ХАРМСУ
В местах, где процветают хамы
И славят тёртых стукачей,
Обычно погибают Хармсы
От рук отпетых палачей.
ДЕТСКИЙ БАРАК
Когда ребёнок стал и тих, и сед,
И одинок, как перст, в стране Советов,
То понимаешь, что прощенья нет,
Поскольку на вопросы нет ответов,
А те, что есть, нельзя умом принять,
Ведь тигр и волк, медведица и львица
Готовы за потомство жизнь отдать —
Клыками и зубами будут биться.
А упыри в обличии людей,
Соринку сняв с усища на портрете,
Искусно выжигали дух детей,
Прекрасно видя, что пред ними дети,
И забивали насмерть малышей
Блестящими от ваксы сапогами,
И гнали жизнь грядущего взашей
Пудовыми, как гири, кулаками.
Ужасен факт, что упырей, как всех,
Явило в мир обычное рожденье?
Лежит невыносимо тяжкий грех,
Что скорбно начертало провиденье,
На каждом человеке, на стране,
На звёздах, что кружатся во Вселенной.
Как искупить, я знаю не вполне —
Верней, не знаю, если откровенно.
ЭНТИНУ
Кругом снуют и те, и эти,
Что «впереди планеты всей»:
Здоровья Вам, товарищ Энтин —
ЗаЧУДОЧАНГнутый еврей.
Ко мне приходит Муза
Когда угодно ей
Когда я сплю, иль бодрствую
В бессоннице ночей
Диктует мне по строчкам
Полуночные сказки
Мне шепчет что-то нежное
Или пытает страстно
О прошлом речь ведёт
Что я забыть хотела
Но память не даёт
И Муза ей — подельник
В плену молящих глаз
Из давнего Вчера
Сплетаю мысли в кокон
Из позабытых фраз
Болезненные чувства
Я тормошу опять
Рецепторы бесчувствия
Предательски молчат
Несказанных когда-то
В горячечном бреду
Кричу слова куда-то
В полуночную тьму
Пришедших ощущений
Плету я макраме
Ловушки сновидений
Распутывать не мне
Янтарный луч рассвета
Разбудит поутру
Развеет все сомнения
Прогонит прочь хандру
Росою слёз застывших
Как стразами Зваровски
Украшу зеркала
Своей души тревожной
Воздушный поцелуй
Пошлю вдогонку снам
Смелю кофейных зёрен
Надену сарафан
Включу свой белый ноут
Смахну легонько пыль
Своей души настрой
Перенесу в клавир
22 августа 2018
Нет. Не глупи, ответа там не ищи,
Там его нет, он иногда лишний
Среди строчек вопрос давнишний.
Чем честнее, тем чувства неслышней…
Иногда и ответ бывает излишним…
Решать не тебе, когда он лишний.
Бывает цветёт и зимняя вишня…
Это решаем не мы, только Всевышний.
1
Я ошибся. Мне казалось,
Что любви на свете нет.
Есть желание и жалость.
Есть инстинкт и детский бред
О больших и светлых чувствах
И небесной красоте.
Вожделенье, самодурство
И другая мутотень
В романтичном ореоле,
Что смешён как глупый сон.
Но теперь и сам я в Олю…
И в Наташеньку влюблён.
2
Я в любовь не верил
И в другие чувства.
Было сердце пусто
И закрыты двери
Для страстей красивых,
Для фантазий ярких.
Для желаний жарких,
Нежных и игривых.
Мне казались вздором
Книжные романы
О смешных и странных
Поводах для ссоры.
Я не знал про ревность
И про боль разлуки,
Не считая мукой
Злую повседневность.
А теперь сгораю
От такой напасти.
Я влюбился в Настю,
В Катю, в Лену, в Раю.
3
Я влюблён как мальчик юный.
Я сгораю от любви
Многогранной, яркой, чудной,
Что имеет нежный вид,
Но жестока словно роза
И опасна как тротил.
От неё лишь боль и слёзы.
Сам себе уже не мил.
Не могу остановится.
Вдаль несёт судьбы поток.
Умудрился я влюбиться.
Был Амур ко мне жесток.
Расстрелял из пулемёта.
И теперь в душе моей
Делят место семь красоток.
И не знаю, кто милей.
Тротуар в ночи безмятежной,
Ярким светом фонарным объят.
Простирается в даль белоснежную,
Под деревьями спящими в ряд.
Тишиною окутаны улицы,
В лунном небе мерцают огни,
Не спеша мы идём по околице,
Совершенно с тобою одни.
Тротуар впереди расстилается,
Белым пышным блестящим ковром,
С веток медленно снег осыпается,
Наполняя его серебром…
Солнце будто согревая,
Светит радостно с утра,
В ясном небе проплывая,
Не встречая облака.
Всё вокруг в лучистом свете,
Звонкий щебет тут и там,
Словно речь идёт о лете,
Вопреки всем холодам.
Только пар при разговоре,
Да румянец на щеках —
Холод утренний не скроют,
В позолоченных лучах.
Сказал Он мне, обняв за плечи светом:
«В любви на россыпь чувств запретов нету.
Смущай, смущайся алым цветом на щеках,
И будь счастливой с нежным словом на устах.
