Душа
Душа - ларец для неглиже.
В ларце ключи от врат железных.
Они при жизни бесполезны,
Как боль и крик, что есть в душе.
Цена терзаний и обид
Дает порочное потомство,
Где тело служит для знакомства
И стерто напрочь слово «стыд»
Читайте летопись веков,
В ней ключ один от врат небесных,
Войти туда не очень честно
Тому, кто скрылся от плевков.
Ему второй, от створок ада,
Свинья всегда отыщет грязь
И пусть плюющаяся мразь
Найдет в аду свою награду!
Здесь скрыта тайнопись морали,
Сгорят в огне творцы плевков,
И обретут святой альков
Те чудаки, в кого плевали!
Стройный стан и тайна взгляда -
Ты мне снишься наяву.
Я бегу, но всё напрасно,
Страсть найдёт меня везде!
«Гимн Любимой» в каждой строчке
С громогласностью стихий!
Их таит и стих безмолвный -
Нежность сердца, поцелуй…
Ты свежа и безмятежна,
Как заря средь синих гор.
Не найти тебя прелестней,
Среди женщин всех времён!
ко мне, когда тяжёлые минуты,
когда конец, казалось бы - уже.
смешались дни недели, время суток…
приходит память помогать душе.
… мутнел рассвет. ревели ураганы.
гремело и сверкало в небесах.
мне было всё на свете по карману.
неведомы сомнения и страх.
не глядя шёл в загадочные дали.
не думая - с обрыва в высоту
нырял, без всяких признаков печали.
и догонял блаженную мечту.
не опускал глаза на поле брани
и стены лбом ломал, как пенопласт.
без рукавиц, острейшие брал грани
и верил, что удача не продаст.
нет я не сдох. не села батарейка.
и возраст мой, как раз - в рассвете сил…
я не боюсь тебя, судьба-злодейка!
я выберусь из чёрной полосы!
Я смотрю, как ты куришь мысли за барной стойкой,
как ты моешь ликером язвы своих пустынь,
из тебя размножается тьма,
на отростках коей,
по лиричной идее, должны были быть цветы.
Но их нет, только тьма.
И я вижу предельно ясно,
как ты тянешь ее ко мне, разогнув свой рот
в рыболовный крючок,
как цепляешь приманкой счастье.
Да плевать, ловлюсь.
И стекаю со стойки - под.
Я не помню имени.
Есть ли у проституток
имена?
Неважно.
Ты тень, ты полночный джаз,
но я сплю с тобой.
Хотя тело твое - конструктор:
черный латекс,
неровный шов
и стальной каркас.
Жажда быть хоть с кем-то, по сути, тюрьма и клетка.
Безымянная, ты кричишь горловое: «да!».
Я шепчу в этот мокрый крик:
«я люблю тебя, детка,
я люблю, я люблю…
Оставайся со мной навсегда».
Слышен иволги голос поющей
Звонкой трелью в сиреневой мгле:
Королева блудниц Аурика,
С кем сегодня ты наедине?
Он любил повторять это имя,
Колдовство в каждом слоге ловя:
Королева блудниц Аурика,
Наши души отправятся в ад!
Голубеет Восток - ты уходишь.
Ведьмин взгляд через бархат ресниц.
Королеве блудниц Аурике,
Преклоняет сердца Сатана!
В забытом парке тихие пруды
Болотной ряской затянулись хмуро.
Приподнялась над зеленью воды
Фонтана лебединая скульптура.
Заросший пруд - её уютный дом,
Гранитной птице не страшны невзгоды.
Однажды лебедь ей махнул крылом
И опустился рядышком на воду.
Печально и застенчиво кружил,
Манил её и голосом, и взглядом.
Она молчала, он тогда решил,
Что для большой любви и слов не надо.
Хотел рассветы вместе с ней встречать.
Смирился, что подруга не летает.
Её повадки начал понимать:
«Смотри, не держит и не отпускает»…
У лебедей - союзы навсегда,
Всё на двоих, покуда сердце бьётся! -
Такая вот красивая черта,
Что лебединой верностью зовётся.
