Мечты — сон золотой, а страсть — бессонница.
Себя можно убедить в чем угодно, только вот отражение в зеркале останется прежним.
Петуху не выдать себя за павлина, а кошка никогда не сможет стать львицей.
Никогда не думала, что произнесу это вслух, но я бы сейчас с удовольствием прочитала все книги, что мне задавали на лето, лишь бы не работать
Когда ты думаешь, что могло быть иначе, кто-то думает, что иначе и быть не могло.
Давно не ложились строчки
В распахнутые листы,
И мысли твои, одиночки,
Застряли в тени листвы.
Пустая бумага безмолвно
Хранит белизну идей,
А вокруг: полыхают волны
Проходящих мимо людей.
Занеси над бумагой слово,
Не бойся стереть белизну!
Пусть запомнят тебя, такого:
Покоряющего волну.
Автоответчик — лучший психолог.
Она показала всему миру, что такое настоящая женщина! Жизнь Софьи Ковалевской — это непрекращающаяся борьба с миром, порядками, самой собой. В день ее кончины представляем семь личных историй гениальной женщины-математика…
Увлечение обоями
Родившуюся в генеральской усадьбе Софью Корвин-Круковскую ждала обычная судьба светской женщины — домашнее образование, замужество и семейные хлопоты. По крайней мере, это пророчили ей родители. Но молодая девушка, потомок научной династии Шубертов, упорно стремилась к знаниям.
Как ни странно, ее любовь к математике началась с обоев в детской, точнее, с их отсутствия — на комнату не хватило материала, и стены обклеили лекциями Михаила Остроградского о дифференциальном и интегральном исчислении.
«От долгого, ежедневного созерцания внешний вид многих формул врезался в мою память, и сам текст оставил глубокий след в мозгу» — вспоминала потом Софья.
Сестры из «Идиота»
Мало кто знает, что Софья Васильевна в юные годы была влюблена в Федора Достоевского, который сделал предложение ее сестре Анне. Старшая дочь Корвин-Круковского тоже обладала немалым дарованием, только в литературе.
В молодые годы она написала рассказ и тайком отправила его знаменитому писателю, а потом рассказала об этом впечатлительной сестре. Секретная переписка «троих» началась, но ее быстро раскрыли домашние.
Общаться с бывшим каторжником, который был приговорен к расстрелу! Для отца-генерала это стало настоящим шоком. Но напечатанная повесть Анны понравилась, и спустя некоторое время Достоевского пригласили в дом. Писатель питал недружеские чувства к Анне, хотя сам часто поговаривал, что Соня — лучше.
Польщенная Софья, не замечая, за кем ухаживает писатель, была безмерно, по-детски, в него влюблена. Но Федор Михайлович предложил руку и сердце Анне. «Ну и пусть ее любит, пусть на ней женится, мне какое дело!.. Всем хорошо, всем хорошо, только мне одной…» — позже выразила Софья свои переживания в «Воспоминаниях детства».
Анна писателю отказала, чем изрядно порадовала сестру. Говорят, именно сестры Корвин-Круковские стали прототипом сестер Епачиных в знаменитом романе Достоевского -«Идиот».
Фиктивный брак — билет на волю
Маленькая Софья росла, ее талант к науке признавало все окружение отца. Друг семьи, профессор Николай Тыртов, убеждал Корвин-Круковского, что Соня должна заниматься высшей математикой. Но одного согласия генерала было мало — в Российской империи женщинам путь в науку был заказан.
Продолжать обучение можно было только за границей. Софья начала искать совета у сестры, которая уже видела свой путь к свободе — фиктивный брак с видным исследователем Владимиром Ковалевским. К тому времени это был состоявшийся ученый-биолог, друг знаменитого Дарвина. Но, неожиданно для всех, он выбрал Софью.
Владимир был совершенно ей очарован: «Несмотря на свои восемнадцать лет, воробышек образована великолепно, знает все языки, как свой собственный, и занимается до сих пор главным образом математикой… Вообще, это такое счастье свалилось на меня, что трудно себе и представить».
А дальше: женитьба, Петербург и, наконец, маленький немецкий Гейдельберг — единственное место, где женщин берут в университет.
От «ноши» к любви
Расставшись с девичьей фамилией, Софья попрощалась с детскими мечтами о любви. Ковалевская полностью отдала себя новому делу — науке. После приезда за рубеж фиктивные супруги жили раздельно и практически не виделись. Она воспринимала его как брата, а влюбленного в жену Владимира тяготили их дружеские отношения.
Последней каплей стал приезд в Гейдельберг сестры Софьи со своей эксцентричной подругой, которые не одобряли совместную жизнь Ковалевской с супругом. Отъезд мужа Софью не расстроил. Лишь спустя несколько лет, во время своего обучения в Берлине, она поняла, как ей не хватает простого женского счастья, как она боится потерять ненастоящего мужа.
