Никогда не ходил я в море на корабле,
Не нырял с аквалангом в морские пучины,
Говорят, что на самом, на самом дне,
Существуют кладбища кораблей исполинов.
А когда-то они бороздили моря,
Поражали мощью турбин и стали,
Корабли сражались в чужих морях,
И вода кипела от тех пожарищ.
Исполины, мощью, как два борца
навалившись бортАми в горячей схватке,
А потом команда - На Абордаж!
И матросы сходились в «смертельном братстве»,
Рубят мачты в шторма, надеясь на жизнь,
И свистят как пули, ломаясь заклепки брОни,
Исполины черных, морскх пучин,
Служат памятниками конца
славных матросских историй.
В тишине хрустальной морской воды,
Упокоились души лихих матросов,
Спите смирно, средь темных глубин Атлантид,
Мы запомним вас славных морских героев,
Не давай слезам волю,
Соберись вся и стой
На своём. Пусть уходит,
Для тебя он ЧУЖОЙ.
Боль обид не прощая,
Сожми сердце в кулак.
Для него ты ЧУЖАЯ?
Что же, пусть будет так!
На последних аккордах
Дрогнет нервно рука.
Ждёт тебя поезд скорый -
До свиданья. Пока.
Вы проститесь безмолвно,
Взгляды будут пусты,
Словно это был кто-то,
А не ОН и не ТЫ.
…ты умерла еще вчера,
я даже это не заметил,
настала, видимо, пора
за пламенем увидеть пепел.
С опущенных от горя рук
стекает медленно усталость,
я больше был тебе, чем друг,
и также ты… какая малость!
Вам не было больно
Нам не было стыдно
Разлука всегда на двоих
Лучом догоравшим
Небо прикрыло
Наш неоконченный стих
Мы верили в чудо и чудо случилось
Всего лишь на несколько дней
И белыми хлопьями небо молилось
За двух нелюбивших людей.
Если хочешь, считайся поэтом:
значит, вот тебе жизнь… Но, поэт,
почему ты опять не об этом,
почему ты о том, чего нет!
Вот деревья твои и дорога,
и в конце её узкий просвет:
это больше, чем есть, это много -
для чего тебе то, чего нет!
На, возьми себе домик с трубою
и возьми себе к домику след -
пусть они пребывают с тобою,
и забудем о том, чего нет!
Но оно золотое такое
это Точегонетникогда!
Как в густом вечереющем кофе
отражённая с неба звезда,
как пустое окно с поволокой,
как высоко зажжённый фонарь,
как далёкий, далёкий, далёкий
край - по имени Невспоминай.
К серьёзности -каплю высокого вздора,
к печали -бессмертную детскую шалость:
и падала роза на лапу Азора
и жизнь возвращалась, опять возвращалась,
и над переулочком-громким, булыжным,
морозное тихое утро вставало.
А вы говорили :"Немножечко выждем,
мы прожили вечность, но это так мало!"
И точно: потом постепенно появлялся багульник-
он был наш Вергилий, он вёл нас из плена
на волю, вперёд, в новый день, в понедельник!
и мы уже знали, что дальше всё просто:
каких-нибудь двадцать шагов-и, как прежде,
в малюсенькой лавочке у перекрестка
опять продаются грехи и надежды.
А далеко ль поёт рожок?
Да далеко, мой свет.
На тот кисельный бережок
теперь дороги нет -
теперь, мой свет, хоть плачь, хоть вой,
а оставайся тут,
куда в ответ на голос твой
оттуда не придут.
А велика ль моя вина?
Да велика, поди,
раз та волшебная страна
осталась позади:
словарь - пустым твоим устам,
свирель - твоим мечтам,
они бывают только там,
да ты уже не там.
А я тогда пойду вперёд!
А ты иди вперёд…
Я покажу тебе, где брод,
а где наоборот:
нам всем не терпится прыжок
в куда-я-не-могу…
о том, дружок, и пел рожок
на дальнем берегу.
Да, знанье - сладкий мёд, но знанье не спасёт,
Когда закон зовёт и время настаёт.
Есть Бог, есть мир, они живут вовек,
А жизнь людей мгновенна и убога,
Но всё в себе вмещает человек,
Который любит мир и верит в Бога.
Жаркое сердце поэта
Блещет, как звонкая сталь.