Промчалась осень. Поднялась метель.
Затем зима морозно затрещала.
А лебедь никуда не улетел,
Остался с той, что ждать не запрещала.
Промёрзли неглубокие пруды.
Хрустальным покрывалом снег ложится
На ветви, на скамейки, на мосты,
На ледяные крылья мёртвой птицы…
Стылой водки налейте, поручик.
Да такой, что бы зубы свело!
Выпал, право нерадостный случай,
На душе от тоски тяжело.
Пароходы стоят под парами,
Чёрным дымом накрыло волну.
Господа, что теперь будет с нами?
Кто затеял дурную войну?
Эй, тапёр, не жалей свои пальцы!
Марш, Славянка, сыграй-ка браток.
Мы теперь для России скитальцы,
Нас ни запад не ждёт, ни восток.
К морю выйдем, безусый поручик,
Поцелуем солёный песок.
Выпал, право нерадостный случай,
Попрощаться с Россией сынок…
Здесь тоскливо совсем, на чужой стороне.
Жизнь чужая неладно устроена.
А я песни ору, всё до чертиков мне,
Да рву душу гитары расстроенной.
Нет в Харбине друзей, каждый сам по себе.
Русский говор довольно в диковину.
Под крестами остались в родимой земле,
Где друзья, а где просто знакомые.
В кабаках шум и гам, прожигается жизнь,
В сигаретном дыму одиночество.
Словно камни с горы, с треском катятся вниз,
Моя честь, моё имя и отчество.
Среди здешней зимы, часто снятся мне сны,
Про берёзы, про ивы плакучие.
Листья шепчут-зачем? Что там делаешь ты?
Дни зачем, бесконечно тягучие?
В вечном хаосе жизнь… Рядом мутный бокал.
Красной мутью с плевками наполненный.
В лунном свете блестит револьвера металл,
С гравировкой, За доблесть. от Родины,…
Можно тебя на пару ночей?
Можно на пару снов?
Тёплыми пальцами на плече, солнцем, что жжёт висок.
Тенью, проникшей в дверной проём, правом на поцелуй,
спешно украденный под дождём из острых взглядов-пуль.
Можно тебя на короткий вдох,
выдох, мурашек бег?
Время плести из мгновений-крох, стряхивать с шапки снег.
Общими сделать табак и чай, поздний сеанс в кино.
Петь под гитару, легко звучать музыкой общих нот.
Можно тебя в неурочный час,
в самый отстойный день?
Куртку неловко стащив с плеча, молча отдать тебе.
трогать ботинком осколки льдин, времени сбросив счёт.
По переулкам пустым бродить до покрасневших щёк.
Можно тебя на недолгий срок
в комнате для двоих?
Следом руки украшать бедро, выстроив ровный ритм.
Звёзды ловить, захватив балкон, кутаясь в темноту,
и перекатывать языком вкус твоих губ во рту.
Можно тебя, крепко сжав ладонь,
вывести за порог?
Выменять скучно-спокойный дом на пыль больших дорог.
Взять напрокат развалюху-додж и превратить в постель.
Громко смеясь, выносить под дождь жар обнажённых тел.
Можно тебя приучить к себе
и приручить тебя?
Мнению, обществу и судьбе бросить в лицо снаряд.
Делать лишь то, от чего в груди будет пылать пожар,
юными, смелыми обойти весь необъятный шар.
Можно тебя без тревог и мук,
без бесполезных фраз?
Знаешь, я всё говорил к тому:
можно тебя сейчас?
Вас с праздником я поздравляю
От всей души прощения прошу,
Лишь доброго я вам желаю
И вас за все обидное прощу.
Желаю вам не знать врагов коварных,
В душе уметь обиды не копить,
Людей встречать по жизни лучезарных
И радость, и тепло другим дарить.
Пусть воскресенье это будет в радость
И в доме вашем будет мир царить,
Нет ничего приятнее и краше,
Чем от души прощение дарить.
Ты просто лишь позволь тебя любить
К груди, как крест нательный, прижимая
И до утра во снах твоих блуждая
Тепло души без устали дарить.
