в песню.
Небольшие фрагменты, кусочки обрывками фраз…
Вам наверное скучно быть картой в беспечной колоде,
Где играют людьми в незатейливый преферанс…
Раздавая, как прикуп, вечность ТЕМ — что живут в «Идиоте»…
Так о чём это я…
Извините, Юстина… перрон…
Время выйти размяться,
Посмотреть на валетов провинций…
Заложить мой фамильный золотой медальон,
И купить под Архангельском тихую псевдо-обитель.
И реальность измерить и дам и тузов —
Гильотин психологии карнавальные маски…
До свиданья, Юстина!
Напишу Вам потом…
Когда вновь отыщу, вне колоды звучащие краски.
Письмо второе.
Дорогая, Юстина…
Иллюзорная сила руки снова пишет письмо…
Снова ищет меж строчек спасенья…
Мне вчера в тишине снова виделось Ваше лицо…
Велика сила мысли, а точнее во-о-броженья…
Хлеба, зрелищ — кричал человек за окном…
Пили черти соседи уже пятые сутки…
А вчера с майла.ру написала мне дама письмо,
Говорила о Пушкине, и звала его Димой /без шутки/…
По Дали циферблат растекался за темным окном…
Сторож Прохор пришел и просил дать послушать Чопэна (Шопена)…
И я понял всю прелесть иллюзии голосов,
Фокусов зазеркалий с неизвестною переменной.
Был опошлен Олимп…
Тридевятое царство мертвело…
Я искал в словаре значение слова «любить»…
Мне смотрели в глаза гибриды поруганной веры…
И рыдал херувим, разучившийся говорить.
Письмо третье.
Дорогая, Юстина…
Я плыву на резиновой лодке домой…
Осень нас затопила внеземная в оранжевом платье…
Я пишу Вам письмо,
Я опять пишу Вам письмо…
Тут немного прохладно, но у кошек всё те же повадки.
Гондольерский привет!
Впрочем, я не о том говорю…
Кант был прав, но забыл что есть дураки и дороги…
Интеллект ближе к снам,
Интеллекту так нравится спор…
Он играет с умом, задавая всё те же загадки.
В развороте письма я вложил Вам багряный листок,
Он прожилками схож с диалектикой качеств природы…
В этой вечной борьбе
Гондольеру уж видится дом…
Но в последний момент
Аргументы испортят дороги.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118030611002
Звездное небо.
Есть тайная магия в звездных ночах…
Мы не замечаем ее впопыхах.
А стоит порою замедлить свой путь,
Чтоб просто на звездное небо взглянуть.
Взглянуть, — и застыть в изумленьи немом:
Всю жизнь мы под чудом под этим живем,
Но видим так редко сияние звезд,
Не слышим их, к нам обращенный, вопрос:
Зачем, человек, ты пришел в этот мир,
Что дал ты ему, что ты в нем сотворил?
И что, уходя, ты оставишь Земле —
Бессмертную искру иль тающий тлен?
Как мал, как ничтожен, под небом стоишь,
И слушаешь молча звенящую тишь.
Что смех твой и слезы, и радость, и боль
Пред этой маняще-пугающей тьмой?
Пред слабым мерцаньем далеких светил,
И вихрем, застывшим во млечном пути.
Ты слаб. И недолог твой суетный век.
Но можешь ты стать и другим, Человек.
Ты можешь бессмертную душу поднять
На ту высоту, что сейчас не понять.
Ты частью вселенной почувствуй себя,
Пускай ее мудрость вольется в тебя.
И, чтобы увидеть свет Новой Зари,
Почаще на звездное небо смотри!
Nocte
…
И свет выходит из глаз фонарных,
Где ночь густеет под ноги тенью,
Я в ней умею длиться чтеньем
И трогать темную тишину.
И над тобою, произнесенным,
Где слово в слово идем гортанью,
Где именными смотря глазами
Мы входим в смертную красоту.
Как память в пальцах, легка, ранима…
Правда движений и тяжесть истин
Сыграем заново во всесилье,
В следы, похожие на строку.
И листья прошлых теплей под вечер…
И, лишь поверивший в сердце, встанет
И, лишь услышавший сердце, вскрикнет,
И, лишь оплаканный, перейдёт.
Когда смыкаются словом губы,
Словно ты их теснотой распятый,
Словно летят фонари и звуки
И длят тебя, словно ноту длят.
Где нет ни букв, ни произношенья…
Где белой солью омыта рана,
Встав на колени пред откровеньем,
Острей от вдоха
Тобой молчат.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118032311427
Мы так странно всё помним
Или так страшно верим.
Эта кожа скорбей, это алое время…
Обдирая об сучья,
Вынимая снов гвозди…
Мы так близко, мы сердце,
Мы незваные гости.
