Суббота. Полдень. «Дамочка - в сторону! Побереги ножки!», раздался у меня за спиной чей-то грубый окрик и… «трехэтажный мат», заставивший съежиться и отскочить в сторону. Мимо «проплыла» тачка, груженная какими-то ящиками, которой мастерски управлял «вежливый гражданин». Увы, нецензурная брань - неотъемлемая часть местного колорита. Как говорят одесситы, матом у нас не ругаются, у нас на нём говорят…
Здесь все друг друга понимают…
…Пожалуй, профессиональным рекламистам мастерству создания имиджа своего продукта впору поучиться у тутошних веселых, остроумных продавцов. Не зря на рынке «Привоз» «делают базар» 80 процентов одесситов и гостей города! И именно здесь в бодрых репликах продающих и покупающих воплощены все правила рекламы.
Давайте медленно пройдемся по «Привозу». Посмотрим… послушаем…
Молодая мать раздумывает у прилавка с яблоками. Рядом прямо на земле кто-то разложил пакеты с импортным соком. Продавщица яблок не выдерживает:
- Я вас умоляю! Вы напоите ребенка вон тем соком, и будете гадать, заболеет он или нет. А мои яблочки?! Вот он попробовал и уже повеселел! И щёчки розовые. Это ж килограмм здоровья, и без обмана! Так сколько вам взвесить?
…На «Привозе» больше покупают «своё», испытанное, а не импортное, неизвестного происхождения. У прилавка с колбасой рядом с продавщицей стоит подружка. Обе миролюбиво «моют косточки» общим знакомым. Подошла усталая с виду женщина. Грустно спросила, что это за новый сорт колбасы. «Подружка» сразу же «включилась»:
- Ты знаешь, Манечка, мои негодяи вчера весь килограмм, что я утром у тебя брала, съели! Правда, я им тоненько, на листочках салатика (она же острая!)… объедение! И сразу видно, что не бумажная! Я, пожалуй, еще возьму.
Покупательница спрашивает робким голосом:
- А она долго хранится без холодильника? Я повезу родным в Москву.
В разговор вступает продавщица:
- Что же мне вас травить? Я же хочу, чтобы вы ещё пришли! - И колбаса покупается…
Иду дальше. Слышу беседу возле овощного лотка.
- Какая-то у вас бледная морковка…
- Мадам! Этот сорт никогда не краснеет! Но вкус говорит сам за себя и за цвет!
- Ну да! Вам же надо продать…
- Вот, попробуйте. Я её вырастил из семян с Алтая. На «Привозе» такая только у меня!
- А дешевле?
- Дешевле вон та, кривая. От стыда - покраснела аж!
Почти все продавцы на «Привозе» обладают хорошими манерами…
Даже в книгах о старой Одессе все герои, попавшие на рынок, говорят с изысканной любезностью. На сегодняшнем «Привозе», конечно, нет катаевской «мадам Стороженко», но нравы - прежние.
- Милая! Что вы на него (окорок) уставились? Берите и доставьте себе удовольствие!
- Хозяйка! У меня ж творог кувшинный! Вы же никогда не будете жаловаться!
- Мадам! Вот вам еще кусочек «на поход». Приходите завтра! Я здесь всегда стою.
- Деточка, у вас нет мелочи? Так если вы не против, я еще кину пару штук (картофеля).
Здесь все друг друга понимают. С легкостью переходят с русского языка на украинский и наоборот, пересыпают речь болгарскими и польскими словами. Хорошие манеры на «Привозе» - это обращение к интересующему вас человеку на том языке, который ему понятен. Какой стимул для овладения народным языком! И никакого принуждения. Так принято!
По-честному, без холестерина!
Раньше приходилось слышать: «Берите мое маслице. Смотрите, какое жёлтенькое! Мы ж из него ничего не берём!» Не будем гадать, что можно взять из жёлтенького маслица, а спросим сегодня:
- Почему это крестьянское дороже того - из Балты?
- Ну, это - без холестерина. А балтское пока еще с холестерином…
Читаю неброские, написанные на кусочках бумаги объявления: «Окорочка куриные. Днепропетровск. Свежие», «Масло крестьянское, свежее», «Масло Белгород-Днестровское, свеженькое», «Масло крестьянское. Балта. Самое свежее на рынке», «Масло крестьянское. Свежее и полезное». Интересно, что цена на масло практически всюду одинакова. Приходится пробовать, но невольно присматриваюсь к «свеженькому» и «полезному». Тем более, на опыте убедилась, что здесь не обманывают…
- Наконец-то нашла гречку! Весь «Привоз» обошла!
Продавщица выдерживает паузу. Понимает, что возьму любую гречку:
- Гречка у нас замечательная!
Это она не нахваливает, а просто подтверждает правильность моих действий.
У соседнего прилавка женщина растерянно:
- Не знаю, эти брать конфеты или вон те…
- Эти не рекомендую, - сообщает продавщица доверительным голосом.
…И покупательница не уходит. Берёт «другие» конфеты и благодарит.
Рядом две пышнотелые украинские красавицы торгуют овощами. В голос хвалят свои яблоки. Первая - громко: «Яблочки, вкусные яблочки! Покупаем вкусненькие яблочки!». Вторая некоторое время повторяет слова соседки, а потом заводит: «Яблочки! Молоденькие, с дерева. Покупайте яблочки без нитратов».
На «Привозе» царит благодушие. Все понимают хитрости друг друга и сочувствуют друг другу. И покупают, покупают «вкусненькое», «свеженькое», «домашненькое».
Это - лишь попытка рассказать о короле рынков. А для того, чтобы в полной мере ощутить местный колорит, нужно приехать, потолкаться в торговых рядах, попробовать всевозможную снедь, что-нибудь купить. Вам обязательно понравится: без покупки отсюда не уходит никто!
Здесь все друг друга понимают.
