Мне остался на память чёрный плащ Казановы…
Я смотрю на него, вспоминая Весну,
И слезинка с ресницы вдруг скатится снова,
Потому что так жаль уходить в пустоту.
Чёрный плащ Казановы с карминной подкладкой,
Ты меня возвратишь в лабиринты любви,
Где на улицах города, тихих и гладких,
Баркароллы звучат от зари до зари.
Мы так счастливы были, но знали, наверно,
Что когда-нибудь кончится наша Любовь.
Не последним был ты… Я, конечно, не первой…
И уже никогда нам не встретиться вновь.
Нам, расставшись, уже ничего не исправить,
Я лишь сниться могу тебе… снова и снова…
От тебя навсегда мне остался на память
Символ краткой любви - Чёрный плащ Казановы.
Я видел сон. там я парю.
В поднебесье над морскою пучиной.
Внизу средь вод ищу, ищу.
Брега, живет в которых, счастья половина.
И я парил, и я искал, и видел все краса морские.
Был у одних диковинный причал.
А у других брегов скалы крутые.
Китов семейство бороздило гладь.
Фламиного розовых в лагунах стаи.
Я видел паруса разорваны в шторма; наверно не смогли убрать.
И полный штиль. Как хорошо, что я летаю.
И я парил на, воздух встав, крылом.
Шел низко чтобы сыскать ту, что желанна.
Чей образ я однажды в тумане голубом.
Увидел где-то в снах, таких обманных.
Слезы в подушку, сокрытые раны.
Не замечаем, не признаем.
Как часто любви мы наносим изъяны.
На чувства. пылали что, просто плюем.
Обиды наносим, не сознавая.
Однажды назад возвернутся они.
Как часто любовь мы превращаем.
В боль на душе и горькие дни.
Давно прошел восторг щенячий
От первой близости интимной,
И я теперь обычный мачо,
В народе - просто кобелина.
Сколько женщина может выстрадать…
Сколько выплакать может она…
А потом, приходя на исповедь
Так сказать… виновата сама…
Сколько может любить и маяться…
Всё и всем без обиды прощать…
А потом вдруг виниться и каяться…
И виновной себя считать…
Сколько может она надеяться,
Что и ей улыбнётся Судьба…
И когда-нибудь, всё изменится…
И в окошко заглянет весна…
Сколько силы, терпения и жалости
Каждой женщине Бог подарил…
Просто вы их любите, пожалуйста…
Он для счастья их всех сотворил…
Идёт принцесса, обходит лужи
Спешит принцесса готовить ужин.
Придёт на кухню, поставит кофе
Ошпарит душу стекляшке-крохе.
Закурит в кресле - увы, привычка,
Любуясь грустно, как гаснет спичка.
Две чашки кофе потом, и книга
И снова вечер короче мига.
Постель принцессу прижмёт, со вздохом -
И та ответит коротким - охом.
Погасит лампу - свою подругу
На службу завтра и вновь - по кругу.
Мерцает светом вечерний город,
Идёт принцесса, шагает гордо.
Ничья - владыка, ничья - невеста,
Да, да, без трона и королевства.
Ведь так бывает: родишься где-то,
Глядишь, ошибся - не та планета.
А рыцарь где-то покормит кошку,
Но что поделать, коня ведь нету?
Наложит риса большую плошку,
С тоскою тихой возьмет котлету …
И с книгой сядет… Уже без света,
С луной одной, что в окне сияет…
Быть может там, вдалеке, хоть где-то?
Его принцесса сейчас засыпает …
Ведь так случилось, что нет драконов,
И где искать ее, непонятно…
Среди постылых кирпичных склонов?
Где лишь будильник лютует внятно …
Идет принцесса, обходит лужи…
Торопится рыцарь, средь зимней стужи…
Не то столетье, не та планета…
Быть может столкнутся они хоть где-то?
Банальны истины, избиты и стары, как мир…
Желаемый обман ласкает слух и завораживает лестью,
Уводит в мир иллюзий, завлекает в миражи.
А правда, откровения не ценятся, не интересны.
Подобие себе искал и ложь привычную заполучил.
