Здравствуй… приехала, хоть и полночь.
Вижу, соскучилась. Да, я - сволочь,
Что не звонил, не писал. Ты горечь
В голосе убери!
Водка и виски, хоть пей, хоть кушай,
Или под душ и за дело лучше,
Только не лезь мне, ей богу, в душу,
Не вороши внутри!
Что, возомнила себя невестой?
Девочка, утром - двойной эспрессо
И на метро. Извини, что тесно,
Здесь тебе не Париж.
Хочешь Парижа, любви и тайны?
Все их хотят, Оли, Светы, Тани…
Можно соврать «мы туда слетаем»
Ну, не реви, малыш…
Всё же прекрасно, объятья, стоны,
Просто расслабься, грустить не стоит,
Можно вдогонку еще по 100 нам,
Хочешь, погладь кота…
Он разрешит тебе безучастно,
С ним поделиться коротким счастьем,
Хоть и привык, что в гостях здесь чаще
Скука и пустота…
Я не та, которая удерживает. От меня уходят, но меня не забывают.
Мне бы ночь еще одну…
А лучше тысячи таких ночей…
Задыхаюсь и иду ко дну…
Надоело быть душой ничьей.
Мне б тебя - да в губы с жаром!
Да к груди - дыханье затая…
Мне б гореть с тобой одним пожаром,
Знать, что в жизни ты моей не зря.
и где бы она не скиталась, не находилась
и как бы не насмехалась над ней погода,
но у нее была странная необходимость -
увидеть его. хотя бы и раз в полгода.
и с кем бы она в обнимку не просыпалась,
кого бы не называла «своей судьбою»,
она без него неистово загибалась.
и ей не хватало сил, чтобы быть собою.
она убегала честно, не без причины.
но каждую встречу, как святость, в себе носила.
искала его оттенки во всех мужчинах…
она никогда не любила его.
…не любила?..
А мне хватало бы наверно только запаха,
Чтобы у ног твоих сворачиваться преданно…
И выть волчонком… в дверь проситься лапами…
Моим «люблю» цена- копейки медные…
Я ниже руки не умею опускать-
Я пальцами почти касаюсь ада…
Я же старалась… а в итоге - твою мать!
Не заслужила даже слова… ДАЖЕ ВЗГЛЯДА…
Когда случайно разорвется телефон-
Я каждой клеточкой молюсь, чтоб быть поближе:
Пожалуйста, ну Господи… пусть ОН…
Чужие цифры… «Как дела?»…Я не-на-ви-жу.
Как косточка от сливы- «не нужна»…
Поперек горла… Ты- её? Не понимаю…
Чужая жизнь… Чужая девушка… жена…
Ты это загадал мне? Исполняю…
Любви, любви хочу я бесконечной. Покоя, радости и смеха. Но без тебя всего я не добьюсь. Поэтому к тебе вернусь. С тобой хочу я быть всегда. Всевышний ну зачем ты так? Забрал все то чем я дышу. В чем виновата я? Скажи. Любовь ты отобрал мою. А мне не хочется так жить. Покоя нет, и человека которого я так люблю!
я тебя все также, по нулям.
много выпила
и мало чем довольна.
я совру, что счастлива - друзьям
и тебе - что мне уже не больно.
Это больше, чем просто грустно.
Это хуже, чем просто плохо.
Это вдруг. Тишина… И пусто…
И мечта, как цветок, засохла.
Это слишком. Как яд под кожу.
Это словно украли «завтра».
Это то, как и быть не может.
Это больно. И это правда.
Это все теперь только в прошлом.
Ничего не возьму с собою.
Я уйду, как уходит кошка,
Не услышишь, как дверь закрою.
Это проще, чем в книгах пишут.
Но реальность - она страшнее.
Как в бреду руки что-то ищут…
Может способ, как быть сильнее.
Как дорогу найти сквозь слезы,
И забыть, как попасть обратно?
Как уменьшить мне мыслей дозу
О тебе, сократить стократно?
Это больше, чем просто грустно.
Это мы молодыми были…
Это заживо в землю чувства.
Это мы с тобой… так… решили…
Доставай перочинный нож
и вскрывай же свое подреберье;
на разделочной досочке сердце свое распластай.
И вотри бертолетову соль,
и рассыпчатый черный перец,
так похожий на сажу горелых останков моста.
Мелко режь, чтоб финальный продукт был на славу поджарист;
аккуратно клади в дрессированный Вечный Огонь.