Мне иногда безумно хочется побыть одной в самых разных местах… А еще лучше спрятаться в каком-нибудь пустом месте, громко крикнуть, прочувствовать эхо этих удаляющихся звуков… Можно и раствориться в них, разлететься, как горсть песка на тысячу песчинок… И как будто нет времени, пространства, этих внутренних дурацких стереотипов, нет предрассудков на счет собственного прошлого.
Нет этих навязчивых звонков от знакомых, нет людей, которые раздражают и постоянно указывают, где и как ты ошибаешься, да и нет тех, кто вечно советует тебе то, что ты понимаешь, а сделать не можешь. Нет даже той грусти, которая иногда бывает в часы, когда сам свою жизнь разбираешь по кусочкам, как мозаику, и снова собираешь, анализируя свои поступки. Более того, на этом уровне нет никаких ощущений: ни любви, ни слабости перед тем, к кому испытываешь чувства, но это и не пустота… Когда ты ощущаешь, что тебя ничего не волнует… Нет забот, нет мыслей, будто ты что-то делаешь не так… Нет никаких планов и дум о работе, нет ничего, а только ты, как горсть песка, которая рассыпается и смешивается с воздухом. Представляешь себя в воображении песком, и в этом твоя сила, свобода, безмятежность. В таком процессе внутреннего полета и и восприятия можно ощутить полное спокойствие. И чем дольше сохраняется внутри именно эта фаза, тем лучше. Когда происходит внутри такое-знайте, что это не безумие, а просто вы достигли гармонии вне всяких рамок и обстоятельств…
Он немного косолапит, носит краденые шмотки и курит каждые полчаса. У него серьга в ухе, и он улыбается так, что я не хочу ничего больше кроме его улыбки. Он - бестолочь и мальчишка. Странная штука любовь…
Когда бабушка с дедушкой ругались, бывало и сильно очень, он всегда всё с той же неугасаемой любовью говорил: «вот когда-то же эту дурочку я и полюбил»)))
Он приехал через год. Укладывал нашу дочку спать, гладил по волосам. А я сжимала руки под одеялом, и щебетала всякую ерунду, лишь бы не погладить его и не проболтаться, что безумно скучала по нему. Потому что приехал он подавать на развод… Люблю.
Сегодня после тяжелого трудового будня кондуктор в троллейбусе вместе с билетом положил мне в ладошку 3 конфетки. Милотааа
Муж перед каждым праздником спрашивает, что мне подарить, а я каждый раз отвечаю «всё, что надо, ты мне уже подарил». У нас прекрасная семья и хорошие детки.
Помню, как зимой гулял. В темноте. Один. И рядом за мной бегал мой пес. Всегда со мной ходил. До магазина, до остановки. Слушал музыку, когда выходил выгуливать его, чтобы не сидел просто так. Умер в августе. Безумно скучаю по нему.
Материнская любовь - это что-то невероятное. В детстве нам достаточно было лишь попасть в объятия мамы и мы уже ничего не свете не боялись. Мама всегда готова отдать все ради своего ребенка. Материнская любовь - это самое сильное, что есть в мире.
Заметил что малыши кругом щебечут про Новый год, про деда мороза. Песенки из садика поют. Причем делают это везде- в очереди на кассе, в маршрутке и метро, просто на улице. Хожу довольный весь день) скоро НГ)))
- Сема, вот ты, если б была у тебя группа музыкантов, ВИА типа, ты бs как бы ее назвал?
- Гм… Нуу, положим «Переложи бублики»
-… Сема, ты в своем уме, что за бред ?! - ты только представь… Конферансье, весь такой во фраке, сандалях… и прочих канделябрах… Выходит на сцену и сообщает - Дамы и Господа! Сейчас выступит вокально-инструментальный ансамбль «Переложи бублики» Ты че ?!!
- Да? А «Поющие трусы», значит нормально? Нормально ?! - я тебя спрашиваю.
- Ну, эээээ… то ж трусы… а то какие-то бублики.
- Ну… тогда два варианта - или «Поющие бублики»… или «Переложи трусы»… Вот, хоть как хошь - так будет называться моя группа. Точка!
- Ну, Сем, лады… Меня в группу возьмешь?
- Ты это, наливай… а я еще подумаю… прыткий какой.
- Я даже некоторое время убеждала себя, что я с ним… - она задумывается. - Из корыстных соображений. Ну, выгодно по работе, и подарки, и машину хотел подарить. От машины я, правда, отказалась - это уже слишком. Он вел себя как психопат, и я себе придумала, что это все по расчету. Но потом, когда он в себя пришел, успокоился немного, я поняла: ну какая, боже мой, выгода? Это любовь. Ради выгоды я, может, и продержалась бы дня три, но не три года. И секс был такой потрясающий, что уж не знаю, как надо любить деньги, чтобы так с ума сходить.
Подруга рассказывает о любовнике. С которым она уже долгое время пытается расстаться. Такие же чувства она испытывает и к мужу. Они ей все надоели, но она не может без них жить. Тут можно сказать что-нибудь нелепое вроде того, что любовь иррациональна. Но это не так. Наоборот, все очень разумно и логично.
Любовь - это совсем не то, о чем пишут в стихах. Поэзия - про отдельные мгновения, короткие переживания. Это как в «Темных аллеях» Ивана Бунина - выхваченные из контекста чувства и ощущения.
На самом же деле любовь осмысленна и практична. Морган Скотт Пек, блестящий психиатр, писал о личностных барьерах - о всех тех проблемах, которые нам мешают открыто общаться с людьми, мешают испытывать доверие, быть откровенными, быть самими собой. Пек считал, что на стадии того, что мы называем влюбленностью (и длится это двадцать месяцев) самое большое для нас удовольствие в том, что мы снимаем защитные слои - и разрешаем себе быть теми, кто мы есть. И секс, конечно, тоже сближает, потому что мы так же снимаем одежду и становимся обнаженными, то есть беззащитными.