Эта нежная близость,
Это теплое пламя…
Вижу бездну, что мечется
Время стирая.
Это голая правда,
Это необъяснимость.
Это иконостас,
Где твоё лицо — милость.
Скорбь притворна, мой бог,
Только смерть не притворна.
Жизнь шагнула навстречу,
Жизни больно, ей больно.
Жизнь шагнула навстречу,
Не отдернула пальцев.
Треугольник любви —
Бог, Адам, Ева…
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118032006507
Ничто в этом мире не вечно,
Всему предназначен конец;
И жизнь на Земле скоротечна,
А смерть - её скорбный венец…
Уйти от неё невозможно,
Пощады себе не купить;
Попытки любые ничтожны…
И жизнь не удастся продлить.
Как буря проносится детство,
Желая быстрей повзрослеть;
Использует разные средства…
И хочет повсюду успеть.
Галопом вслед юность промчится,
Набив себе шишки на лбу;
Познать всё на Свете стремится…
Порой нарушает - табу.
Ошибки, при том, совершая,
Считая, что чувства важней;
О близких, родных забывая…
Любовь в этот миг ей — нужней.
Желает душой насладиться,
И всё на себе испытать;
И тайной своей поделиться,
На крыльях любви — полетать.
Её приземляет реальность,
И мудрость приходит в пути;
Меняется смысл и тональность…
Чтоб к цели заветной — дойти.
А время свой ход не меняет,
И мчатся года чередой;
И думать всех жизнь заставляет…
А ты уже стар и - седой.
Смеёшься, всё реже и реже,
И взгляд потускнел и потух;
В суставах твоих слышен скрежет…
Ослабло и зренье… слух.
Одна лишь душа молодая,
Не хочет всё старость признать;
И юность свою вспоминая,
Желает то время - догнать!
Вы начитавшись мудрецов
о пустоте --мудрите,
и не мешайте жить другим,
сидите и смотрите!
Смерть не так уж страшна и зловеща.
Окончательной гибели нет:
Все явленья, и люди, и вещи
Оставляют незыблемый след.
Распадаясь на микрочастицы,
Жизнь минувшая не умерла, —
И когда-то умершие птицы
Пролетают сквозь наши тела.
Мчатся древние лошади в мыле
По асфальту ночных автострад,
И деревья, что срублены были,
Над твоим изголовьем шумят.
Мир пронизан минувшим. Он вечен,
С каждым днем он богаче стократ.
В нем живут наши давние встречи,
И погасшие звезды горят.
Порой МОЛЧАНЬЕ — самый громкий КРИК…
И улыбаться жалкие попытки —
Попытки горесть спрятать за улыбкой
От неименья выходов иных —
Становятся невыносимой пыткой…
Порой молчанье — самый громкий крик…
Порой МОЛЧАНЬЕ — самый острый НОЖ…
Вопросы остаются без ответа,
И теплится внутри надежда где-то,
Что всё пустое, просто страхов ложь…
Но нет ни весточки и ни привета…
Порой молчанье — самый острый нож…
Ну, а порой МОЛЧАНИЕ — ЛЮБОВЬ…
Когда сказать всё можно лишь глазами,
И добрыми хорошими делами,
И хочется быть рядом вновь и вновь
Под солнцем, под дождём, под облаками…
Порой молчанье — верная любовь…
Любить до чёртиков… до дрожи…
Так, чтобы кругом голова…
Чтоб в жизни не было дороже
Двух слов простых: «Люблю тебя!».
Влюбиться так один раз можно…
Ну, а потом всю жизнь искать
Всего лишь навсего похожих
На тех, любовь с кем смог познать…
И мы бредём в толпе прохожих,
Надеясь встретить снова взгляд…
С которым мы, как раньше, сможем
Чувство полёта испытать…
Никто не хочет одиноким
На белом свете прозябать…
Ведь мир холодный и жестокий,
Когда на вас всем наплевать…
Цените тех, кто с вами рядом…
Не бойтесь лишний раз прощать…
И дорожите милым взглядом,
Влюблённых в вас, любимых глаз!!!
Палаточный зародыш
Не одна стрелка мира
Не проникнет туда
показался сердца росток
Той палаточный зорьки секрет
Из неонового циферблата
Не откроешь где север .где Юг
Незавяжется пота жизни росток
Утро стрел… любовь разобъют
Позабудет все что было вчера
Летом в палатке, тогда
Где жаркой проклятой ночью
Мы пробывали убить комара
А, попала любовь на две части.
Наблюдая слияние звезд
Мы шептали друг другу люблю
Прижимаясь наощюпь.
Рассеяно в темноте
Жаждуем плоти, душа в душу
Расставание как преступленье с утра
Израсходывав ночью … часы
Грешной, горькой, судьбою…
Живи мы, скажем и цвети
Росток советского Пахода!