Запасы наши тают, тают:
На то, на это не хватает
Силёнок жизненных уже…
Но как мы молоды в душе!
И нет ей никакого дела
До всё слабеющего тела.
Как обожаю я такой
«Душевный у души» настрой.
Ведь это он вперед толкает
И вешать голову мешает,
И заставляет видеть свет,
Где, вроде бы, его и нет.
И в том и соль, и трепет жизни,
Чтоб от рождения до тризны
Внутри живой огонь горел,
Наполнив смыслом наш удел.
А если пламя вдруг погаснет,
Не станет ни любви, ни счастья,
Ни радости и ни мечты,
Ни красоты, ни высоты.
Но, перышки почистив, снова,
Глядишь, настроилась, готова
И рвется к подвигам, спеша,
Неугомонная душа!
Стучится март, да снег в окно,
Здесь мы с тобой, да свет земной,
Бокалы, комната, вино…
И мысли вьются с тишиной.
И в ярком пламени огонь
Из сердца просится в полёт.
В моих руках твоя ладонь,
Как самый сладкий в мире мёд.
Мы перешли давно черты,
Теперь всё к чёрту, будь что будь.
Не важно то, кто я, кто ты,
Нам друг без друга не уснуть.
И пусть обходят стороной
Все, кто не верил до конца,
Что под сияющей звездой
Сольются наши вновь сердца.
В лабиринтах земного круга,
Посреди мирской суеты
Бродят люди и ищут друг друга…
Половинки ищут свои…
Носят в сердце надежду с собою,
Каждый верит, что где-то она,
Ждёт… и станет его судьбою
Та… родная его душа…
Ходят, бродят люди по свету…
Разжигая костры любви…
Обойти могут всю планету,
Чтобы счастье своё найти.
И не бойтесь стереть ботинки…
Можно новых купить… потом,
Вы ищите свои половинки,
В жизни легче всегда вдвоём…
Скользит сапог, чуть замедляю шаг,
Откуда взялся этот подлый страх?
А раньше разгонялась - и вперёд,
Везде искала под ногами лёд.
Какой восторг! Теперь - сплошной кошмар,
И если не посыпан тротуар,
Иду, ворчу, и рядом семенят
Такие же, как я, за пятьдесят.
Нет, я не сдамся, выберу момент,
И проведу крутой эксперимент.
Я разгоняюсь, и скольжу бочком,
При этом изгибаюсь вся крючком,
Пора поймать восторг, войти в азарт,
Как раньше, много-много лет назад.
Но тонкая восторга рвётся нить…
- А где душа? - Да в пятках, где ж ей быть!
Хочу туда, где не было войны.
Где люди не боятся новостей.
Где старый друг. И чайник на плите.
И на душе нет камня и брони.
Хочу туда, где ночь ко всем нежна,
Где можно жизнь планировать на век.
Где гладит щеку важный человек.
Хочу туда, где не жила война.
Хочу туда, где дышит теплый май,
Где шорох трав и вечный ворох дел.
А по проспекту мчит ночной трамвай,
Чтоб кто-то на свидание успел.
Хочу, чтоб он домчал, довез, дожил!
Не знал путей с воронками у ног,
Не слышал, как от выстрелов дрожит
Тот самый дом,
Где старый друг и Бог.
Хочу туда, где нет ничьей вины.
Где правда есть для всех сторон одна -
В добре. Любви. Цветении весны.
В глазах детей.
Будь
проклята,
ВОЙНА.
Старости нет, есть увяданье
Формы телесной от мук
И страданья. Разум выходит
За грани времён. Кто не из
Праха, в прах не уйдёт.
Ашшур Хариби.
Еще не доигран последний аккорд,
Еще не озвучены тонкие ноты.
Судьба совершает крутой поворот,
Решив - за паденьем нужны бы и взлеты.
Еще в голове недосказанность слов.
Еще мы друг друга понять не успели
И плачет в ночи потихоньку любовь,
Что чувства душою опять не согрели.
Еще от обид не растаяли льды
И сердце еще рвется птицей наружу.
Но песней далекой лучистой звезды
Твой голос в душе одинокой разбужен.
Еще я тобою, наверно, больна.
Наверно, еще мною болен ты тоже
И гулко кричит по ночам тишина,
Что жить друг без друга на свете не сможем.
Забыть нелегко… и простить нелегко,
Что ссора все тянет и тянет в болото.
Но. Нами не сыгран последний аккорд,
Еще не озвучены тонкие ноты.
Ирина Стефашина
Так хочется сначала жизнь начать.
И что-то попытаться изменить.
Кого-то лучше б никогда не знать.
А с кем-то хоть бы миг ещё побыть…
Нельзя - сначала убивать,
потом шептать: я не нарочно.
Нельзя все время предавать,
потом молить: исправлюсь.
Нельзя сначала принижать,
потом просить: прости за шутку.
Нельзя трусливо убегать,
сказав, что вышол на минутку.
Нельзя вернувшись сделать вид -
Что все как прежде остаётся.
