мой первый бал
глаза горят
уста ласкал
твой нежный взгляд
о матушка прошу же, _ грим снимите…
моя душа трепещет, ах овации
украдкой же смеюсь.
о боже, _ опять вы батюшка нотации…
в детских речах только мороженое
крикнут и топнут, _ купи пироженое
и еще в тире тра-та-та…
детский парк, открывай ворота
мысленно твердя, _ не надо
я виски подливал себе,
и этой ночью как награду…
взглянул в развратную постель
У нас в душе всегда неугасающие тлеют угольки,
Готовые в любое время засиять в огне и оживиться…
И вот уже костёр взмывает кверху пламя язычки,
Когда на них подует ветерок из чувств родившийся.
Ничто не в силах разгоревшийся огонь любовный загасить.
Однажды вспыхнув, обречён любимых вечно согревать.
Его тепло нежнейшее, не причинит ожога сердцу,
Ему не страшны отчуждения и раставаний холода,
Своим единственным избранникам он сохраняет верность,
Страдания и боль не в состоянии он причинять.
И никогда костру любви остывшею золой не стать,
Лишь временная страсть оставить может пепелище,
Когда в поддержку ей не добавлять любовного огня,
А настоящим вечным чувствам не нужны дровишки.
Любовь самодостаточна и вечно пламя от её костра!
Снова давит изнутри то Нечто,
Заставляя в руки взять перо.
Беспощадно и бесчеловечно
Вырывая на листки нутро.
Не даёт уснуть, терзает душу,
Сверлит мозг противным червяком,
И стучит в висок, и шепчет в уши,
В темноте висит под потолком.
И порою вижу очень ясно
Это НЕЧТО я внутри себя.
Слушай, НЕЧТО, как же ты ужасно!
Но ещё ужасней без тебя…
Пожелай мне удачи. Так просто! Просто так, невзирая на память, не вставляя больные вопросы в рамки «искренность», «совесть»: все ранит. Я забыл твой растерянный голос на исходе прошедшего лета, красных листьев осенняя повесть гонит с улицы время под пледы. Время топит тоскливые будни в тишине холодов и тревоги, и бегут равнодушные люди, и мелькают дома и дороги.
Мир в тумане осеннего смога, ночи день ото дня холоднее, и по воле обычного рока, в листьях золота наша аллея.
Пожелай мне удачи. Так просто. Обнимая застывшие реки, ночь объедет больные вопросы в звездном небе на искорке Веги. И зима нарисует узоры, на воде и на окнах. По листьям пробежится зима дирижером, - ветер времени, старая истина. Он сметет цветовые просторы невесомой, белесой поземкой, и начнется другая история, Новый год и застывшие кромки. Грани осени - легкая вечность, ты забудешь обиды и снова поплывут тихо нежные речи - красотой, бесконечностью слова.
Пусть слова ничего и не значат, дымкой стелются в новую осень, словно листья летают. Иначе - едет город в предзимнем обозе.
Пусть на этой осенней планете в тишине холодов время плачет, плачет снова, болеет и бредит.
Пожелай мне как прежде: Удачи.
Я встречу тебя на рассвете…
Ворвешься стремительно в дом…
Весенний порывистый ветер…
Моим стал навязчивым сном…
В глазах бесноватые искры,
А взгляд обжигает огнем…
Дыханием первым, весенним…
Увлек по траве… босиком…
Пройдем по цветущему саду…
В улыбке - солнца лучи…
Устроил сердцу засаду…
Смеясь, потерял ключи…
Солнца кусочек в ладони…
Пригоршнями искры тепла…
Чтоб эту весну запомнить…
На долгие зимы смогла…
Я помню тебя… слышишь, ветер?!
Тепло твоих губ, твоих рук…
Я встречу тебя на рассвете…
Чтоб не было больше разлук…
Душа моя, люблю тебя,
Люблю тебя, как мать младенца,
Прошу тебя давай пройдём
Пройдём по этой жизни вместе!
Душа моя будь милосердной
Не плачь и не кори меня,
Душа моя будь терпеливой
Не оставляй меня, и не беги!
Давай пройдём по жизни вместе
Преодолев все тернии
Закончив здесь свои дела
Взовьёмся мы под небеса,
И растворимся навсегда!
Ты сказал - это просто. И было предельно просто.
Разошлись по касательной, не подошли по ГОСТам.
Пережили друг друга /как голод, войну, чуму/.
Повзрослели, покрылись памятью, как коростой,
И однажды проснулись братьями по уму.
Я любила всех твоих женщин за то, что им Ты совсем не казался светел, недостижим.
Я давала себе совет, /как дает санитар зажим/,
Отпускать тебя с каждым выдохом из груди,
Приговаривать - Бог с тобой, уходи.
Ты остался внутри, самой прочною из пружин,
Научив говорить с собой сдержанно, как с чужим,
Верить «светлому завтра» и прочей безвкусной лжи.
Что до правды, ей свойственно быть своей.
Её больше в изгибах твоих плечей,
Чем в любой из теорий, наук, доктрин.
Упаси её, Господи, стать ничьей,
Ведь «ничейность» - удел ветров и безродных псин.