Хотя между нами и сексом огромное количество барьеров. Личностных. Во-первых, надо быть голым, что непривычно с другими людьми и страшно. В Германии есть голые бани (общее место, везде и всегда). В Испании и Дании на пляжах люди полуголые - и не стыдятся ни наготы, ни возраста. Не то чтобы немцам или испанцам эти традиции мешают напиваться перед тем, как познакомиться. Первый секс бывает трезвым разве что у людей без психики или у тех, кто страдает аллергией на алкоголь (но они, как правило, курят сами знаете что).
Секс - это и наслаждение, и дикий стресс. Не будем друг другу врать. Мы все страдаем идеализацией и тела, и секса, и отношений, поэтому то мгновение, когда мы готовы с этих высоких постаментов рухнуть в реальность - вот это нам очень страшно (никогда не знаешь - там, внизу, вода или асфальт?).
У меня лично был любовник, который месяца два или три не мог толком получить оргазм. Да, я вызывала у него такую вот оторопь. Ему нужно было чувствовать доверие и то, что я его не использую, и что он мне по-настоящему нравится.
Иногда доверие в сексе возникает случайно и взаимно, а иногда (если люди чуть более сложно устроены) это требует времени.
Но, конечно, мы все испытываем сомнения.
У меня есть друг, он очень любит секс. Мне иногда кажется, что он уверен - люди придуманы, чтобы заниматься сексом. У него есть несколько постоянных связей, и он очень редко выходит за эти рамки. У него нет комплексов, он не моралист (наоборот), просто ему скучно опять проходить всю эту процедуру, когда ты привыкаешь к человеку, узнаешь его и вы вместе расслабляетесь в сексе.
Преодоление этой дистанции особенно сложно для северных людей. По происхождению северных. Южане более пылкие - благодаря темпераменту они немедленно испытывают такие бурные чувства, что все эти барьеры просто разлетаются на куски. Но преграды, конечно, тоже есть - люди не цветочки и пчелки с их практичным опылением.
Любовь же тут при том, что через двадцать месяцев у тебя есть шанс, наконец, ее испытать. Все, что было раньше, - это уборка пространства от собственных комплексов. И настройка сексуальных и социальных отношений. Вы занимаетесь сексом, встречаетесь, ходите в кино и в рестораны, знакомитесь с друзьями. А дальше влечение может пройти. Геи почему-то в этом смысле работают как часы - очень многие расстаются через два года: двадцать месяцев плюс пару месяцев на разочарование, терзания и сожаления.
Но может случиться и так, что люди, наоборот, начинают друг на друга влиять. Они помогают стать лучше, умнее, веселее, et cetera. И если понимают, что нуждаются в этом и дальше, что есть большой потенциал - вот тогда это любовь.
А лютики-цветочки, «я помню чудное мгновение» и прочая мишура - это все декорации. Красиво, что уж там, но не более того. И тоже покрывается пылью.
Влюбленность - это самое сложное. Люди еще боятся, сопротивляются. Часто ведут себя непредсказуемо и глупо и даже жестоко. Поэтому знакомая и убеждала себя, что любовник просто ей выгоден: она не могла найти соотношение между отличным сексом и невротическим поведением и пыталась дать себе рациональный ответ. В период влюбленности люди настолько противны, насколько могут себе позволить. Или они странные в это время. То есть никакого безоблачного счастья, никакой гармонии в хаосе. Это все может случиться потом. Но не сейчас.
Мою подругу охватывает ужас, когда она думает, что придется опять начинать с кем-то отношения. И больше всего ее нервирует, что снова придется сексуально привыкать. Она дружит с бывшими любовниками - и вот из стадии «почти любовь» они возвращаются к отношениям только ради секса. Это, правда, технически и эмоционально лучше, чем новые партнеры. Ты знаешь человека, не стесняешься его, ты можешь обращаться с ним просто и не стараешься выпятить все лучшее в себе - от груди до интеллекта.
Поэтому, знаете, почти смешно, когда некто закатывает глаза, вздыхает и говорит: «Хочу влюбиться…» Это как «хочу работать 24/7 бесплатно - и чтобы унижали». Конечно, патока первых мгновений, когда все пахнет и цветет и когда можно опять рассказывать все эти старые анекдоты из своей жизни и удивлять всем тем, от чего другие уже устали, - это приятно. Но за это приходится расплачиваться бесконечными тревогами и вопросами, ответы на которые может дать только время.
- Если я думаю, что могу в человека влюбиться, то я просто убегаю, - говорит знакомая.
Она с трудом выкарабкалась из долгих, счастливых и трагических одновременно, отношений. Ей не хочется снова нервничать и выстраивать отношения.
Я понимаю ее. Но я придумала себе другой способ справиться с этими личностными барьерами. Я просто остаюсь самой собой. С кем угодно. Где угодно. Это тоже сложно, но прелесть в том, что тебе не нужен человек, с которым ты разрешаешь себе быть настоящим. Тебе не нужно это маленькое укрытие. И это хорошо, потому что убежище - это всегда немного бункер, где ты изолирован и где ты все равно ощущаешь страх перед тем миром, который снаружи.
Разумеется, я хочу любви, но не такой, как скафандр. Я хочу ощущать воду и воздух, и солнце, и ливень. И даже если мне иногда страшно, никто не защитит меня лучше, чем я сама. Ведь, как сказал Оскар Уайльд, «любовь к себе - это начало романа, который длится всю жизнь».
Знаменитый 1998 год, внезапный и стремительный кризис. Мне 21 год, я только начала писать в журналы и развелась с мужем. И вдруг все рухнуло. Издания, с которыми я работала, либо задерживали гонорары, либо перестали платить совсем. Двести долларов США казались приличной зарплатой, на которую соглашались мои однокурсники, выпускники МГИМО.