Ведь жизнь на месте не стоит.
За всё всегда платить придётся.
Зачем во мне любовь проснулась…
В душе моей пожар и зной…
Ты только тихо прикоснулась…
Что ж ты наделала с душой…
Она томилась в заточеньи…
На протяженьи многих лет…
Ты прикоснулась и мгновенно…
Душа избавилась от бед…
Она немного отогрелась…
Моя замерзшая душа…
О, Боже, как же ей хотелось…
Вновь полюбить… едва дыша…
Она всего лишь встрепенулась…
С немою нежностью в глазах…
В душе желанье жить проснулось…
Но всё же жил и давний страх…
Дурман не уходит. Он бродит меж нами…
По душам кочует. И с нами он спит.
Дурман только хочет любви и обмана…
Дурман не страдает, что сердце болит…
Болит о любви, что равна урагану…
Болит и о том, что, увы, не сбылось…
Но мы вновь впускаем Дурман в нашу рану
С надеждой на то, чтоб в любви всё срослось…
Ни написать восторженной строки,
Ни улыбнуться мартовской капели
Не можется… А солнце на прицеле
Настырно держит блёклые деньки…
Приподнимает небо свой навес,
Весенней синью сбрызнув после стирки,
И облака - заплатками на дырки -
Пристраивает… А у поэтесс -
Сезонным обострением азарт:
Найти средь тысяч - правильное слово…
А мне важней - про радость вспомнить снова…
Давай с тобой оттаем вместе, март!
Copyright: Ариша Сергеева, 2015
Свидетельство о публикации 115030212039
Перемены в жизнь мою войдут,
Ощущаю их я приближенье.
Стены, что мешали, упадут,
Засияет всё в одно мгновенье.
Небеса услышат зов души
И одарят бесконечным счастьем,
Скажут мне: «Люби, стихи пиши».
Из судьбы уйдёт навек ненастье.
Тарас Тимошенко
Да, сначала спускается ангел… на складки гардин
Торопливо бросает ажурные, лёгкие тени…
Зажигает ночник и, стесняясь один на один
Быть со мной, ловко кошку сажает себе на колени…
Долго гладит её… и мы с ним с нетерпением ждём,
Что вот-вот закипит старый чайник на дальней веранде…
Может окна зашторить седым, многоликим дождём,
Может звёзды развесить над узким балконом гирляндой…
Заварив ароматный шалфейно-жасминовый чай
И достав из буфета поднос с шоколадным печеньем,
Начинаем шептаться… и этот хитрец невзначай
(Ну, как будто случайно) блокнот открывает, в варенье
Перепачкав щеку, и ладошки, и крохотный нос
(Ваши ангелы тоже курносые чудо-милашки?),
Улыбается мне и кладёт на хрустальный поднос
Карандаш и… конфеты («Ирис», «Кара-Кум» и «Ромашку»)
И пока шелещу я фольгой, он уже диктовать
Начинает усердно, роняя всё новые смыслы
На тетрадный листок, успевая ещё рисовать
На полях незабудки… А где-то к краям коромысла
Растревоженной ночи ведёрки подвесить спешит
Озорной и крылатый, не менее милый затейник,
Чтобы звёзды туда осыпались, когда убежит
Восвояси луна, признавая: уже понедельник…
Или вторник, четверг, воскресенье, а реже - среда
(Так уже повелось: в ночь на среду стихи засыпают)
Им, наверное, снятся моря… или нет… города?
Как прочесть эти сны?.. Их обычно потом забывают…
Так мы с ангелом пишем, он пухленькой, мягкой рукой
Может листики скомкать (ну, если нелепость выходит),
Дремлет редко и чутко, прижавшись румяной щекой
К статуэтке фарфоровой, чаще - летает и бродит
Босиком по коврам, напевая какой-то мотив,
Словно мантры (на них отзываются все мои струны),
А потом - снова чай (да, с вареньем;)), немного пролив,
Начинаем выкладывать рифмы, как древние руны.
Многоточья, как бусины, сыпем (их целая горсть)
В основном между строк - это техника, вроде сфумато,
Размывает черты… мой крылатый загадочный гость
Терпеливо учил так волшебничать словом когда-то…
Гаснет ночь… и почти что дописаны строки… Часы
Говорят, что рассвет уже скоро совсем… Умолкает
Где-то чья-то гитара, аккорды вчерашней грозы…
Иногда, не раздевшись, вот так, в чём была, засыпаю…
Ангел тащит из спальни какой-нибудь плед, чтоб укрыть,
А блокнот со стихами обычно кладёт на подушку,
Нежно чмокает в лоб и всегда забывает закрыть
За собою окно, улетая… под мягкой игрушкой
Оставляет записку: мол, буду на днях - не грусти!
Где-то после восьми тридцати (ну, плюс-минус дорога)…
Как рождаются строки? Не знаю… мне их принести
Каждый раз обещает крылатый посланник от Бога.
Афоризм.
Вчера не живут, завтра ботинки жмут!