И ныне есть ещё пророки,
Хотя упали алтари,
Их очи ясны и глубоки
Грядущим пламенем зари.
И вот вся жизнь! Круженье, пенье,
Моря, пустыни, города,
Мелькающее отраженье
Потерянного навсегда.
Какая странная нега
В ранних сумерках утра,
В таяньи вешнего снега,
Во всём, что гибнет и мудро.
Лишь небу ведомы пределы наших сил,
Потомством взвесится, кто сколько утаил…
Лучшая девушка дать не может
Больше того, что есть у неё.
Лучше слепое Ничто,
Чем золотое Вчера!
Мечтаю я, чтоб сказали
О России, стране равнин:
Вот страна прекраснейших женщин
И отважнейших мужчин.
Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его!
Напрасно родятся мечтанья,
Напрасно волнуется кровь:
Могу я внушить состраданье,
Внушить не могу я любовь.
Не спасёшься от доли кровавой,
Что земным предназначила твердь.
Но молчи: несравненное право -
Самому выбирать свою смерть.
Нет конца обетам и изменам,
Нет конца весёлым переменам,
И отсталых подгоняют вновь
Плетью боли Голод и Любовь.
Ни шороха полночных далей,
Ни песен, что певала мать,
Мы никогда не понимали,
Того, что стоило понять.
Никому мечты не поверяйте,
Ах, её не скажешь, не сгубя!
Что Вы знаете, то знайте
Для себя.
Но всего прекрасней жажда славы,
Для неё родятся короли,
В океанах ходят корабли.
Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог
И в Евангелии от Иоанна
Сказано, что Слово - это Бог.
О, Русь, волшебница суровая,
Повсюду ты своё возьмёшь.
Бежать? Но разве любишь новое
Иль без тебя да проживёшь?
Прекрасно в нас влюблённое вино,
И добрый хлеб, что в печь для нас садится,
И женщина, которою дано,
Сперва измучившись, нам насладиться.
Словно молоты громовые
Или воды гневных морей,
Золотое сердце России
Мерно бьётся в груди моей.
Солнце свирепое, солнце грозящее,
Бога, в пространствах идущего,
Лицо сумасшедшее,
Солнце, сожги настоящее
Во имя грядущего,
Но помилуй прошедшее!
Так страшно слышать в тишине
Шаги неведомого бога.
Только змеи сбрасывают кожи,
Чтоб душа старела и росла.
Мы, увы, со змеями не схожи,
Мы меняем души, не тела.
Только усталый достоин молиться богам,
Только влюблённый - ступать по весенним лугам!
Ты во всем её убранстве
Увидел Музу Дальних Странствий.
Упрёки льстивые и гул молвы хвалебный
Равно для творческой святыни не потребны…
Чувствую, что скоро осень будет,
Солнечные кончатся труды
И от древа духа снимут люди
Золотые, зрелые плоды.
Христос сказал: убогие блаженны,
Завиден рок слепцов, калек и нищих,
Я их возьму в надзвёздные селенья,
Я сделаю их рыцарями неба
И назову славнейшими из славных…
Я верил, я думал, и свет мне блеснул наконец;
Создав, навсегда уступил меня року Создатель;
Я продан! Я больше не Божий! Ушёл продавец,
И с явной насмешкой глядит на меня покупатель.
Я знаю, что деревьям, а не нам,
Дано величье совершенной жизни,
На ласковой земле, сестре звездам,
Мы - на чужбине, а они - в отчизне.
Я, носитель мысли великой,
Не могу, не могу умереть.
Я тело в кресло уроню,
Я свет руками заслоню
И буду плакать долго, долго,
Припоминая вечера,
Когда не мучило «вчера»
И не томили цепи долга…
Ленинградская моя кровь
И блокадное во мне эхо…
Жаль, что нет нигде маяков,
Чтобы в этот город уехать.
Ты полнее в стакан лей,
Буду пить я на сей раз
За сапожный сухой клей:
Он моих стариков спас.
Кто скажет, что для счастья надо?
Кому-то денег, дачу, мерседес.
А я хотела б видеться с закатом,
Окинуть взглядом синеву небес.
Не надо мне безумных оргий,
Не нужен отдых на Бали.
Мне нравится смотреть, как под застрехой
Жилье для птенчиков готовят воробьи.