Кого бы ты сейчас ни обнимал,
Желаю полюбить ее. Наверно…
Так важно, чтобы кто-то понимал,
Мелькал и, даже, действовал на нервы.
Кого бы ты сейчас ни целовал,
Хочу, чтобы любимым был без меры.
По сути, человек - ничтожно мал,
Когда ему - ни помощи, ни веры.
Когда ему и летом и зимой,
Одно лицо - блондинки и брюнетки.
И как невыносим этот покой.
А смелые мы все по малолетке…
И что бы ты сейчас ни возразил,
Когда мы чувственно с тобой погасли,
Я из последних вымотанных сил,
Тебе желаю искренне: будь счастлив!
Поздний вечер заметает вьюга.
В свете фонарей лишь круговерть снегов.
Спешат все по домам, в лоно уюта.
И только двое на углу спрятались в альков.
Два человека лет преклонных.
Пережидали непогоду да и труден путь.
Метель мела, но помощи сторонних.
Они не ждали, им просто надо было отдохнуть.
Они долго стояли прижавшись к друг дружке.
Полами* пальто он укутал ее.
Взяв в руки свои ее в морщинку ладошки.
Долго дышал, отдавая тепло.
Вьюга мела, заметала округу.
Два человека продолжили путь.
Он нежно любимой поддерживал руку.
Чтоб легче во вьюгу могла та шагнуть.
Улиц пустынность, буйство погоды,.
Не может любовь охладить.
Они через жизнь, все стихии, невзгоды.
В сердцах смогли сохранить.
И душа и голова, кажись, болит, -
Верьте мне, что я не притворяюсь.
Двести тыщ - тому, кто меня вызволит!
Ну и я, конечно, постараюсь.
Нужно мне туда, где ветер с соснами, -
Нужно мне, и все, - там интереснее!
Поделюсь хоть всеми папиросами
И еще вдобавок тоже - песнями.
Дайте мне глоток другого воздуха!
Смею ли роптать? Наверно, смею.
Запах здесь… А может быть, вопрос в духах?..
Отблагодарю, когда сумею.
Нервы у меня хотя луженые,
Кончилось спокойствие навеки.
Эх вы мои нервы обнаженные!
Ожили б - ходили б как калеки.
Не глядите на меня, что губы сжал, -
Если слово вылетит, то - злое.
Я б отсюда в тапочках в тайгу сбежал, -
Где-нибудь зароюсь - и завою!
1969
знаешь мишка, мне всё надоело, знаешь мишка, я так голодна, до чегожь в этом мире всё странно, папок много, а мамка одна. моя мамка ушла с новым папкой, это пятый в этом году, обними меня плюшевый лапкой, я в кроватку тебя уложу а на утро прийдёт мать украдкой, на полу у окна дремлет дочь, рядом мишка с приподнятой лапкой, он как будто её гонит прочь. знаешь мишка… мне всё надоело… знаешь мишка… уйдём в другой мир… там где… мамка детей своих любит, там где… папка бывает один.
Для меня эта ночь - вне закона,
Я пишу - по ночам больше тем.
Я хватаюсь за диск телефона,
Набираю вечное ноль семь.
«Девушка, здравствуйте! Как вас звать?» - «Тома».
«Семьдесят вторая! Жду дыханье затая…
Быть не может, повторите, я уверен - дома!..
Вот уже ответили.
Ну здравствуй, это я!»
Эта ночь для меня вне закона,
Я не сплю - я кричу: «Поскорей!..»
Почему мне в кредит, по талону
Предлагают любимых людей!
«Девушка, слушайте! Семьдесят вторая!
Не могу дождаться, и часы мои стоят…
К дьяволу все линии - я завтра улетаю!..
Вот уже ответили.
Ну здравствуй, это я!»
Телефон для меня - как икона,
Телефонная книга - триптих,
Стала телефонистка мадонной,
Расстоянье на миг сократив.
«Девушка, милая! Я прошу - продлите!
Вы теперь как ангел - не сходите ж с алтаря!
Самое главное - впереди, поймите…
Вот уже ответили.
Ну здравствуй, это я!»
Что, опять поврежденье на трассе?
Что, реле там с ячейкой шалят?
Мне плевать - буду ждать, - я согласен
Начинать каждый вечер с нуля!
