О здоровье демократии в обществе можно сделать вывод по количеству стукачей в нём.
…Все эти годы мама, переехавшая в столицу, посылала в село деньги. Бабушка их не тратила, а копила на сберкнижке. А потом неожиданно на счете осталась странная сумма - ноль рублей, десять копеек. Бабушка тогда холодильник хотела купить, к маминому приезду. Но пришлось брать напрокат.
- Посиди тут на лавочке, - сказала мне мама.
Мы приехали в очень красивый дом отдыха. Все говорили шепотом, и вкусно пахло едой - я сидела напротив кухни.
- Мам, я кушать хочу. Очень, - сказала я.
- Потерпи еще чуть-чуть, - попросила она и ушла.
Она появилась в конце тропинки. Рядом шел мужчина. Его лицо можно было бы назвать красивым, если бы не уголки рта, которые были опущены вниз, отчего казалось, что он всем недоволен. Мама шла молча, а он бурно жестикулировал. Я вскочила с лавочки. Мама сделала мне знак глазами, чтобы я не подходила.
- Ты пойдешь и снимешь деньги, - сказала она мужчине.
- Не пойду. У меня книжки с собой нет, - ответил он капризно, с вызовом.
- Пойдешь… Почему? У меня ребенок тут сидит голодный, а в сумке нож. Ты меня знаешь. Я и зарезать могу. Тогда я тебя пожалела, а сейчас вряд ли.
Мужчина изменился в лице - ему страшно. Он ведь не знал, что никакого ножа в сумке нет.
- Ты, ты… хулиганка! Я сейчас милицию вызову! - Он хочет закричать, но говорит шепотом. Кажется, что он шипит. Я вижу, как он брызгает слюной. Мама морщится и вытирает щеку.
- Вызывай, - говорит она, - ты забыл, что я юрист по образованию. Законы хорошо знаю. И связи у меня в Москве… Вызывай. И через пять минут ты будешь сидеть не в своей комфортабельной палате, а на нарах.
- Ты не посмеешь! Ты меня шантажируешь! У меня семья! Я старый больной человек!
- У меня нет времени. И ребенок голодный.
Мама зашла ему за спину и стала шептать уже в ухо. Мужчина неестественно выгнулся, побледнел и закивал головой. Только после этого мама отошла от него.
Мужчина ушел и вернулся минут через сорок. Все это время мама сидела на лавочке и раскачивалась из стороны в сторону. В руках у нее была обломанная ветка дерева, которую она приставляла вместо ножа. Я боялась даже пикнуть.
Мужчина подошел к нам и брезгливо протянул пачку денег. В последний момент он специально уронил деньги на землю.
- Сучка черножопая, - прошептал он, - ублюдочная сучка.
Деньги разлетелись по дорожке. Я упала на колени и начала собирать купюры. Мама развернулась и сильно толкнула мужчину в грудь. Он от неожиданности упал на землю. Мама наступила ему ногой на горло и надавила.
- Я тебя убью, - спокойно сказала она и придавила ступней.
Мужчина захрипел. Под ним по асфальту растеклось мокрое пятно.
- Мамочка, не надо, я уже все собрала, - подошла я к ней. Так страшно мне еще никогда не было. Хотя тому мужчине было еще страшнее.
- Скажи спасибо, что здесь ребенок, - сказала мама и убрала ногу.
Мужчина закашлялся и начал отползать с дороги.
Назад мы ехали на машине. До этого мама накормила меня в самом красивом кафе. Сама не проглотила ни кусочка.
- Мам, а это правда твой отец? - спросила я. - Он совсем не похож. На нас.
- Формально да, отец, - ответила она.
- А мой отец правда умер?
- Правда.
- Формально или по-настоящему?
Мама прикурила новую сигарету и не ответила.
- А что он сделал? Этот… мужчина, который твой отец… он нам был должен? - опять спросила я…
***
…Иван в тот день напился и избил жену, беременную от Георгия. Долго бить не пришлось. После второго удара в живот у нее открылось кровотечение. Ребенка она потеряла. В ту же ночь Георгий пришел Ивана убивать. Бабушка только покачала головой: не надо. Иван знал, что ему нужно уезжать. Подальше. Желательно в другой город. Перед отъездом он взял сберкнижку и снял все деньги - сказал, что жена в больнице, сама не может, а срочно нужны деньги на лекарства. Кассирша не устояла перед обаянием мужчины… В общем, деньги отдала.