Обиды брось, забудь о них отныне,
Пусть небосвод их собирает синий,
Любви откройся, лёгкость крыльев получи,
И засияют в тот же миг в глазах лучи.
Сказал Он мне: «Доверье в жар и в холод,
В туманность дней и сумасшедший голод
Разлук, рождающий промозглый мыслей мрак,
В горящие мгновения, где всё не так.
В глазах родных теплом ты отражайся,
И первой после перебранки кайся,
И оплетёт надежда вас цветным венком,
Наполнится прозрачной радостью твой дом.
Сказал Он мне, обняв за плечи светом…
18.0818г
поезд «киев-одесса» уходит в десять,
заржавелый голос скребёт динамик.
выход на пути налево, дверь в город — прямо,
прямо мне нельзя, что до боли бесит.
час до отправленья, гудки, гудки,
ужин в забегаловке у вокзала.
я сегодня столькое умолчал, ты сегодня столького не сказала.
верно, нужно было родиться местным,
чтоб не знать прощаний, не множить боли,
не топить их в плаче и алкоголе,
бросив все пожитки на белый столик,
подвывая песням, всем этим песням.
как же родились мы, звонки и колки,
но так, ****ь, отчаянно далеки?
за окном гудки и опять гудки.
ты пришла, как будто была всегда тут:
тёплая, искрящаяся, сквозная,
все мои рубцы и засечки зная,
как песок меж пальцами, ускользая —
бирюза и мёд, молоко и мята.
поезд отправляется, проводница
пожелала доброго всем пути.
ты пришла, чтоб снова потом проститься,
ты пришла, чтоб снова потом уйти.
ночь плывёт медлительно по вагону,
укрывая всех пассажиров в тень.
я лежу, как рыба, на верхней полке,
там, внизу, мелькают во сне посёлки,
море шепчет: спи, завтра будет день.
море шепчет: спи, завтра будет время.
я лежу, надрывно хватая воздух.
что ж вы, человечье дурное племя,
цените лишь то, чему стало поздно?
не жалей ни золота, ни монеты,
не жалей ни встречи, ни расставанья.
мы друг другу — музыки и куплеты,
мы друг другу — годы и расстоянья.
твой последний спутник к тебе придёт,
скажет, прислонившись у изголовья:
в мире всякой горечи есть исход,
и тоске, что ты привык звать любовью.
2016−2018.
Copyright: Ок Мельникова, 2018
Свидетельство о публикации 118073106819
Не гони ты меня, суета,
В безмятежность ночного покоя,
Будет то, попаду я туда,
А пока наслажусь жизнью стоя —
Без конца опекать дорогих,
Хлопотать, улыбаться довольно,
И вздыхать облегчённо за них,
И о всех них молиться невольно.
У костра… Вечереет… Сидим…
Разговоры о чём-то. И внуки…
Хорошо мне, коль радостно им,
От тепла рук их тёплые руки.
Мысли тянут в живой хоровод
Охранить и убрать всю погрешность.
Уж закат озарил небосвод,
И в улыбке рождается нежность.
Не гони ты меня, суета,
Дай погреться в кругу неделимом…
Если ты устал безмерно,
Если дождик, если тучки,
У меня есть способ верный —
Просто взять кота на ручки.
Он меня своим мурчаньем
Заряжает позитивом,
И без всякого старанья
Просто делает счастливым.
С подружкой мы амбициозные,
На лето — планы грандиозные!
Хотим из города сбежать,
Хотим на пляже полежать,
И чтобы было очень жарко,
И чтобы солнце было ярким!
И чтобы теплая вода,
И очень вкусная еда.
Уже сложили кучу шмоток —
Хотим, чтоб было много фоток.
И утром, станет чуть светло,
Поедем в гости с ней в село!
Пусть птицы весело встречают с рассветом,
Пусть голубое небо будет без туч,
Пусть всё раскрашено оранжевым цветом,
Глаза прищурит солнечный луч…
Пусть улыбается по-прежнему Лето!!!
Пусть увлекает меня собой,
И пусть слова остались без ответа,
Но только ты будь со мной.
И пусть качается кораблик надежды…
И ветерок направит верный ему путь,
А я живу, пою в сегодняшнем Лете,
И не могу ночами крепко уснуть.
Пётр Первый был первым Русофобом
— Николай и брат вторым…
Ленин, Сталин кровавым переворотом,…
— равноправие установил…
Горбачёв, Гайдар иуды во плоти,
— Родину подло предали
Вучеры печатали как носки,
— всё в тихую буржуям передали…
Европа в лаврах их приняла,
— они как мальчиши «плохиши»
А Россия тяжкие цепи обрела,
— русофобия схватила за грудки…
А народ тупой как ватник,
— устои впитав промокашкой…
Правит Василий привратник,
— жизнь в долгах «какашкой»
Нет страны уже давно,
— распродали растощили,.
Видно Пётр зря рубил окно,
- нас сгубили истребили…
Отказались от Русской мы еды
— жрём в Магдонасьсах фасфут
Уже редко мы печём блины
— когда ж Магдональсы снесут
Строим ракеты, танки самолёты…
— до пенсии гарбатить, тяжко…
Зарплат не хватает кредиты,
— Ох как тяжала упряжка…