Это было время, когда мне почти буквально нечего было есть. Сбережений в 21 год у меня, разумеется, не было. Мой дневной рацион составляли морковка, сметана, хлеб и дешевые карамельки. Ужинать я ездила на любой конец Москвы к чуть более обеспеченным друзьям.
Однажды я сидела совсем грустная, даже в некоторой панике от полной невозможности что-либо изменить прямо сейчас, и вдруг на меня снизошло вселенское равнодушие и умиротворение. Варианта-то всего два варианта: либо я все-таки умру от голода, либо все наладится и деньги откуда-то возьмутся. И действительно, они откуда-то взялись - как только я успокоилась.
Это я к тому, что любому экономическому кризису сопутствуют паника и депрессия, что естественно. Но только бывает, что и паника, и депрессия становятся уже движущей силой этого кризиса.
Я отлично помню, как в «Коммерсанте» вышла статья, общий смысл которой был в том, что Альфа-Банк разоряется. И деньги у меня тогда были именно в Альфа-Банке. Причем я вернулась с отдыха, и мне нужно было снять хоть немного наличных. Ради этого я и пошла в банк, где увидела огромную толпу напуганных газетой вкладчиков. Одновременно магазины на всякий случай перестали принимать карты Альфа-Банка. Было весело. В итоге Альфа-Банк перестал выдавать наличные, что спасло и банк, и деньги вкладчиков.
Паника - отличный способ создания хаоса и проблем.
Сейчас все в легкой истерике из-за того, что рубль дешевеет. Да, это отвратительно. И всегда кажется, что вот только-только в твоей жизни все стало хорошо, как происходит очередной коллапс, и тебя отбрасывает назад. Но эти потрясения - часть нашей жизни. Они происходят постоянно. Хорошо уже, что не война и не революция. Без крови и разрухи.
Мы в России помним самое дно. Когда мы покупали любую еду - только потому, что она еда. Мои друзья месяца два жили на мешке риса и кураги. В гости вместо бутылки вина приносили оливковое масло - бесценный подарок.
США, Канада, Германия прошли через Великую депрессию (сейчас депрессию называют рецессией, чтобы не звучало так депрессивно). После войны Европа была разорена - люди не могли купить детям конфетку (почитайте мемуары Кита Ричардса из «Роллинг Стоунс»). Все это случилось в обозримом прошлом - это жизнь наших бабушек, родителей. Нефтяной кризис, развал СССР, черный вторник, 1998 год, 2008 год - мы прыгаем по кочкам всю жизнь. Не считая наших личных финансовых неприятностей.
Вот мы сидим с другом, и он ужасно переживает. Зарплата в рублях. Как ни странно, у меня тоже (как у всех). И я зарабатываю намного меньше, между прочим. Он заламывает руки: «Что делать? Что делать?» Что тут можно сделать? Сократить расходы. Переключиться. Вписаться в новую реальность. Других вариантов нет.
Это такой процесс жизни: каждый день происходит что-то новое, и не всегда приятное. Сегодня ты можешь себе позволить в любое мгновение уехать на месяц в Южную Африку и есть там их жирных крупных устриц, а завтра покупаешь сосиски подешевле.
Стабильность - это большой и светлый миф. Ее никогда не было и никогда не будет.
У нас вот падает рубль, а вся Европа задушена налогами, и они только растут. Государство под любым предлогом найдет способ отобрать деньги у граждан. Если ты работаешь, например, в Дании и получаешь огромную зарплату, то не увидишь своих денег до самой пенсии: после всех выплат, включая аренду квартиры, у тебя на руках будет нечто, чуть превышающее прожиточный минимум. А цены в магазинах, между прочим, высокие. Конечно, это утешение, что когда-нибудь ты станешь обеспеченным пенсионером, но только вот никто не может угадать, что случится через двадцать лет. Граждане США, например, в 2008-м отлично пролетели со своими пенсиями: в фондах быстро сгорела часть денег на старость. Не говоря уже о знаменитом банкротстве энергетической компании Enron, которая оставила всех сотрудников без сбережений.
Но люди все равно покупают, ходят в рестораны, ездят в отпуск - как говорится, караван идет. Сейчас нас, судя по всему, здорово ограбят, а потом все, как обычно, наладится.
Мой отец, великий поэт Игорь Холин, родился в Гражданскую войну, был в детском доме, был беспризорником, военным, официантом, поэтом, торговал антиквариатом. Он задел почти всю историю ХХ века, увидел все самое страшное, что случилось за его 80 лет. Он был бедным и богатым, он трижды умирал: два раза на Мировой войне, последний раз по-настоящему, от рака, он был одиноким и несчастным, сидел в лагере, был мужем, отцом, гением, идолом, любимцем женщин, объектом ненависти, писателем, которого не публиковали, которому не разрешали работать. Когда я думаю о его жизни, то понимаю, что наши мелкие страдания, все эти потери дохода в 20% на курсе валют, все эти переживания (есть устрицы в ресторанах или нету их) - все это мелкая пыль, которой мы придаем слишком много значения. Да, это важно, но не настолько, чтобы психологически зависеть от того, на что ты не можешь повлиять.
Мы можем только продолжать работать, веселиться, даже тратить деньги на глупости (пусть и умеренно).
С бывшим мужем у нас была такая договоренность: когда мы оказываемся в финансовой дыре (а мы часто там бывали) - надо пойти и спустить последние деньги (в нашем положении это означало либо поездку в Питер, либо ресторан, а в особо запущенных случаях - поход в кино). Надо забыть о том, что ты на грани бедности - или ты за нее выйдешь и навсегда останешься там.
Да, это все такие мистически-экономические манипуляции вроде «парадокса бережливости», но они почему-то удивительным образом работают.