Это я узнала, уже став взрослой. А тогда мама сказала:
- Ты будешь работать, стоять на своих ногах. Будешь уметь делать все - готовить, вбивать гвозди, выкладывать печку, шить, вязать, клеить обои… Ты будешь уметь зарабатывать. Не будешь ни от кого зависеть. Я тебе дам все, что смогу. От тебя требуется одно - ты будешь искать не мужа, а отца своим будущим детям. Ты выйдешь замуж за мужчину, который будет просить тебя родить ребенка. И будет готов снять с себя последнее исподнее ради вас. И будет смотреть на вас и плакать от счастья. Ты меня поняла?
Я кивнула, хотя не поняла ни слова.
- Я не останусь здесь! Ни за что! - кричала мама в год окончания школы. - Не буду работать в твоей редакции! Мне не нужна такая жизнь! Я все равно уеду!
Мама всегда была самостоятельной девицей. Она написала несколько рассказов и отправила их в Литинститут. Ей было все равно, куда поступать. Лишь бы уехать. Из деревни, которую она ненавидела так же сильно, как любила бабушка. Из Литинститута пришло приглашение на собеседование. Мама думала, что бабушка обрадуется. Но бабушка почему-то расплакалась и ехать запретила.
- Почему? Объясни! - спрашивала мама. - Только потому, что тебе это не удалось? Из зависти?
Мама попала в точку, хотя тогда это качество - видеть подноготную - в ней не было так развито. Бабушка просто обиделась. За то, что дочь сделала все втайне и не дала даже почитать посылаемые рассказы. За то, что не посоветовалась, а поставила перед фактом.
Мама решила поступать не в Литинститут, а на юрфак. Потому что поэтам и писателям платят время от времени, а юристам - регулярно.
- Люди всегда будут разводиться, делить имущество и ненавидеть друг друга, - говорила мама, - я без куска хлеба не останусь, а творчеством сыт не будешь.
- Ты хоть понимаешь, что это не село, а столица. Москва. Ты уверена в своих силах? - пыталась осадить прыть дочери бабушка.
- Мне терять нечего, - ответила мама, - здесь я все равно не останусь.
Мама давно решила, что уедет «в город» любым способом. Только поэтому она стала играть в шахматы - их сельский кружок вывозили на соревнования. К тому же там, в городе, их кормили пирожками и поили сладким чаем. Сколько влезет. Чем быстрее поставишь мат, тем больше пирожков достанется. За победу давали торт. Для очередного турнира торт сделали невиданный - трехъярусный, с кремовыми цветами, шоколадной крошкой. Мама тот турнир выиграла. И съела сразу два огромных куска. Прямо из здания школы ее увезли в больницу - организм, привыкший к полуголодному состоянию (они, послевоенное поколение, никак не могли наесться), не выдержал. Она до сих пор если и привозит торт, то большой, с непременными розочками. И никогда не съедает ни кусочка. Ей оставалось совсем немного - получить первый разряд и стать гроссмейстером. Тогда бы ее отправили в Москву.
Гроссмейстером она не стала, потому что ее «украли» по местной горной традиции. Сын председателя колхоза - завидная партия.
- Успокойся, ребенка родишь, тогда не до игрушек будет! - говорил он, запихивая «невесту» в машину.
Но пока мама сбегала из дома жениха, отказывалась прыгать с обрыва в Терек, чтобы смыть позор, турнир закончился…
***
Есть на языке нашем оборот речи совершенно нигилистический, хотя находившийся в употреблении еще до изобретения нигилизма и употребляемый доныне вовсе не нигилистами. «Какова погода сегодня?» - Ничего. «Как нравится вам эта книга?» - Ничего. «Красива ли женщина, о которой вы говорите?» - Ничего. «Довольны ли вы своим губернатором?» - Ничего. И так далее. В этом обороте есть какая-то русская, лукавая сдержанность, боязнь проговориться, какое-то совершенно русское себе на уме. Петр Андреевич Вяземский.
- (Малайзия) Как вы вообще можете есть селёдку под шубой. Это ужас полный.
- Да нормально, вкусно же.
- Я прожил в Москве 6 лет. Чего тут вкусного? Мерзкая солёная рыба. И этот запах…
- А ты водкой пробовал её запить?
- (растерянно) Нет.
- Ну так и вот.