(В первый раз даже шеф-повара этих блюд облажались),
но не бойся, переворачивай и раздраконь
этот глупый кусок розоватого и сырого
человечьего мяса, умеющего стучать
на того, кто с тобой обошелся на редкость сурово -
(Ну, подумаешь, раз не ответил в контактовский чат).
Двадцать-тридцать минут, что длиной в одинокую осень,
будет более чем достаточно для еды.
Только «Разум» остался из книги прекрасной Джейн Остин,
а вторую часть - «Сердце» - дымящим снимаешь с плиты.
Хочешь, замаринуй и, наклеив на баночку ценник,
ты ходи с высоко запрокинутой головой.
Ты искал панацею? Это сердце и есть панацея.
Кто осмелится съесть его, будет навечно живой.
Знаешь, я это сердце уже подносила на блюде
и казалась таким сиротливым несчастным пажом.
А твое бы, наверное, съели голодные люди,
да вот ты не коснешься груди
перочинным ножом.
закажи меня всем киллерам мира.
знаешь, я видел уже достаточно дальше.
лучше не жить, когда ты проходишь мимо,
это вызывает мой нервный кашель.
лучше не жить, когда ты уже не первый,
и не перебирать с дозировкой рома.
я охотно прозвал тебя в телефоне «стерва»,
потому что не знаю, как удалить твой номер.
лучше не просыпаться, если тебя нет рядом.
я заряжался с азартом тобой по утрам.
становясь на время хищным любовным бардом,
изнемогая весь день по твоим губам…
закажи меня каждому киллеру мира…
знаешь, я видел это достаточно раньше.
я ненавижу, как опустела квартира.
она ужасно дикая -
до мурашек.
Ты вернулся добить? Но ведь бьют только тех, кто живой,
Тех, кто сильный, и тех, у кого про запас сила воли.
А во мне - ты болишь, клетка каждая дышит тобой.
Но - лишь перья от крыльев. И поле… Огромное поле
Ржи. И пропасть у ног. Но подняться и перелететь
Не хватает ни чувств, ни цинизма, ни даже надежды
На твои «верен только тебе»… Мне так нужен ловец.
Тот… Во ржи… Ты им был… Или я тебя видела прежде
Сквозь очки цвета pink?.. Впрочем, это уже мишура.
Я стою. На краю. И до шага остались мгновенья.
Слишком холоден.
Слишком открыта.
И слишком игра.
Отчего ж так дрожат перед шагом последним колени?..
Вы не плохо поиграли?
Всё понравилось ли Вам?
Без раздумий выбирали
девочку для новых драм?
Вам спокойней стало спаться
И полегче выдыхать,
После слов: «Хочу остаться,
чтобы с Вами засыпать…»
Вы теперь герой-мужчина.
Вы шагаете, как царь.
С Вас написана картина.
Вы бесспорно - божья тварь.
Для других самцов примером
можете теперь служить.
Как в любви стать браконьером,
Сотню барышень сложить.
Это очень много чести
прибавляет в жизни Вам -
Складывать слова из лести,
чьих-то душ ломая храм.
Наигравшись не забудьте
за собою дверь закрыть.
Эта девочка навряд ли снова сможет полюбить.
Моя душа добрая и открытая, оступается: потому что широко шагает…
Пусть иногда твоя душа болит,
Но есть Господь, который лечит раны,
Он слышит шёпот искренних молитв,
Ему известны слёзы, мысли, планы…
Ему известны все твои дела,
Он видит сердце, словно на ладони,
Из уст твоих течёт ли ввысь хвала
Тому, кто жизнью этот мир наполнил?
Пусть иногда летит всё кувырком,
И камнем тяжким грусть на плечи ляжет,
Но есть Господь, который всё во всём,
Он ждёт, что ты ему о бедах скажешь…
Он ждёт, когда нуждаться будешь ты -
В его любви, его прикосновении,
Ему известны все твои мечты,
Он видит все тревоги и волнения…
И если вдруг твоя душа болит,
Не торопись лечить её обманом,
Он слышит шёпот искренних молитв,
Он есть Господь, который лечит раны…
Кто-то должен поставить был точку.
Как смогла, так ее и поставила.
А душа разрывается в клочья.
Полдуши я с тобою оставила.
Кто-то дожен прервать этот бред,
Прекратить все ненужные муки.
У меня оттолкнуть силы нет.
У меня силы нет жить в разлуке.
Я прощаюсь сейчас навсегда
Со своей сумасшедшей любовью.
И с мольбой прошу небеса
Помогите мне справиться с болью…