Если женщина любима, приползешь и полумертвый,
Даже если ты вручную пропахал сто тысяч га,
Встанешь, хоть противный кто-то накачал тебя снотворным,
И пойдешь без промедленья через бури и снега.
Если женщина любима, позвонишь с другой планеты,
Изложить конкретный список навалившихся причин,
По которым ты не можешь заглянуть к ней на котлеты,
Чтоб она не предложила их кому-то из мужчин.
Если женщина любима, но разбиты телефоны,
Нет в пустыне телеграфа, и отсутствует почтамт,
У тебя в запасе в клетке есть всегда почтовый голубь,
Чтоб отправить к ней с приветом чувств изложенных десант.
Претворишь в судьбу мгновенно сотни хитрых комбинаций,
Чтоб добраться до желанной хоть в обход, хоть напрямик…
Если женщина любима, ты найдешь, как с ней связаться,
Чтоб подумать не успела, что забыл о ней на миг…
Как медленно на дно я опускаюсь
И бесконечно каюсь, каюсь, каюсь,
А останавливаться не хочу!
И, стиснув зубы, я отчаянно молчу…
В грязь глубже погружаюсь. С головой.
Я плачу над поруганной душой,
Но вслух опять, настырная, молчу.
За то что верила тебе- другим плачу.
Иду наперекор, себе назло.
Тебя виню. С тобой не повезло.
Себя ж калеча, в грязном омуте тону.
Скорее вниз. В воронку и ко дну.
Я ни чему уже давно не рада,
Не быть в раю? Да не боюсь я ада…
Как должное грехи все умножая,
Живу иль умерла? Сама не понимаю.
93 г.
Как зацепиться за жизнь? -
Если жизнь без тебя - тьма
Если цели, стремленья ввысь
Съела напрочь, насквозь зима.
И огонь в глазах был тебе
И одежда, и лак, и тушь
Самый лучший на всей Земле
Но не мой - остальное чушь.
Ты говоришь - живи
Для чего, для кого? - Скажи
Все тебе - для твоей любви
Все впустую - и сны, и дни.
Ты меня отдаешь судьбе
В жертву нуждам - так что ж, плати
Перед богом плати, не мне
За меня, за себя долги.
Не желай мне любви, детей
Без тебя любовь - это ложь
Дети ж, в гнете пустых ночей
Не появятся, жаль, но что ж.
Зацепиться за жизнь… За крах?
За влачнье сквозь будни, быт
Если все поглощает мрак,
То неважно - ты жив иль бит.
Церковь, свечка и ничего
Кроме веры, что бог со мной
Что простит, что поймет одно
Мне в судьбе не спастись одной.
Ты говоришь - живи
Но, ты уже вне меня
Извини меня, извини
Если я не смогу принять
Если все же не удержусь
На холодной, как лед, стене
Удержаться за жизнь… Прошу
Не держи меня в этом сне.
Я прощаюсь с тобой вот так
Как могу, и возможно вскользь
Ты, мой ангел, мой друг и враг
Вспомнишь цвет моих глаз… и боль.
Зацепиться за жизнь… Живи…
Не могу. Погаси свечу
И запомни меня. Прости,
Но запомни, я так хочу.
Давно известно - мужики - все паразиты.
На них свои надежды строить ни к чему.
Но вот однажды всем известный композитор
Такое спел, что я поверила ему.
Я на экран тогда смотрела, чуть не плача,
Какой же голос! А одежда! А лицо!
Хоть жизнь моя - одна сплошная неудача,
Должно же все же повезти в конце концов!!!
Что человек - кузнец, я слышала так часто,
И сам себе он все что хочет накует.
Я начала ковать немедленное счастье,
И билось сердце громким молотом мое.
Я написала: Дорогая передача!
Потом - спасибо, и немного о себе,
Потом - простите, что я ваше время трачу,
И попросила скорой помощи в судьбе.
А на отдельном бледно-розовом листочке
Я композитору писала самому:
Вы мой кумир, моя судьба… и многоточье…
Без вас на свете жить мне просто ни к чему.
Потом добавила, что он мой светлый лучик,
Про царство темное, конечно, ни гу-гу.
Как хорошо, что нас чему-то в школе учат
И перед ним блеснуть я знаньями могу.
Я расписалась - про Онегина с Татьяной,
И про Герасима и бедную Муму,
Про то, что музыка на сердце лечит раны,
Я намекнула тоже богу моему.
Полюбовалась я на свой красивый почерк,
Решила твердо - надоело мне страдать.
Конверт заклеила - лети, мой голубочек,
Поцеловала и ответа стала ждать.