И последнее: (Рад ты, или не рад?)
Ты оставил на память ценнейшую из наград.
Ты оставил мне - слово - звенящее, как ручей:
Надави посильнее - не горечь, но нежность брызнет.
Ведь за то, что ты - слез и стихов моих казначей,
Я люблю тебя больше, чем в первую из ночей,
И сильнее, чем все мои девять жизней.
Я не живу я существую без
тебя. Я просто погибаю свою
память вечно теребя. Уехать
из страны, начать сначала?
Но если бы ты знал, как я здесь без мечты страдала.
Мечтой был ты. Теперь ты навсегда останешся мечтою.
Никто не знает что борюсь
сейчас сама с собою. Душа и сердце говорит люби. А разум умоляет, сама себе не лги. Ты знаешь что сюда он не вернется. И больше он тебе не улыбнется. Не позвонит, не спросит: как ты дорогая? Уже ведь утро семь
часов, пойди мне сделай чая.
Не скажет больше Маська
приезжай, мне плохо без
тебя и я скучаю. Потом
добавит пумпурумчик ты же знаешь, что тебя я обожаю. Я знаю ты не можешь быть
один. Сейчас возле тебя
полно блядин. Но это все
тебе прощала и прощаю.
Поверь сейчас пишу и губы в кровь кусаю. Боюсь я только
что кого-то назовешь ты дорогая. Еще боюсь что мной
пренебрегая. Ты скажешь ей что любишь и скучаешь.
Боюсь забудешь образ мой.
Мои глаза. Забудешь что по жизни я шиза. Которую все
любят, обожают. Но, а за что,
все сами до сих пор не понимают. Сегодня 23е
сентября. Сегодня мысленно
просщаюсь я с тобой. Я буду
говорить что больше не люблю. А мимо вдруг
пройдешь. Я буду делать вид,
что я тебя не узнаю. Я буду
улыбаться пусть на глазах
слеза. Кто спросит я скажу,
что дым попал в глаза. С ума
сводить и голову кружить. Я буду всем вокруг. Ни кто не догадается что навсегда
останешся ты для души моей
недуг. Я все начну сначала. И не позволю чтоб меня хоть
что-то огорчало. Начну на жизнь смотреть глазами
фальши. Теперь я буду
думать как жить дальше. Я буду жить как все, лишь
только для себя. Кем захочу
воспользуюсь и брошу. Но больше не одену на себя.
Любви тоскливой тягостную
ношу.
Я больше никогда не позвоню
По номеру, знакомому до дрожи,
Пусть всё ещё надеюсь и люблю,
Едва ли это нам с тобой поможет.
Не будет сказка явью в этот раз,
И сны другие скоро нам приснятся,
И никогда огнём холодных глаз,
Твоих мне не придётся обжигаться.
И как бы нас с тобою не влекло
Ушедших дней несбыточное чудо,
Нам не вернуть душевное тепло,
Я больше никогда твоей не буду.
Я не виню тебя за горечь слёз.
Прости за всё, чего я не сказала.
Благодарю, что было так всерьёз,
Так горячо, так искренне, но мало…
…Волна океана… Гранит
волнореза…
И как-то все зыбко… хотя и навечно.
Сначала шла теза - потом
антитеза…
Ты знаешь… я знаю. И звезды
на Млечном.
Ветровка - не в помощь. Иди-
ка поближе…
Когда ты приедешь? Что в лучшем, что в худшем…
Зимой мы о пляже, а летом о лыжах…
Ты знаешь… я знаю. Давай о насущном.
С утра на работу… мне в общем-то тоже…
Разбудишь? А завтрак? Я сделаю ужин…
Мы разные очень - но в чем-то
похожи…
Ты знаешь… я знаю. Что я тебе
нужен.
Как грезилось… грезится…
будешь ли грезить…
И сон наяву… и прощания
привкус…
И холод разлук… телефонная
мерзлость…
Ты знаешь… я знаю. Судьбы
вечный искус.
Колотится сердце - всю правду
наружу…
А чудо? Что чудо… Все будет
как хочешь.
Сейчас пережить бы нам
зимнюю стужу…
Ты знаешь… я знаю. Мы сможем. Ты сможешь.
Бывает. Что с места - в карьер.
Переломы…
Бывает без них. Но существенно реже…
У мира в запасе имеются
догмы…
Ты знаешь… я знаю. Условия те же.
Сыграем. И сладок тот привкус
победы…
Дорога важна - и туда, и обратно…
Я, солнце мое, безусловно
приеду…
Ты знаешь… я знаю. А точно
тридцатый?
Всё сильнее спадают джинсы,
И всё чаще трясутся руки…
Нет, я выживу, ты не бойся.
И, Бог даст, не пойду ко дну.
Пусть глаза закрываю линзы
Тёмно-серой тоски, разлуки.
Ты сбывайся там, думай, стройся
И ныряй в свою глубину.
Я же здесь, пару лет поплачу,
Поозлоблюсь и стану жёстче.
Пострадаю, переболею.
И в итоге стану другой…
И, дай Бог тебе милый мальчик,
Чтоб однажды, холодной ночью
Не пришел ты к закрытой двери,
Той, что мог бы открыть ногой…