- (США, русская семья) Я приготовила мусс из этого… как его… салмона.
- Лосося.
- Ну да. Но он не очень получился.
- Без проблем, давайте его сюда (я покладистый мальчик).
- Может, вам оливье еще?
- Конечно.
- Как хорошо наших оливье кормить. А то мы соседей-ирландцев как-то угостили, они его разогреть пытались.
- (Лондон) А правда, что у вас и Юкрэйн едят солёный свиной жир?
- Правда. Мы называем его salo.
- Как это можно есть?
- Да нормально, мэм. Вы же едите фиш энд чипс.
- Но это же совершенно другое!
- Для нас, мэм, это как для вас salo.
- (Китай) Мы тут брали в ресторане интересное русское блюдо - плов с бараниной. Очень вкусно.
- Это узбекское блюдо.
- А узбеки - русские?
- Не совсем.
- А может быть так, что это узбеки, но готовят русское блюдо?
- Нет. Плов - узбекское блюдо, но популярное в России.
- А, значит, всё-таки русское.
- (Филиппины) Мне интересно было всегда - а что русские едят, помимо водки?
- Ничего.
- (с серьезным лицом) Я отчего-то так и думал.
- (в Москве с поляком, в кафе) Давай огурцы соленые закажем, в меню есть.
- Ты что, огурцов в Польше не ел?
- Ел, но у нас таких нет.
- Есть.
- Ни фига. В ваших чувствуется укроп и вообще русская сила. Они божественно хрустят. Заказывай огурцы.
- (обреченно) Девушка, нам огурцов.
- (Германия) Я слышала, у вас такая странная еда есть. Голубцы ленивые. Это что такое?
- Это такие котлетки, но их как бы лень делать.
- То есть, их вообще нет?
- Да, если бы лично я готовил голубцы, так бы оно и было.
- (Германия, маленький город) Меня изумляет, как местные русские любят грибы. Собирают их в лесу, и солят.
- А что тут удивительного?
- Да грибы можно в магазине купить.
- Лесные вкуснее.
- Что в них вкусного?
- Да попробуйте.
- Не хочу. Так и отравиться можно.
- Я не травился.
- Вы русский, у вас организм другой.
- (Япония) Я люблю селёдку под шубой.
- О, хоть кто-то любит. Обычно иностранцам не нравится.
- Нет, я сначала тоже не понял. А потом для себя так установил - это вроде сашими с овощами и яйцами. После этого стало нормально. Главное - дать установку.
- (Канада, в гостях) Что вы будете пить?
- Бурбон, если можно.
- (пауза) Но вы же русский, мы приготовили вам водку.
- (после секундного сомнения) Хорошо, несите водку.
- (облегченно) Вот, пожалуйста. Всё нормально, чувствуйте себя как дома, и будьте самим собой.
- Спасибо.
на просторах интернета окопались и сидят,
чётко все по сайтам сели, поврастали тут и бдят.
кто как бы за коммунистов, кто фашистов хвалит нам,
как увидят где броженье, тут главарь готовый вам.
надоели активисты, агитаторы всего,
а копнешь их ты поглубже, так не знают ничего.
жизнь - она не методичка, по которой учат их,
вроде бы разнообразных, однобоких всех таких.
развели их тут как грязи, все в инете «душ ловцы»,
дать бы им лопату в руки, показали бы молодцы.
но увы, им здесь полегче, землю можно не копать,
тут обманом и страшеньем - рублик можно насшибать.
а в глубинке сел все меньше, фабрик меньше в городах,
и заводов часть в руинах, разворовано всё в прах.
на глазах народ нищает… сверху больше богачей,
агитатор вам докажет, жить нам легче, веселей (
…Бабушка пошла к Георгию - спросить, что делать…
- Пусть едет, - неожиданно встал на сторону дочери тот, - можешь, помоги. Не можешь - не мешай. Позвони Александру. Он не откажет.
Так в жизни мамы появился Александр Маркович.
Московская квартира была давно продана, жить маме было негде. Александр Маркович познакомился с бабушкой во время войны - бабушка лежала в госпитале, а он выступал там с творческой бригадой - пели и играли для раненых.