Жизнь продолжается. Ничто не должно мешать нам быть счастливыми и веселиться, даже если нет денег. Мы же все уже сто раз ощутили на себе, что «нет денег» - это временное. А вот депрессия - навсегда, стоит только начать.
- Это называется «демократия»? - возмущенно вопрошал он. - Люди голодают, бьются в нужде. Но живут они при «демократии». Чего же, мол, еще желать! «Демократия - вот что важно», даже если голодаешь, мерзнешь, если тебя втаптывают в грязь. Я так скажу: если от демократии нет проку, ее надо выбросить на свалку. Вот вы готовы взяться за любую работу, согласны на черствый хлеб и не просите отбивных; вам внушили, будто это страна равных возможностей. Скажите мне: можно ли демократией накормить голодных детишек, дает ли она вам право высоко держать голову, гордиться своей страной? Какая же польза от демократии?
Однажды короля Артура поймал другой царь и посадил в тюрьму. Потом он его пожалел и сказал, что отпустит его, если тот ответит на один очень сложный вопрос. Королю Артуру давался год, чтобы найти ответ. Если он не сможет ответить, то будет казнён. Вопрос был: «Что на самом деле хотят женщины?»
Король Артур опрашивал всю женскую половину своего королевства в течение года, и никто не дал ему ответа. Наконец, ему сказали, что одна старая ведьма может дать ему ответ, но её цена будет очень высока. У короля не было выбора, он пошёл к ней и спросил, что она хочет. Она хотела выйти замуж за его лучшего рыцаря Гаваина. Ведьма была жутко страшная, старая, противная и с одним зубом.
Артур сказал, что он не хочет заставлять своего друга это делать и лучше умрёт. Тем не менее, Гаваин сказал, что жизнь Артура важна для всего королевства, и он согласен жениться на старой противной ведьме. После этого ведьма ответила на вопрос Артура.
Она сказала, что женщины больше всего хотят распоряжаться своей собственной жизнью.
После этого жизнь Артура была спасена, все радовались, и наступило время свадьбы. Рыцарь Гаваин был настоящим джентльменом, в то время как ведьма отвратительно себя вела, ела руками во время свадьбы.
Когда наступила свадебная ночь, Гаваин, скрепя сердце, зашел в спальню. Перед его глазами лежала самая красивая женщина, которую он когда-либо видел. Он удивленно спросил, что случилось. Ведьма ответила, что в благодарность за хорошее отношение к ней, когда она была страшной и противной, она согласна половину времени быть молодой красавицей, а половину времени - старой ведьмой. Затем она сказала, что он должен выбрать, какой он хочет, чтобы она была днем, а какой ночью. Гаваин задумался. Хочет ли он, чтобы днём его видели с красавицей, а ночи проводить со старой каргой, или иметь днем страшную ведьму, а ночью быть с красавицей? Он решил дать ей решать самой. После того как она это услышала, она сказала, что всегда будет красавицей, потому что он её уважает и даёт ей возможность распоряжаться своей собственной жизнью.
Так какова мораль этой длинной истории? Мораль такова - не имеет значения, красивая ваша женщина или страшная, умная или глупая. Под всем этим она всё равно ведьма…
Мы предусмотрели все: надели строительные каски, наушники и очки и когда наша, сделанная нами петарда Ба-Бах-нула… только у Мишки упали штаны, но все бы ничего - они у него всегда падали, хуже что в домах вокруг вылетели все стекла и это в мороз. Но у нас был и план отступления - мы спрятались в заброшенной церкви, а так как было очень холодно пришлось разжечь костер прямо внутри, за что тоже попало от родителей… Но это потом… На тот момент, мы были счастливы, что отсалютовали только что наступивший Новый год и мы были старше на один год. Да, были старше, кое чему научились, поумнели и набрались такого опыта, что следующий Новый год мы отсалютовали уже на окраине. Правда немнОжечко загорелся сарай бабы Дуси, но козу нам удалось вытащить и спасти в сарае у Мишки. Баба Дуся баба с большой фантазией заявила в милиции, что мы подожгли сарай, чтобы инсценировать смерть животного, а саму козу пустили на шашлык. Но мы вернули ей драгоценную козу и баба Дуся была очень счастлива. Так мы каждым годом росли, учились, умнели и набирались опыта. Теперь у Мишки уже не падают штаны - он носит подтяжки и у нас у всех есть внуки, которых мы учимся нянчить.
Гарвардский профессор Джозеф Най, которому принадлежит патент на термин «мягкая сила», опубликовал на днях статью о русской мягкой силе. Вернее, о её отсутствии. Дескать, нечем больше России привлекать мир на свою сторону, а потому и вынуждена она либо подчинять его кулаком, либо покупать. Все потому, что Кремль загнал под лавку неправительственные организации и не терпит никакой критики. В то время как в Америке мягкая сила это «институты гражданского общества, университеты, фонды и - внимание - поп-индустрия». Дальше следует скромное такое заявление: «Именно свободное от цензуры гражданское общество и его готовность критиковать политических лидеров позволяет Америке сохранять мягкую силу даже тогда, когда другие страны не одобряют действия американского правительства».
Иными словами, даже если вы не любите Буша или Обаму за то, что они кого-то бомбят, вы не перестанете жрать в Макдаке, слушать Леди Гаагу и смотреть по пятницам голливудское барахло в местном кинотеатре. Потому что такая у Америки всемогущая мягкая сила, до такой степени вы завидуете ее неправительственным организациям. Мистер Най - знатный шулер, конечно. Но едва ли идиот (иначе кто бы пустил этого меломана работать в Пентагон).