Я в парикмахерский салон пошла с получки,
Решила химию я сделать для него.
К его приезду надо ж выглядеть получше,
Хоть и без химии я тоже ничего.
Подшила юбку, чтоб коленки стало видно,
Купила клипсы голубые, под глаза.
И так за жизнь свою мне сделалось обидно,
Что накатилась, тушь размазавши, слеза.
Однажды вижу - мой любимый на экране,
И вдруг блондиночка цветы ему дает.
Куда полезла эта дура, он же занят?!
Ко мне приедет он, как только все споет.
Но потянулись дни и долгие недели,
Слетели листья все и снегу намело,
И я подумала однажды: неужели
Мое письмо так до него и не дошло?
Уже всю химию мне срезал парикмахер,
Резинкой черненькой я хвостик собрала.
Давно пора бы мне послать все это… к черту,
А я сидела и, как дурочка, ждала.
Смотрю, законный мой чего-то заподозрил,
Не знаю, что он мог заметить с пьяных глаз?
Пришел однажды и дает мне в руку розы,
Пять лет живем мы, а такое в первый раз.
Потом он спать пошел, а я включила телек,
Шипом от розы укололась и реву.
Глотаю слезы - неужели, неужели
Так без него весь бабий век я проживу?
Летели дни, а он все реже на экране,
То в День милиции, то где-то в «Огоньке».
Вдруг стало легче чуть моей сердечной ране,
И я устала жить в печали и тоске.
Прости-прощай, моя любовь, мой композитор!
Душа еще чуть-чуть поноет и пройдет.
Ведь ты ж мужик, а мужики все - паразиты,
И мой сейчас, небось, подвыпивши, придет.
Хочется нежности, только слово -
скальпель да справочник ампутаций.
Мой пациент отбелел, линован,
там, где тебя нарекли скитаться
между строкою моей и сердцем.
Тот, кто привык резать словом, лечит
то, что другим неподвластно средствам…
Нежность в молчании. Слово - резче.
Скажи, мой ангел, зачем мне крылья, когда так больно их рвут на части?
Ведь небо, ангел, не любит ссыльных - какой бы ни был ты раньше масти.
Глотнувший осень - способен верить, способен выдохнуть эти строки.
А люди, ангел, порой как звери, но вряд ли зверя влекут пороки.
Бежать - возможно, но бесполезно. Февраль забудет свои привычки.
Я сломлен, ангел. А мир мой - бездна. Из бездны бездну - попробуй, вычти.
И я бы падал, но падать скучно и скучно пачкать соленым воздух.
И даже ветер скулит беззвучно, когда изрежет себя о звезды.
Напьемся, ангел? Потом построчно - в чернила все, что таили крылья.
Мне снится небо. До боли точно. И я забуду проснуться ссыльным.
В сороковые годы, чтобы покорить девушку, нужно было быть солдатом; в пятидесятые годы - евреем; в шестидесятые - чернокожим. Теперь, чтобы покорить девушку, нужно быть девушкой.
У этих губ особый вкус,
Особый аромат у тела,
И я немного их боюсь,
К нему я подхожу несмело.
Улыбкой искренней своей
Холодный взгляд я зажигаю,
Никто не знает его грусть,
А мне всё кажется, я знаю.
И что-то есть в его словах,
Так много там двойного смысла.
А я? Всё у меня в глазах,
И тишина опять повисла.
Не говори мне, что и как,
Ведь с ним я становлюсь несмелой,
С ним настоящей становлюсь,
Наивной, нежной, неумелой.
Предвидя разрыв в отношениях, целесообразно осуществить
плавный переход к этому.
не каждый предавший - предатель,
не каждый оставивший - трус.
мы ставим зарубки на датах -
они заживают к утру.
они заживают бесшрамным
бескровным мучительным швом…
на новый тяжёлый подрамник
ложится судьба нагишом
и пачкает белое белым,
мазки мастихином слоя.
из рваного, ставшего целым,
сплетается смысл бытия…
не каждый укравший - преступник,
не каждый ударивший - дрянь.
в помешанном вареве суток
галеры с рабами горят -
бесславно, мучительно, страстно,
под крики прошедших времён…
не каждый вернувшийся счастлив,
не каждый простивший - умён.
«Жди меня, и я вернусь.»
(К. Симонов)
Все прошло обычно и довольно гладко.
Дождь хлестал по стеклам фонаря.
Впереди последняя посадка,
Я сажусь… прими меня Земля
Индикатор зеленью налился,
Шасси вышли, стали на упор,
Занавес дождя чуть приоткрылся,
Полоса мелькнула под крылом…
Я домой вернулся из полета.
