За ребенка переживать и за мать.
За отца переживать и за брата.
Если буду сильно виновата —
Эти меня смогут оправдать.
А за остальных — ни сном, ни духом.
Я перед чужими не обязана.
Черт предупреждал меня: «Завязывай!»
Но услышать не хватило слуха.
Наплевать мне, что враги кричали
Клевету накручивая басом.
Больно было после, час за часом,
Вслушиваться, как друзья молчали.
Больно было после, раз за разом,
Засыпать в звенящей тишине,
Пить, сама с собой наедине,
Дружбу накрывая медным тазом.
Я к чужим по имени и отчеству.
Возвожу от посторонних стену.
Я, когда узнала дружбе цену —
Ощутила спрос на одиночество.
* * *
Мы друг другу надоели,
но разлука подошла.
Мы расстаться не хотели
потому что прикипели
мы друг к другу навсегда
в наших ссорах, вот беда.
1990 г.
***
Выгорела трава
Забылись любви слова.
Хорошее всё забылось,
Когда любовь удалилась.
Обида заговорила
Дорогу плохому открыла
Когда обида кричала
От страха любовь молчала.
Люди любят сплетни, слухи,
одного я не пойму,
люди все-таки не мухи,
но ведь тянутся к дерьму.
В нас славянское осталось
и монгольское влилось.
В генах все перемешалось
и представьте, прижилось.
В нашем государстве все возможно.
Реформы не меняют ничего.
Как всегда людям жить сложно
умирать, как всегда нелегко.
Проблема пенсионной реформы в одном,
где деньги на пенсии мы найдем?
И власть готова предложить
не всем до пенсии дожить.
Люблю я кофе очень, очень,
Но не судьба, мне, так сказать,
Меня от кофе отлучили,
Чтоб по утрам… не огорчать…
Небо хмурится мелким, промозглым дождём,
Город сыростью липкой измучен,
И свисают со шпилей промокшим бельём
Грязно-серые, рваные тучи.
Я до нитки промок, но иду не спеша,
Изучая дорогу на ощупь.
Даже дождь мне не может теперь помешать,
Я иду на Дворцовую площадь.
Я хочу прикоснуться к брусчатке рукой
И спросить эти камни седые:
Где находится сердце той самой, другой,
Настоящей великой России?
Улыбнётся печально мне мудрый гранит
И, скорее всего, не ответит,
Ведь мы оба с ним знаем, что здесь оно спит —
Под брусчаткой и грузом столетий.
Этот серый гранит согревает его,
И дождём поливает стихия,
И когда-то оно прорастёт, как зерно,
И отсюда начнётся Россия.
А пока я иду под промозглым дождём,
Мне на Невском кривляются лужи,
И вода по асфальту струится ручьём,
Но сегодня мне зонтик не нужен.
«Я в подписку добавлю Вас,
А когда захочу — удалю,
Начихать мне, что Вам будет больно.
Я играю в „люблю — не люблю“
Я забуду, что Вы человек —
Просто, несколько слов в компьютере…»
Двадцать первый век на дворе,
Что-то где-то мы, все, перепутали.
Перестали, вдруг, горю сочувствовать,
Бьём наотмашь, как бы шутя,
А душа — ведь, она беззащитная,
Бессловесная, словно, дитя…
Ну, а чем же отвечу я
Проживу и без встречных санкций,
Не брала в подписку я Вас,
Потому, не пришлось опускаться…
До того, удалить, чтоб, в ответ.
Сохрани, мя, Господь от бед…
Лучше, всё ж, не иметь друзей,
В настроенье, что гонят, взашей…
Помнится, в детстве, когда играли
В рыцарей, верных только одной, —
Были мечты о святом Граале,
С честным врагом — благородный бой.
Что же случилось? То же небо,
Так же над нами звёзд не счесть,
Но почему же огрызок хлеба
Стоит дороже, чем стоит честь?
Может быть, рыцари в битве пали
Или, быть может, сошли с ума —
Кружка им стала святым Граалем,
Стягом — нищенская сума?
— Нет! Не о хлебе едином — мудрость.
— Нет! Не для счёта монет — глаза:
Тысячи копий осветит утро,
Тайная зреет в ночи гроза.
Мы возвратимся из дальней дали
Стремя в стремя и бронь с бронёй.
Помнишь, как в детстве, когда играли
В рыцарей, верных всегда одной.
Горячие тучи воняют сукном,
По городу бродит кошмар:
Угарные звёзды шипят за окном,
Вращается
Каменный шар.
Я знаю, в норе захороненный гном,
Мышонком — в ковровую прель:
«В застенке пытают зарю.
Метроном
Куёт серебристую трель»
Меня лихорадит.
— О, сердце, как лёд! -
— Мозга пылающий жар! -
Косматое солнце по венам плывёт.
Вращается
Каменный
Шар.
Наш грустный август дождиком не ропщет
Лишь шелестит печальною листвою,
Брусникин, Дмитрий, Эдуард Успенский,
Как ты несправедлива, жизнь, порою…
Нам говорят, что жизнь, мол, продолжается
Теперь же, к сожалению другая,
Осиротели театральные подмостки,
Мультяшки, громче всех навзрыд рыдают,
Несправедливо, больно, горько, что же делать,
Не может жизнь на веки вечные продлиться,
Они оставили спектакли. фильмы, книги,
Всё то, чем могут близкие гордиться
Прощайте, рыцари ролей и сказок,
Пусть путь до неба, ваг, не долго длится,
А то, что вы оставили в наследство,
Дай, Бог, нам, не однажды, пригодится…
Тоскует, недописанной, страница,
Страдает, недовысказанной, роль,
Нам говорят, всё в жизни возвращается,
Не просто так — через любовь и боль…
Да, я очень порою, речистая,
Но не ставлю себе то в укор,
Ведь бывает и бранное чистое,
И не всякое слово — позор.
Я с тобою — дружу — не дружу,
Ни к чему — на себя обязательства,
Вроде есть ты, а вроде бы — нет,
Там, посмотрим, по обстоятельствам.
Что сказать мне тебе в ответ,
Я, конечно, мадам, речистая,
Но не стану души осквернять уголки,
Потому, как душа моя чистая…
И кого я впускаю туда,
Предлагаю у входа разуться,
Остальные проходят мимо,
Чай не дети — бессмысленно дуться.
Ну, а если случится, что ты,
Потеряешь моё доверие,
Что ж поделать — такое случается —
Навсегда я закрою двери.
Да, я очень порою, речистая,
В жизни всякое, бывает, что случается,
Ведь бывает и бранное чистое,
Потому, как Иначе — не получается.
Душа моя к твоей стремится,
Свою от меня не закрывай…
Ты сказал:
— Придётся нам с тобой проститься-
Прошла любовь… Прощай — прощай!
Не буду слёзы лить — не буду!
Другую любишь? Так люби…
С глаз долой — быстрей забуду!
Обратно только не приходи…