Най прекрасно понимает, что никаких свободных от цензуры организаций в его стране нет. Что передача власти от одной партийной династии другой там уже давно напоминает викторианскую Англию или поздний Рим. Что полемика на основных телеканалах - это тотальная имитация полемики, поскольку она сводится к бешеному обсуждению любых второстепенных частностей («Какой формы зад у Ким Кардашьян? Кто похитил ребёнка? Нападёт ли на нас Северная Корея?»), но никогда не касается сути («Кто контролирует бабло?») Да и, положа руку на сердце, обо всех этих достоинствах американского гражданского общества остальной мир просто знать не знает. Так почему же Макдональдс, рокенролл и Голливуд прочно держат его за горло? Потому что это рынок. Это рынок, на котором обращаются мысли, чувства, вкусы, мечты и желания. И свою долю на этом рынке США защищают с таким же остервенением, как и контроль над рынком нефти, продовольствия, золота, алмазов, оружия.
Это рынок звукозаписи. Это рынок телевизионных рейтингов и радийных ротаций. Это рынок наружной рекламы. Это рынок дизайнерских идей. И если на компьютерном рынке мир вынужден выбирать между Майкрософт и Эппл, то на культурном он будет выбирать между Джастином Бибером и Джастином Тимберлейком. Между Сексом в Большом Городе и Любовью По-американски. В то же время в свое масскультное пространство Штаты не пустят никого. Ни одна посторонняя птица не залетит в их хит-парады. Никакие туземные Тату, Парки Горького и Борисы Гребенщиковы. Никаких Звягинцевых. Никаких Фон Триеров. Их удел - категория foreign в каталоге ITunes или Netflix. Когда-то я очень удивился, узнав, что весь европейский музыкальный контент, знакомый нам по эфиру MTV в 90-е, американцам попросту неизвестен. Вот не существовало для Америки группы The Prodigy. Вообще. Ни в каком виде (если не считать 2−3 концертов). Есть несколько исключений вроде Битлз или U2, но и эти исключения обычно делались только для «братского английского народа». Концепция мягкой силы проста - мы никогда даже не попробуем ваше, но вы всегда будете жрать наше. Вы будете подражать нам, но мы никогда не будем подражать вам. Люди - это мы. Обезьяны - это вы. Вот что такое американская мягкая сила. Она основана отнюдь не уникальности или художественной ценности материала, а на жёстком контроле над каналами его распространения. Вы узнаете о ваших культурных запросах из нашей утренней электронной рассылки.
В чем же уязвимость позиции мистера Ная? Есть ли у этого гарвардского старикашки ахиллесова пята? Разумеется, есть. Дело в том, что миру, в общем-то, порядком надоело находиться в положении обезьяны. Поскольку американская система деградирует (это, кстати, очень хорошо видно по голливудским сценариям), а навязывание культурного стандарта происходит все с большим ожесточением, мир начинает испытывать тошноту. Завтра эта тошнота перейдёт в рвоту. Кровавую, скорее всего. Если популярная музыка от Индии до Перу звучит на один манер, то и в Индии, и в Перу появляются люди, которых это раздражает. Тут можно разглядеть и какой-нибудь закон Ньютона - про действие и противодействие; и закон рыночного равновесия - пресытившись американским, рынок требует «неамериканского» (а то и антиамериканского); и контуры нового культурно-антиколониального движения, подобного народно-освободительным революциям 40−60х годов. Те революции, между прочим, никогда бы не состоялись без помощи СССР.
Собственно, в этом и состоит уникальная возможность, уникальная миссия России Сегодня. Раши Тудей то бишь. Если 7 дней в неделю человека кормят сникерсами, в какой-то момент ему начнёт сниться гречневая каша. Наша мягкая сила - это отторжение, вызванное вашей мягкой силой. Это и вправду дзюдо, наверное, в каком-то смысле. Ваш удар оборачивается нашим ударом. Вокруг России мир будет объединять не столько любовь к России, сколько нелюбовь к Америке. Поскольку Россия - единственная на планете сила, аргументированно поставившая под сомнение силу американскую. Других таких сил нет, а в случае гибели России может и не будет никогда. Вот в чем российская исключительность. Вот в чем российская привлекательность. Не в том, какой диапазон у Анны Нетребко, а в том, что Анна Нетребко не боится помочь Донецку. Не в том, что Валерий Гергиев - великий музыкант, а в том, что Валерий Гергиев играет на руинах Цхинвала.
Да, нашей мягкой силе не помешала бы новая версия Коминтерна. Культурного Коминтерна. Он был бы таким же ночным кошмаром для Запада, как и его предшественник. Помните, в сказке о Мальчише-Кибальчише главный буржуин спрашивает:
- Нет ли, Мальчиш, тайного хода из вашей страны во все другие страны, по которому как у вас кликнут, так у нас откликаются, как у вас запоют, так у нас подхватывают, что у вас скажут, над тем у нас задумаются?
В 43 Сталин согласился упразднить Коминтерн - в обмен на Второй Фронт. Разумеется, воссоздать его на олигархическом фундаменте невозможно. Отшатнувшаяся от «русского мира» Украина показала, что такое «мягкая сила» зурабовых и абрамовичей. Но мы ввязались в драку, которая заставит страну или погибнуть, или рано или поздно перейти на другой фундамент. И мы изменимся. И новый Коминтерн у нас ещё будет. Вы мягкие, как гамбургер? Мы мягче. Мы - вата. Готовьтесь.