Где-то там, в полночной тишине,
Светится в ночи мое окошко
Силуэтом женщины в окне
Взгляд тревожный, устремленный в темень
Руки крепко сжаты в кулаки:
-Пусть полет закончится нормально
Всем ненастьям неба вопреки…
Ты не знаешь, как в ночном полете
Звезды глаз твоих, светили в тишине,
И любовью. Ожиданьем встречи…
Путь домой прокладывали мне.
И когда я поднимаюсь в небо
Знаю, что вернусь домой опять.
Нет на свете для меня препятствий,
Потому что Ты умеешь ждать.
Пир, веселье, танцы, тосты…
Но узнать мне довелось -
Не ко всем приходит в гости
Добрый Дедушка Мороз.
К тем, кто курит сигареты
И дымит, как паровоз,
К тем приходит незаметно
Добрый Дедушка Склероз.
К тем, кто дринкает нехило
Водку, раку, кальвадос,
Ром, коньяк, вискарь, текилу -
К тем приходит Дед Цирроз.
К тем, кто гиподинамично
Мягким местом в кресло врос,
К тем приходит, как обычно,
Добрый Дедушка Артроз.
К тем, кто ест икру лопатой,
Оливье за возом воз,
Огурцы, кефир, купаты -
К тем приходит Дед Понос.
К тем, кто зол и невоздержан,
И всегда бубнит под нос,
Может забрести, конечно,
Добрый Дедушка Психоз.
Тех, кто сексом занимался
Не на шутку, а всерьез
Тех, на радость педиатрам
Посещает Дед Прирост.
Так поднимем же бокалы,
Чтоб не проливать нам слёз,
Чтоб здоровья прибывало
И пришёл к нам Дед Мороз!
Мы с другом не случайно проторчали
На птичьем рынке битых полчаса.
Там рядом с голубями продавали
Поджарого, породистого пса.
Он не скулил просительно и тонко,
Но чувствовал печальный свой удел.
Хороший пес был. Настоящий. Только
Я больше на хозяина смотрел.
Совсем мальчонка, стоя над собакой,
Держал в руках колечко поводка,
И под большой поношенной ушанкой
Два грустные мигали огонька.
Толпа тесней парнишку окружала,
И растирал он слезы кулаком,
Когда она в лицо ему дышала
Похмельным перегаром с табаком.
В столице нет тревожных троп таежных,
Где лес дремуч, а зверь клыкаст и лют.
Но мало ль где еще собак хороших
Не от хорошей жизни продают.
Однако ни полста рублей, ни сорок
Никто не собирался отсчитать.
Пес нравился, да оказался дорог,
Хозяин же не думал уступать.
Толпа вокруг галдела - не редела,
И, будто голос собственной вины,
Я слышал: - Так мне мамка не велела,
Нам эти деньги, дяденька, нужны.
Я чувствовал, как сердце часто бьется,
А друг, уже карманы потроша,
Сказал: - Добавь мне, вижу, взять придется,
Ведь хороша! Чертовски хороша!
Он так расправил плечи в этой давке,
Чтоб сразу напрочь отстранить беду:
- Держи-ка, брат, да пулей, пулей к мамке,
А за собакой вечером зайду.
И дыма клуб пустил неторопливо,
И молча вслед парнишке посмотрел…
Он жил красиво, с детства жил красиво,
Да и собак он с детства не терпел.
1973
Не отпускай меня, пожалуйста,
держи - насколько хватит сил.
Не дай отчаянной усталости
об избавленье попросить…
Я так люблю тебя. И мучаю.
И страшно мучаюсь сама…
Но ты же знаешь - мы везучие,
нам на двоих одна тюрьма,
одна сума, одно безумие,
один до дыр затёртый Чиж.
И мы б давно от боли умерли,
себя пытаясь разлучить,
но мы воюем, держим, держимся,
хватаем прошлое рукой,
воспоминания о нежности
cплетаем с яростной тоской,
и ждём, как дара, малой малости -
уменья друг без друга жить.
Не отпускай меня, пожалуйста,
насколько хватит сил - держи.
Уйдет любовь,
С тобой повздорив,
Ты ей не мсти,
Прости ее.
Несчастье,
Как чума,
Опасно.
Таящий вирусы обид,
Один заблудший
и несчастный
Несчастьем сотни заразит.
Страшно покинутых страданье,
Когда оно плодит собой
То жалких,
Ждущих подаянья,
То злых,
Готовых на разбой.