Всю вековую историю Россия на пороге. Всегда мы шли путем своим и часто не туда. И потому у нас и дураки, дороги. И потому ждем светопредставления. Но мы РОССИЯ, мы души потемки. Идем, и возвращаемся, ломаем, строим вновь. А коль наступит светопредставление. В первых рядах усядемся -начала ждем. Нас напугать, когда народ в терпении. Тысячилетия жил. не веруя в царя. Ох* сложно как, повальное неверие. Пока не грянет гром, никто не шолохнется зря.
А я хочу закрыть глаза .и нету сил.
Лишь веки закрываю: там ОНА.
И сны которые Морфей мне приносил.
Там видел лишь ЕЕ КРАСИВЫЕ ГЛАЗА.
Берег морской, ракушки, прибой. Чайки кружат над волною. Ты в даль глядишь, ногою босой. Играешь с водою морскою. Ночь над водой, светит луна. От горизонта дорожкой. Парус вдали навстречу зари. Ты чайкам даешь хлеба крошки. Звезд небосвод, в дали зовет. Взлетать или ждать, ты решаешь. Музыки звук кафешек вокруг. Думы твои нарушают. Берег морской, бьется прибой. Сердце стучит неустанно. Хочется ввысь, и в полет над водой. В далекие дивные страны. Я видел тебя, этот сюжет. В коротеньком сне что под утро. И вот записал сноведений момент. Какой же был сон этот чудным.
Дети к папе и с вопросом: что такое эскимо. Стыдно стало папе, носом он подпер окна стекло. Мама, вытирая руки, хотела выслушать ответ. Но только громкое молчание и перегар, ответа нет. А дети все не унимались, вопросы сыпались из уст. На кухне мама убиралась, в глазах слеза, на сердце грусть. Молчанием папа открестился, и дети сели за игру. А мама в кухне прослезилась и позвала всех ко столу. Был ужин скромный без изысков. Одна конфета на двоих. Один сюжет из жизни многих. Одна печаль семей иных.
Недавно совсем, век какой-то назад. Общение лишь друг против друга. Где двое ловили брошенный взгляд. Слова о любви в жар и в вьюгу. Там мили и версты рвали сердца. И души томились в печалях. А ныне все проще, в общении средства. На вкусы все, в разных деталях. Общаемся мы только жаль, что печатно. Не видя, не слыша, только экран. А если бы вдруг стало видео внятно. И мы визави, позади быта план. Такая идея возникла. Наверно. События я тороплю. Ты прости. Как скажешь, так будет. Как удобно, так верно. Главное то, что общаемся мы.
Однажды выйдя на балкон. Увидишь парус там на горизонте. Забьется сердце, в мыслях промелькнет: наверно ОН. Идет по морю, паруса во фронте. Кружатся чайки, сопровождая борт на пирс. Ты на балконе и душа трепещет. И ветер вдруг донес: *а вот и я, встречайте МИСС*. На кухне кран забытый водою плещет. Ты на балконе, вглядываясь в даль. Стоишь и ждешь, там к борту трап подали. Срывает ветром с плеч накинутую шаль. Уносит в сторону порта, как маячок кричащий: здесь, здесь. ждали. Озябнув, ты уходишь, невыносимо ждать. Сомнения, сомнения, сердечко сильно бьется. А там по трапу с борта сходит ОН, он плыл, так как не мог летать. И шальку подобрав пошел как будто бы по ниточки, который к дому вьется. Такой вот сон приснился мне опять. Повесть Грина в современном стиле. Мой милый друг, как плохо, что не могу летать. Я б прилетел, ну хоть на час, преодолев все эти многочисленные мили.
А где-то средь морей есть острова.
Нога человека там не ступала.
Там воздух жасминовый, прозрачна вода.
Цветы необычные формой кристалла.
В прудах плещет рыбка златой чешуей.
Берег в лагунах, дельфины играют.
Коралловый риф с морскою водой.
Спорит. Красоты, данные нам, охраняет.
На многие мили шторма стороной.
Обходят божественно райское место.
Вот так бы взлететь, и туда, в тот покой.
Чтоб кров возвести для любимой. Быть вместе.