Мне нравится нежная красота весны, жаркая, знойная страсть лета и яркий сумбур осени, но больше всего я люблю ледяное, белоснежное совершенство зимы. Зима - как чистая страничка, сверкающий бриллиант всего года. Зима охлаждает все чувства, замораживает их, усыпляет, как анестезиолог, и, как опытный хирург, отсекает ненужные, уже изжитые. Она даёт возможность отдохнуть от страстей, трезво подумать и, в конце-концов, заснуть в её нежных-снежных, пуховых обьятьях. Пусть потом будут весна, лето и осень с их яркой непостоянностью, пьянящими ароматами и сладко-солёным вкусом дождя, смешанного со слезами, на щеках, зато сейчас, зимой, тишина и расслабленность, и успокаивающее прикосновение снежинок к душе, к сердцу, к мыслям…
Я люблю, когда выпадает первый снег, как он едва-едва прикрывает землю и тает от неосторожного прикосновения. Зима - это не старуха, это нежный ребёнок с его первыми попытками улыбнуться, сесть, пойти, заговорить. Зима ласковая и добрая, маленькая заговорщица, которая позволяет спрятаться от всего мира за её лёгкой снежной шалью. И можно на миг почувствовать себя одной из её снежинок, лететь, кружась и танцуя…
БЕЛЫЙ ЛЕБЕДЬ.
По зеркальной глади крошечного пруда плыл белый лебедь. Смотрит, а навстречу ему плывёт другой лебедь, только чёрный.
- Простите! - очень удивился белый лебедь. - Разве это Австралия?! Ведь чёрные лебеди водятся только в Австралии!
- Это зоопарк, - грустно ответил чёрный лебедь.
ПРЕДЕЛ НАГЛОСТИ
Волки отбили от стада и окружили молодого упитанного барашка.
- Господа волки! - жалобно проблеял бедолага. - Если уж так случилось, то пусть я достанусь на обед самому отважному из вас, самому благородному и красивому, одним словом, самому-самому!..
- Докатились, - вздохнул старый облезлый волчара. - Эти бараны нам, волкам, уже и условия диктуют!
ОТКРОВЕННОСТЬ
У одного волка спросили, не стыдно ли ему обижать маленьких и беззащитных.
- Стыдно, - согласился волк. - Но вкусно.
ОБИДНОЕ СЛОВО
Повздорили два комара.
- Кровопийца! - сгоряча обозвал один из них другого.
Повисла неловкая пауза.
- Я хотел сказать - «молокосос»! - наконец исправил ситуацию комар.
АВТОРИТЕТ
Чтобы поднять свой авторитет, один Воробей заключил фиктивный брак с Орлицей.
За большие деньги.
И взял фамилию жены.
Результат не замедлил сказаться.
- Как же измельчали орлы… - таким было общее мнение.
Клиповое мышление
Современная философия всё менее склонна к академизму в своих рассуждениях. И не потому, что её потеснили писатели-интеллектуалы, а потому, что она, спасаясь от схоластических проблем познания, обживает поэзию и искусство, которые говорят человеку больше, чем может сказать ему наука. Сегодня нейронауки, ставшие модными, пытаются научиться говорить не только о мозге, но и о сознании. Они хотят вернуться к Аристотелю, полагая, что картезианство, трансцендентализм и феноменология слишком сложны, болтливы и пустопорожни.
Две стратегии
Научному миру известны две большие стратегии в попытке окончательно разъяснить публике вопрос о том, что такое сознание. Это американский проект и европейский. Американский проект готов на каждый нейрон посадить наномашину для регистрации импульсов, европейский - желает создать действующую компьютерную модель сознания, замещая нейроны микропроцессорами.
Скачок Природы
Философия идёт другим путём. Она полагает, что человек вообще рождается как художник. И это даёт о себе знать в наборе практик, используемых человеком. Есть практики, в которых сознание не нужно. Например, сознание не нужно для игры в шахматы, для того чтобы сделать рубило, для обучения компетенциям в школах и университете. Оно не нужно для того, чтобы получить Нобелевскую премию.
Сознание нужно для того, чтобы краснеть от стыда. А также для того, чтобы взрывались галлюцинации. Сознание и есть не что иное, как взорвавшаяся галлюцинация, синтез реального и воображаемого. Сознание нужно затем, чтобы форма, линия, цвет или слово могли причинить человеку страдание, чтобы они могли перевести его в экстатическое состояние. Эту же мысль Ницше формулировал иначе. Он говорил, что природа, которая не делает скачков, всё-таки один раз его совершает. Результатом этого скачка является появление художника, философа и святого. С них начинается человек вообще. Все остальные люди являются лишь подготовкой к человеку.
Сознание художника имеет два свойства: изображение и воображение. На эти свойства указывает наскальная живопись. Сознание даёт о себе знать в жесте, в смущении, в аффекте самовоздействия. Сознание не нужно для вычислений, для языковых практик и практик знания. Сознание требуется не для познания, а для практик самоограничения. Для того чтобы что-то знать, мы должны уже знать.
Клиповое Сознание
Но что происходит тогда, когда наше - уже - понимание замещается интернетом и мы не доверяем своим ощущениям, если они не выражены в слове? Что происходит с сознанием, если оно, как зеркало, разбивается на осколки и теряет связь с символом? Сможет ли оно передать нам свойство целостности? Или оно не нужно нам, и мы, как звери, привязаны к жизни и для нас невыносима тишина одиночества?
Когда утрачивается связь с - уже - пониманием, тогда возникает клиповое сознание. Слово сlipping обозначает всего лишь подборку газетных вырезок на определённую тему. Клип прост, как натюрморт. Это лоскут, часть, не отсылающая к целому. И одновременно клип, требует грёз, фантазий, которыми заполняется место отсутствующего целого.
Время
Любое мышление требует времени и сосредоточенности на чём-то одном. Нельзя думать и говорить одновременно. Клиповое сознание нас спрашивает: вы хотите думать? Пожалуйста, думайте, но думать - значит быстро думать. Вы хотите понимать? Ради бога. Но понимать - значит быстро понимать, а не танцевать герменевтические церемониальные танцы. Всё, что мешает быстро думать и быстро принимать решение, должно быть оставлено без внимания. Клиповое сознание - это монтаж. Оно не обобщает, а выдумывает.