«Тяжелая ноша» — как называла свой фиктивный брак Ковалевская, превратился в настоящую любовь. Владимир тоже не забыл своей привязанности. После пяти лет замужества супруги, наконец, съехались, а через какое-то время родилась дочка.
Личная трагедия и карьерный рост
Казалось бы, счастье супругам обеспечено, но судьба распорядилась иначе. Через шесть лет совместной жизни, запутавшись в долгах, Владимир Ковалевский покончил жизнь самоубийством. Известие о смерти мужа сразило Ковалевскую — она четыре дня отказывалась от еды, на пятый потеряла сознания, а когда пришла в себя, схватила карандаш и начала записывать формулы.
Наука вновь стала ее отдушиной. Софья переезжает в Стокгольм и добивается неслыханного для того времени — права женщине читать лекции. Софья не щадит себя, постоянно работает, спит по несколько часов в сутки. Именно к этому периоду относятся ее знаменитые открытия, в том числе, четвертый алгебраический интеграл, за что ей присудили премию Бордена.
«Не в обычаях Академии»
Несмотря на признание в Европе, после смерти мужа Софью все больше тянет обратно на Родину. Но здесь у нее по-прежнему нет шансов продолжать карьеру ученого. Надежду дало избрание Ковалевской членом-корреспондентом Российской академии наук.
Кроме того, научный мир Петербурга относился к ней благосклонно. Но когда в 1890 году она пожелала, как член-корреспондент присутствовать на заседании, по случаю избрания нового академика, ей ответили: пребывание женщин на таких мероприятиях «не в обычаях Академии».
Это стало самым страшным оскорблением, которое когда-либо наносили Софье. В России ничего не изменилось после присвоения ей академического знания. Ковалевская вернулась в Европу. Тогда она еще не знала, что это была ее последняя поездка на Родину.
«Слишком много счастья»
У Софьи оставалась последняя отдушина. Еще в 1888 году она познакомилась с Максимом Ковалевским — родственником своего покойного мужа. Это была любовь с первого взгляда, но она больше не видела себя в образе «преданной жены». Софья хотела быть первой во всем, что не устраивало нового Ковалевского, поэтому со вторым браком «по любви» медлили.
После неудач в России, Софья приехала к Максиму в Ниццу. Этот период был настоящим «Ковалевским раем» — они наслаждались жизнью, душевным теплом, мечтами о будущем счастье. Долгожданная свадьба была назначена на лето…
Но жизнь распорядилась иначе. В январе 1891, через два месяца после Ниццы, по дороге из Берлина в Стокгольм, Софья простудилась. Тяжелое воспаление легких, болезнь усиливалась. Она скончалась 10 февраля, а последние ее слова были: «Слишком много счастья».
Кто дураков полнит? — я знаю
С вопросом этим все ажур.
Лишь одного не понимаю:
А кто же набивает дур?!
Молчание — золото
Действия — крупные бриллианты
Воспрепятствование лучшего или его непонимание — может быть самой страшной глупостью
Повседневность скребётся — Фри-фри…
Вдалеке, на краю и за нею
По аллеям плывут фонари,
Выплавляя из сумрака тени.
Всё, как в жизни — страданий — с лихвой,
Обещаний, условий, зароков…
Ну, а в целом покой — чуть живой,
Бессердечный, безвольный, бескровный…
…
— На погост отнесите меня,
В ледяной искупавши купели,
Суетясь и смешно гомоня,
Словно этого долго хотели…
Но томились, пугаясь — что там?
В этом будущем — новом однажды,
За которое волю отдашь,
Перепутав желание с жаждой.
Только мне всё равно, навсегда
Буду я безразличен, бесстрастен.
Запечатан в свой рай или ад,
Или вовсе нигде, как ни странно
Отнесите, не сильно скорбя.
Мне не страшно. Всё в прошлом. Все в прошлом.
Отвечаю за жизнь, за себя.
За последнее, в чём подытожил.
…Чем стоять у чугунных оград,
Где одни незнакомые спины
Вспоминают других бедолаг
Неизменным, плаксивым — Простите!
Лучше так, лучше так, лучше так.
И привычно поплыть по аллее.
Лучше так, лучше так, лучше так…
Всё надежней, теплее, светлее…
Если обстоятельства требуют жертв — это не значит, что жертвы не всегда требуют обстоятельств
Зоны ни чем не отличаются от рабской жизни.
Только они больнее
СЧАСТЬЕ — это когда ты пришла в магазин и купила то платье, которое тебе понравилось, а не то, которое на тебя налезло!
только через чистую оболочку души, проходит луч света весь