Кому-то нравится гулять по клубам,
По бутикам на шмотки деньги распылять.
А я хотела б повидаться с другом,
В глаза смотреть и никогда не лгать.
Мне детский смех дороже и милее,
Чем тысяча тусовок по ночам.
И нет для сердца ничего нужнее,
Когда б хоть кто-то обо мне скучал.
Для счастья надо быть любимой,
Самой любить без громких фраз,
И чтоб душа была красивой,
И взор от нежности не гас.
я досконально знаю
взгляд твой,
парфюм,
шаги.
я же твой друг, родная -
мне, я прошу, не лги.
смысл ищи
в искусстве,
мудрость -
в страницах книг.
если в карманах пусто,
внутрь себя взгляни.
ты любишь джайв
с фокстротом
и ненавидишь твёрк.
хочешь - по горным тропам,
хочешь - рванём в Нью-Йорк.
к цели шагать
бесценно,
стану
судьбой твоей.
ты попадёшь на сцену
где-нибудь на Бродвей.
я не позволю
сдаться,
наш обустрою быт.
ты исцелишься танцем,
чтобы про всё забыть.
будут концерты,
слава,
великолепный век.
мальчик - смешной и славный,
Джим, или, может, Джек.
ночи, шелка,
признания,
руки,
цветы, кино.
всё словно по сценарию,
сладким
счастливым сном.
курит, светло смеётся -
дивный, хороший,
твой.
он тебя бросит, солнце.
ты прибежишь домой.
будешь во тьме кромешной
сотней реветь белуг.
я обниму так нежно,
как настоящий
друг.
пледом укрою плечи,
Джимов, - скажу, - забудь.
танец опять излечит.
трудный,
блестящий путь.
горечь исчезнет, правда,
как по воде круги.
только вот
слёзы градом.
ты меня любишь?
лги.
Хедвиг
Недосказанность порок, злой судьбы жестокий рок,
недоверие и мгла, между нами пролегла…
Скорбным ликом свет луны, то иллюзии и сны,
всем знакома твоя роль, ты ее играешь, боль…
Не пишется мне о любви почему-то опять
Хоть пылких страстей и интриг навидался вокруг
А снова у строчки в конце напишу я «стрелять»
И сердце сильнее забьётся от этого вдруг
В моем подсознании снова грохочут бои
Где косит шрапнелью отважный «семёновский» полк
Под Нарвою многие головы сложат свои
За то, что мы шведам войны преподали урок
Полковник Карягин ведёт пехотинцев отряд
На персов (их было тогда 10000 числом)
А русских пятьсот, они строят «каре» и стоят
Что б возле реки Шах-Булах защищаться потом
Там крейсер «Варяг» принимает отчаянный бой
Он с лодкой «Кореец» попал в окруженье врагов
Андреевский флаг не спустив над свинцовой волной
За родину гибли, за славу и дух моряков
Есть город в Литве, Расейняй называется он
Там танки немецкие наш «КВ-2"разгромил
Расстрелян за это «зенитками» с разных сторон
К великой Победе его экипаж не дожил
Сегодня в Афгане, уже обессилев от ран
Намаз совершив и поднявшись с трудом от земли
С цветами к скале подошёл поседевший «душман»
Могилу найти, где советский лежит «шурави»
Украина, г. Николаев, 27 - 28 февраля 2018 г.
От жизни каждый жаждет ликованья,
Ждёт ласки от морей, полей,
И также пресыщенья в дарованьях,
А правда: - не дождёмся, хоть убей…
На свете есть удачливые люди,
они успешны, счастливы, легки.
Судьба даёт желанное на блюде.
Со вкусом любят щедрые деньки.
К чужой беде «заласканные» глухи.
Живут в своём оторванном мирке.
Зачем им, «сытым», жертвенные муки?
Зачем крутиться белкой в колесе?
Но сколько их, измученных страданьем!
Они всегда в немыслимой борьбе.
Над бездной, вверх, по выщербленным граням
бредут впотьмах к несбыточной мечте.
Бросает снова небо испытанья…
Искать спасенье - стойкий лейтмотив.
Запрятав глубже личные терзанья,
других поддержат, слёзы проглотив.
Бывает грех - отчаянья приливы…
За это их, Пречистая, прости.
Дай силы этим людям терпеливым
тяжёлый Крест… достойно пронести.