Быстроте мысли мешает увалень-язык. Клиповое мышление старается избежать встречи с языком, свести к минимуму его присутствие. Поэтому первый признак клипового мышления - это языковой минимализм. Мгновенное схватывание сути дела происходит в образе или наглядной схеме. Клиповое мышление интересует не способ связывания одного суждения с другим, а наглядное изображение мысли в целом.
Другим признаком клипового мышления является обращение не к опыту, а к воображению. Опыт закрывает возможность связи с априорными ресурсами мышления. Воображение как раз использует эти ресурсы. Визуальное мышление актуализирует их.
Особенность клипового сознания состоит в том, что его нельзя представлять как поток. Оно перестаёт течь куда-либо. Это сознание вне времени. Это серия взрывающихся галлюцинаций, лопающихся пузырей субъективности, обусловленных сжатием границ антропологического в человеке. Человеческое теперь задаётся технически, как-то, что не воображает и расположено вне самоаффектации. Коммуникация съела самость. Человек перестал узнавать самого себя.
Мир как визуальная Комната
Клиповое сознание не мыслит, а визуализирует мир. Оно делает невидимое в мире видимым. Где мыслят, там, конечно, не существуют, а где существуют, там не мыслят. Напротив, визуализируют там, где существуют, а существуют тогда, когда возможна визуализация. Клиповое сознание работает по принципу зеркального отражения в визуальной комнате.
Возможны два способа вовлечения сознания в социальную онтологию. В одном случае возможно мышление. В другом - визуализация. В первом случае точка зрения прикреплена к субъекту. Во втором - зрение никому не принадлежит, оно не прицеплено ни к какому Я. Точка зрения существует, как щепка, брошенная в ручей, без всякой заинтересованности в бытии ручья.
В визуальной комнате нет времени. Поэтому все восприятия одновременны и воспринимают себя. Я и есть восприятие Я. Если сознание уклоняется от мира и направлено на Я, то в зеркальной комнате оно ищет себя и не узнаёт себя. Когда мы видим себя в зеркале, мы знаем, что мы перед зеркалом, а не в зеркале. В зеркальной комнате бесконечное множество самоотражений, и мы не фокусе, не в центре. Мы не узнаём себя, мы не знаем, где мы стоим перед зеркалом. Всё отражение. Если бы мы узнали себя в некоем центре, то тогда мы бы стали тем, что Гуссерль называл трансцендентальным Я.
Логос природы
Природа запрещает человеку отождествлять бытие и мысль о бытии. Она против Парменида и против Хайдеггера. Грезящая материя должна лишиться грёз, то есть онтологического, чтобы оставить только онтическое. «Бытие не тождественно мысли», - говорит нам всё живое и неживое. Жизнь - это не логика, а абсурд. Чтобы не было абсурда, грёзы материи нужно закупорить. И только в этом случае будет возможна эволюция, возможен отбор. Если бытие равно пониманию бытия, то эволюция невозможна. И человек невозможен. Ведь человек - это девиация, отклонение от тождества. Как назвать того, кто не отличает бытие от мысли о бытии? Сумасшедшим. И первым это, видимо, понял Парменид. Что будет с человеком, если для него съесть банан и подумать о том, чтобы его съесть, одно и то же? Он умрёт. Его забракует эволюция. Поэтому для человека важно научиться соединять воображаемое и реальное.
Если сознание - это набор образов, склеенных между собой в одну эмоционально раскрашенную картину, то клиповое сознание - это монтаж картин-иллюзий, которые мы сами себе показываем. Но показываем мы их себе не потому, что хотим удовлетворить свою потребность в галлюцинациях, а потому, что мы знаем гораздо больше, чем можем высказать.
Наука о прошлогоднем снеге
Наука «экономика» окончательно стала частью исторической науки. Способность что-либо предвидеть - одинаковая. Способность управлять чем-либо - сравнимая. Экономисты тут даже послабее. К микрофонам их допустили, пургу нести дозволили. Но их камлание влияет на слушателей недолго. Особенно в периоды, когда внешний мегарегулятор всей экономической жизни напоминает о своей абсолютной власти, объявляя новый курс рубля.
Они, конечно, начинают галдеть и объяснять, почему температура таяния прошлогоднего снега была именно такой. Но уже к концу их феерических речей в эфире появляется Мегарегулятор и говорит всей стране, как ей жить следующие сутки.
И на кой они все нужны - эти самые экономисты? Раньше в планово-экономических отделах предприятий сидели тётеньки-экономистки, они подсчитывали требуемый расход материалов для изготовления продукции, планировали сроки изготовления… Нонешние это, быть может, и могли бы освоить, но нет в стране производства. А сколько на один день торговли завезти в лавочку изюма, любой торговец знает с детства. Без всяких экономистов.
Определённо - экономисты в России не только не нужны, но и вредны. Потому что продолжают создавать порочную иллюзию существования «экономической науки». Если бы они дружной толпой обсели московские вокзалы, нарядились в яркие одежды и приставали бы к прохожим со словами «Мущина, хотите я курс евро на завтра вам лично нагадаю и приворожу?» - общество их терпело бы. Потому что оно, общество, терпимо по отношению к не слишком агрессивным гадалкам и мелким мошенникам.
Есть и ещё один - вполне респектабельный - путь социализации экономистов: зарегистрировать религиозную секту. Учение уже создано, даже сразу с ересями и отступниками, пантеон святых и мучеников такой, что любая религия позавидует. Они бы сохранили свои сообщества, тусовки и даже получили бы освобождение от налогов. Ну и требы кое-что приносили бы, торговлишка амулетами и оберегами… Да мало ли что ещё.
А стране - польза: и под присмотром, и не мешают развиваться.
«- Все преходяще, милая Алиса, - жевал довольный Филин. - Все стареет собаки, женщины, жемчуг… Вздохнем о мимолетности бытия и возблагодарим создателя за то, что дал нам вкусить того-сего на пиру жизни. Кушайте и вытрите слезки .»