Точка, тире, точка-точка, тире.
В эфир улетают мои позывные.
Через море воздушное шлю я тебе.
Мечты сокровенные, грезы ночные.
Про то как скучает сердце мое.
Про то как мечтает оно о любви.
Как ищет любимую, счастье свое.
По свету летят позывные мои.
Все обыденно, определенно
И признаний друг другу не слышим…
И живем как-то монотонно,
Только в такт с тобой вместе дышим.
Почему-то сходятся мысли
С полувздоха и полувзгляда.
Понимаем обычно сразу
что друг другу сейчас нам надо.
И пространство полно тобою,
Для другого здесь места нету.
Только ты живи, дорогой мой!
Для меня ты один на свете.
Это выше любви, поверьте!
Это чувство другой системы.
Это просто необходимость,
будто кровь, что бежит по венам.
Ты холоден, как лед. И вряд-ли мне подвластно
стать той, которая сумеет растопить
ту глыбу… Остаюсь бесстрастно
печаль свою в пустой душе томить
Но всё-же, этой странной маетой отравлен разум
И ветер тщетных перемен затмил глаза
Ты спрятался на дно, ушел в отрыв… Не сразу
утихнет боль в груди, воспрянут паруса
А в душЕ почему-то еще не весна,
В ней поселилась надолго зима,
Грусть и тоска развлекаются с эхом,
Их победить можно лишь смехом.
Сердце весну готово встречать,
Устало оно вхолостую стучать,
Душе б расцвести, ведь март во дворе,
Послушать пение птиц на заре.
Зима, как хозяйка, расположилась,
Не выгнать так просто, сердце смирилось,
Спокойно ему, не тревожит ничто,
Ну, что же пусть так, с ним не спорю давно.
Рубец на рубце, впечатляет картина,
Никого не впускает, но еще не остыло,
Не боится, предательства много познало,
Весна зИму прогонит, так у многих бывало!!!
А.Ч.
Мечтали пастухи своё тавро поставить на мустанга,
Который мог родоначальником породы иноходцев стать,
Рассказывали небылицы про него, а может правду,
Распространялась быстро слава про красавца скакуна.
Билл Смит поведал, как он вороного встретил… спящим.
«Я подошёл к нему довольно близко, а он мёртвый будто…
Я мог ему косичку на хвосте сегодня заплетать,
Так крепко спал, а ветер мне навстречу дует
И он не слышал и совсем не чувствовал меня,
Я стукнул по луке седла и он подпрыгнул на шесть футов.»
У Бетса зародился план, когда такой рассказ услышал
И Билла он решил в помощники к себе позвать,
На пару рядом с водопоем яму глубиной немалой вырыли,
И стали спрятавшись коня с ловушкой рядом поджидать.
А тот прошёл другой тропой, осокою прикрытою.
Но пастухи не растерялись, с тыла забежав к мустангу,
Погнали жеребца на яму, под ноги стреляя по земле
И вот уже казалось, пойман и не миновать засады…
Какая сила помогла? Так перепрыгнул, будто бы перелетел!
Умчался вдаль, чтоб никогда к источнику не возвращаться.
Продолжение следует
Написано по рассказу Эрнеста Сетона-Томпсона «Мустанг-иноходец»
В рациональном мозг так просто убедить,
Душою только в это не поверишь
Когда ж чего-то требует душа,
То мозг пред ней «захлопывает двери»
В согласие их трудно привести-
Жизнь зачастую слишком зло смеётся,
Но кто сумеет этого достичь,
Тот, без движений лишних, своего добьётся.
Мужские руки… Строят и ломают…
А женские глаза… Прощая обнимают…
Мужчина, покидая, предаёт…
А женщина, теряя… ждёт и ждёт…
Мужчина, уходя… Захлопнет нервно дверь…
А женщина вослед… Люблю тебя, поверь… Мужчина- площадь. Женщина-дорога…
Ей ближе, чем ему… До Рая… И до Бога…
А в нашей жизни все возможно,
Только не стоит обольщаться.
Счастливым стать не так уж сложно.
Вся фишка в том, чтоб им остаться.