«Ноль семь, здравствуйте! Снова я». - «Да что вам?»
«Нет, уже не нужно, - нужен город Магадан.
Не даю вам слова, что звонить не буду снова, -
Просто друг один - узнать, как он, бедняга, там…»
Эта ночь для меня вне закона,
Ночи все у меня не для сна, -
А усну - мне приснится мадонна,
На кого-то похожа она.
«Девушка, милая! Снова я, Тома!
Не могу дождаться - жду дыханье затая…
Да, меня!.. Конечно, я!.. Да, я!.. Конечно, дома!»
«Вызываю… Отвечайте…» - «Здравствуй, это я!»
1969
В который раз лечу Москва - Одесса, -
Опять не выпускают самолет.
А вот прошла вся в синем стюардесса как принцесса -
Надежная, как весь гражданский флот.
Над Мурманском - ни туч, ни облаков,
И хоть сейчас лети до Ашхабада,
Открыты Киев, Харьков, Кишинев,
И Львов открыт, - но мне туда не надо!
Сказали мне: «Сегодня не надейся -
Не стоит уповать на небеса!»
И вот опять дают задержку рейса на Одессу:
Теперь - обледенела полоса.
А в Ленинграде - с крыши потекло, -
И что мне не лететь до Ленинграда?!
В Тбилиси - там все ясно, там тепло,
Там чай растет, - но мне туда не надо!
Я слышу: ростовчане вылетают, -
А мне в Одессу надо позарез!
Но надо мне туда, куда меня не принимают, -
И потому откладывают рейс.
Мне надо - где сугробы намело,
Где завтра ожидают снегопада!..
Пусть где-нибудь все ясно и светло -
Там хорошо, - но мне туда не надо!
Отсюда не пускают, а туда не принимают, -
Несправедливо - грустно мне, - но вот
Нас на посадку скучно стюардесса приглашает,
Доступная, как весь гражданский флот.
Открыли самый дальний закуток,
В который не заманят и награды,
Открыт закрытый порт Владивосток,
Париж открыт, - но мне туда не надо!
Взлетим мы, распогодится - теперь запреты снимут!
Напрягся лайнер, слышен визг турбин…
А я уже не верю ни во что - меня не примут, -
Опять найдется множество причин.
Мне надо - где метели и туман,
Где завтра ожидают снегопада!..
Открыты Лондон, Дели, Магадан -
Открыли все, - но мне туда не надо!
Я прав, хоть плачь, хоть смейся, - но опять задержка рейса -
И нас обратно к прошлому ведет
Вся стройная, как «ТУ», та стюардесса мисс Одесса, -
Похожая на весь гражданский флот.
Опять дают задержку до восьми -
И граждане покорно засыпают…
Мне это надоело, черт возьми, -
И я лечу туда, где принимают!
1967
Это тоже пройдёт, как всё в жизни когда-то проходит.
Отболит, отскулит, будто раненый пёс. И затихнет.
Не нужны станут больше: ни слов твоих нежных наркотик,
Ни попытки любовь отыскать в них, как логику в шифре.
Надоели задачи, в которых полно неизвестных.
Мне б немного тепла… У мужского плеча отогреться.
Чтоб уткнувшись в него, не бояться разверзшейся бездны,
Чтобы жизнь мне казалась простой и понятной, как в детстве.
Я сегодня скажу: «Уходи, уходи, поскорее!»
Пока есть ещё силы любить и начать всё сначала.
Жить устала я в мире, где наглухо заперты двери…
Почему же опять не смогла… и опять промолчала?..
Бродят
По свету люди
разные,
Грезят они о чуде -
Будет или не будет!
Стук - и в этот вечер
Вдруг тебя замечу!
Вот это чудо.
Да!
Скачет
По небу всадник -
облако,
Плачет дождем и градом, -
Значит, на землю надо.
Здесь чудес немало
Есть - звезда упала.
Вот и чудо.
Да.
Знаешь!
Я с чудесами -
запросто…
Хочешь, моргни глазами -
Тотчас под небесами!
Я заклятье знаю,
Ну скажи: «Желаю!»
Вот и чудо.
Да!
1966