Ты только прикоснуться лишь позволь
К мечтам твоим, где мы с тобою вместе
И вечерами петь на ушко песни
Про нежную и сильную любовь.
Ты просто лишь позволь вдвоем идти
Дорогою одной к земному раю,
В пути от бед и слез оберегая,
Чтоб счастье в этой жизни обрести.
Ты только дай дотронуться колен
Их градом поцелуев осыпая.
К руке твоей щекою припадая,
Познать весь безрассудно-сладкий плен.
Твой каждый вздох с волнением ловить
И стать с тобой в ночи единым целым,
Шепча, чуть с придыханием несмелым:
Ты просто лишь позволь тебя любить.
Copyright: Ирина Стефашина, 2016
Свидетельство о публикации 116070904271
Легко оскорблять молчаливое
Придуманным фарсом мерзавцев,
Отнять у героев правдивое,
Рассыпав их память сквозь пальцы.
И прадедов путь без зазрения
Забыть, разрывая на части
Их чувства, их честь и стремления
В угоду заявленной власти.
Легко унижать позапрошлое -
Оно отвечать не умеет,
Лепить из ментального - пошлое,
Из мужа - никчёмного гея,
Из женщины - шлюху безродную
С упругим внутри силиконом…
И ножками шаркать угодливо
За взгляд пред отъявленным вором.
Легко очернять белоснежное
Душою прожжённою злобой,
Став в клеточку черною пешкою,
Став в жизни лишь чьей-то утробой.
И бьют холм могильный кувалдою
От ненависти и забавы
За то лишь, что действие радует
Заморские чьи-то державы…
А помнишь, как в детстве мы были с тобой настоящими?
Взаправду мечтали, и звонко смеялись так искренне!
Как сладость воды с коркой хлеба горячей хрустящею,
Была долгожданнее всех ресторанов изысканных.
Тогда мы могли, не стесняясь, петь песни на улицах,
И прыгать по лужам не думая о наказании.
Всегда удивлялись, зачем эти взрослые хмурятся,
И ищут поступкам своим каждый день оправдание.
Весь мир нам казался большим и таким неизведанным.
По рекам ручьев вдаль бумажные плыли кораблики,
А мы по траве босиком, друг за дружкою бегали,
И лазили в сад, собирая душистые яблоки.
Вставляли соломинки в горки лесных муравейников,
Играли весь день напролёт и не знали усталости.
Как верили в сказки про злых и хороших волшебников,
А взрослые дяди и тёти ругали за шалости.
Стрелою забот побежали года скоротечные,
Мы стали мудрей, закалялись трудом и ошибками.
Но где-то внутри нас осталось то тёплое, вечное,
Прекрасное детство, что вспомним порою с улыбкою.
НовыйЯ
Десант воздушный свиристелей
На куст рябиновый упал…
Среди зимы, среди метелей
Цвет перьев радугою стал.
Клюют… Смакуют…Часть-на страже,
Комочками-на проводах…
Чуть скрипнет дверь, движенье даже
Малейшее-взметнутся…Ах!
И прерывается их завтрак,
А, может, лакомый десерт…
И зазвенит простор внезапно:
Звук крыльев, свист ли, но концерт
Из утончённых тех вибраций
Волною душу захлестнёт!..
Жаль, мало ягод! Может статься,
Что прилетят лишь через год.
Прощальный взгляд вослед бросаем…
Рябине вновь бы уродить…
Непредсказуемо всё-знаем…
И может быть?..
Всё может быть…
Copyright: Ядвига Довнар, 2018
Свидетельство о публикации 118021305386
А по улице нашей троллейбус ходил.
Он вздыхал тяжело на любой остановке.
Он был очень медлительный, очень неловкий,
И его добрый дядя в шинели водил.
Меня мама сажала всегда у окна,
Я морозный узор ноготком ковыряла
И в кружок, мной надышанный, тихо ныряла.
И глядела как жизнь за окошком текла,
И глядела, подвижные сценки любя,
Как летали снежинки, толпа поспешала.
И сейчас, как на лед, на года подышала,
И увидела маму, троллейбус, себя.