Не в каждой мышеловке есть сыр)))
Вечно правит время нами,
Оно нас портит временами,
Закон придуманный не нами,
Не объясняется словами.
Мы зовём себя богами,
Век за веком и веками,
Но ударяемся мы лбами -
Оставаясь оригами.
Только истина прекрасна, лишь она любви достойна.
Если мы спорим, и считаем, что выиграли спор, что правда на нашей стороне, а другой человек при этом остался униженным или оскорбленным, то зачем эта правда. Давайте, если уж спорить, то спорить с любовью, чтобы не было выигравших и проигравших.
Некоторые считают, что пить надо меньше, другие считают, что пить надо больше, но все сходятся в одном-пить надо…
Иногда искатели правды находят только приключения на свою голову…
Новые чувства, как глубоководное погружение, можно всплыть, можно утонуть в любви, а может и судорога схватить.
С появлением сайта «Одноклассники» вечера встреч в школах стали бессмысленными)))
Раз обидел женщину… Второй раз обидел… Третий… Она-то простила и без «прости»… А как она «ляпнула правду», так ты, ёптыть, обиделся… Ну и флаг тебе в руки!!! На правду дураки обижаются!)))))
Кроха сын пришёл к отцу
И спросить решился:
Папа, папа я хочу
Знать, как появился!
Папа покраснел как рак
И сказал, стесняясь:
Вобщем, сын, считают так:
Деток носит аист…
Папа, я живу в Москве!
Здесь одни вороны!
И не надо вешать мне
На уши макароны!
Это верно, это так…
Ну тогда допустим…
Мы пошли в универмаг…
Ты лежал в капусте…
Папа, папа, что за бред?!
Это нереально:
Человека покупать -
Это ж криминально!
Ну не знаю я ответ -
Мне работать надо!
Может объяснит секрет
Тебе этот мама…
Мама тоже чушь несёт!
В ваших мыслях ветер!
Дурачок и тот поймёт,
Как берутся дети!!!
Вобщем так: хочу сестру!
Объясни же маме,
Что детей заводят все -
Лёжа на диване!!!
Зарулила я в бутик -
Чёрт понёс по кой-то фиг,
Там увидела ЕЁ…
Эту блузку… Ё-моё!!!
Фильдиперсу метров семь,
Вырез - титьки видно всем,
А на попе - бант большой.
Видно - сделано с душой.
Долго думать не могла,
Тыщу баксов отдала
И, напялив прямо там,
Подалась в универсам.
К распродаже подошла…
Бляха-муха, во дела!
Блузка… Тысяча рублей…
Точно копия моей…
Фильдиперсу метров семь,
Вырез - титьки видно всем,
И на попе - бант большой.
Тоже сделано с душой.
И, от злобы посинев,
Пирожков с десяток съев,
Чтоб картошки прикупить
В рынок вздумала пойтить.
За картошкой я иду,
Вижу - в шмоточном ряду…
Блузка… Тридцать три рубля…
Ёпти… В точности моя!!!
Фильдиперсу метров семь,
Вырез - титьки видно всем,
А на попе - бант большой.
Накололи… Но с душой…
Отходя в вечность, христианин надеется на милость Божию к подвизавшейся душе. Безбожник видит за гробом лишь мрак небытия. Но Промыслом Божиим неверующий обретает веру.
Произошла эта история в страшные 30-е годы XX века. Кровавым вихрем проносились аресты. Закрывали монастыри, разрушали храмы, расстреливали священнослужителей. В небольшом уездном городке отец Иоанн, приходской диакон средних лет, прямо после службы получил предписание явиться к оперуполномоченному.
- Присаживайтесь, Иван Евстафиевич, - молодой опер в пенсне указал на привинченный к полу стул. - Лично к вам мы претензий пока не имеем. А вот настоятель вашего храма нас очень беспокоит. Ознакомьтесь, пожалуйста, и подпишите.
«Призывал к свержению советской власти», «в проповедях поносил партию и правительство», «возглавляет тайную организацию контреволюционеров-тихоновцев» - стандартные фразы доноса. И внизу его, отца Иоанна, фамилия!
- Поставьте только дату и подпись. Вы же советский человек?
- Я не подписываю доносов! Настоятель, отец Василий - честный человек, настоящий пастырь. Хотите меня расстрелять - расстреливайте! Эту дрянь я не подпишу!
- Подпишешь, куда ты денешься… И не таких святош обламывали!
Опер недобро усмехнулся. Взяв отца диакона за руку, завел в кабинет напротив. Там перед следователем сидела молодая женщина и плакала.
- Фамилия? Имя? Возраст? - посыпались вопросы следователя.
- Синицына Александра, 23-х лет, работница «Облрыбтреста», замужем, проживаю…
- Дети есть?
- Двое… Сёмка и Мишка…
- За что задержали?
- Не знаю. Только что двое в штатском остановили на улице и предложили пройти «куда следует».
Обернувшись к отцу диакону, опер медленно произнес:
- Это я приказал задержать первую попавшуюся. И если вы, «отец Иван Евстафиевич», немедленно не подпишите документ, то гражданка Синицына, работница, мать двоих детей, будет расстреляна! Ясно тебе?
- Я ничего не подпишу!
Женщина завыла в полный голос.
Опер явно не шутил. Дал ей звонкую пощечину:
- Заткнись, дура! Ты-то в Бога веришь?
- Не-ааа!
- Видишь, какие они, попы? Им только бы свои шкуры спасти. Всегда с вас кровь сосали, а вы - хоть подыхай! Им-то все равно! Вот и вся их ВЕРА!
- Вы отпустите меня, я их ненавижу. И Церковь ихнюю, и веру, и Бога…
Словно очнулся от этих слов отец Иоанн. Больно слушать ему хулы. Не может он предать отца настоятеля. А девчонку эту, глупую… жалко! Не дай Бог с таким сердцем смерть приимет - прямиком в ад! А ведь и за нее распялся Христос…
- Не бойся, дочка. Никто тебя не тронет. Мы с отцом Василием свой путь к Богу знаем. Дай Боже и тебе свою дорожку к Нему найти. Давайте вашу бумагу. Я подпишу…
Настоятеля забрали в тот же вечер. Через два дня пришли и за отцом диаконом. Господь дал им возможность встретиться в тюрьме, и настоятель одобрил нелегкий выбор отца Иоанна. Вскоре оба претерпели мученическую кончину.
Р. S. Говорят, что именно эту историю рассказала своим сыновьям, отцу Симеону и отцу Михаилу, монахиня Афанасия (в миру Александра Синицына).
Скажи, мой друг, как путь найти прямей,
Когда притворство - общая зараза
И делают нам жизнь - лишь для показа -
Портной, сапожник, повар и лакей?
Скользи, сверкай, как в ясный день ручей,
Не то пропал! В цене - богач, пролаза.
Величье - не сюжет и для рассказа,
Оно не тронет нынешних людей.
Стяжательство, грабеж и мотовство -
Кумиры наши, то, что нынче в силе.
Высокий образ мыслей мы забыли.
Ни чистоты, ни правды - все мертво!
Где старый наш святой очаг семейный,
Где прежней веры дух благоговейный?
.
Так хочется, чтобы была настоящая зимняя погода с морозом и снегом, но с такими ценами на газ пускай лучше идёт дождь.