А потом они неожиданно столкнулись в «мирной жизни» - бабушка должна была взять интервью у музыканта, приехавшего из Москвы с гастролями по тем местам, где шли бои (она даже заранее придумала заголовок «Человек-оркестр»), и узнала в нем своего давнего знакомого. Разговорились. Александр Маркович гостил в доме у Георгия несколько дней. С тех пор они поддерживали связь - отправляли друг другу поздравительные открытки, на которых мелким почерком коротко рассказывали о последних событиях в своей жизни.
- Остановишься у Александра Марковича, - сказала бабушка маме.
- Не надо, сама разберусь, - огрызнулась та.
- Георгий сказал.
Это была решающая фраза. «Георгий сказал». Когда нужно было найти управу на маму, бабушка всегда шла к Георгию и возвращалась с фразой: «Георгий сказал сделать так-то…» Мама всегда подчинялась. Так что мама не только покоряла столицу, но и была свидетельницей всех дальнейших событий, произошедших в жизни бабушкиного друга.
…Александр Маркович в ту пору был страстно влюблен в певицу музыкального театра - женщину с мощной диафрагмой и формами. Влюбился так, что дышать не мог. В прямом смысле слова - в груди при вдохе перехватывало, боль отдавала в поясницу. А поскольку Александр Маркович играл в оркестре того же театра на гобое, то пришлось взять больничный.
- Понимаете, доктор, это все любовь, - откровенничал он с врачом-терапевтом. Ему очень хотелось поговорить хоть с кем-нибудь о Ней. - У всех любовь с первого взгляда, а у меня с первого вздоха. Доктор, скажите честно, у меня есть шансы? Вы посмотрите на меня. Посмотрите. Вы думаете, она на меня не посмотрит? Я тоже так думаю.
Врач все это время сидел со стетоскопом в ушах и ничего не слышал.
- Невралгия, этот эскулап сказал, что у меня невралгия! Он мне будет рассказывать про невралгию! - жаловался Александр Маркович единственному другу - Первой Скрипке.
- Наливай, - сказал Первая Скрипка.
- Я для нее слишком старый? - спрашивал Александр Маркович после очередной рюмки.
- Не-е-е! - искренне отрицал Первая Скрипка.
- Она замужем, ничего не получится, - вздыхал Александр Маркович.
- Ой, жизнь такая штука! - совершенно по-бабьи вздохнул Первая Скрипка.
Каким-то чудом Александр Маркович отбил возлюбленную у ее тогдашнего, третьего по счету мужа - баритона того же театра, - и женил на себе.
Еще целый год после этого он просыпался по ночам и трогал рукой другую половину кровати, проверяя, сон это или она действительно спит рядом. Слушал, как она глубоко вздыхает, чуть похрапывая, и боялся пошевелиться от счастья. Как-то он проснулся ночью, привычно похлопал по одеялу и понял, что спит один. Он выскочил в коридор с пронзительным криком раненого животного, где и наткнулся на жену, выходящую из туалета.
- Ты с ума сошел? - испугалась она.
- Ты здесь, ты здесь… я подумал, что ты меня бросила.
- Ночью? С ума сошел? Пошли спать…
Пришёл я в этот мир на миг, совсем случайно.
Во сне пришёл. Остался навсегда и наяву …)))
…После грусти должна прийти радость - все слова заключённые в скобки, начинаются с «печальки», а заканчиваются «улыбкой»…
(ЮрийВУ)
…УТРЕННИЙ ТУМАН…
…смотри - КУПАЛА летят в тумане -
постойте КУПАЛА… я с вами!..
(ЮрийВУ)
Любая вера должна контролироваться сомнениями.
Иначе она превратиться в инстинкт
Человек - это сплошное притворство, ложь, лицемерие не только перед другими, но и перед собой. Он не желает слышать правду о себе, избегает говорить её другим. И эти наклонности, противные разуму и справедливости, глубоко укоренились в его сердце.
Лев Дуров: Сталин трус, нелюдь и ничтожество.
Это он сказал в фильме, где он и Гафт выразили своё мнение о Сталине.
Мне не по душе Сталин, но после смерти человека я так про него не скажу, хотя именно по его прямому указанию было уничтожено немало людей и народов, больше половины моего народа погибло при переселении и жизни на чужбине. Пользуясь случаем хочу поблагодарить жителей Казахстана, спасибо Вам, именно благодаря Вам не погиб весь мой народ. Многие сейчас пытаются реанимировать образ «вождя всех народов», им нужен пожизненный правитель, мне нет, и я прямо говорю об этом, используя своё конституционное право. Не прячусь под ником, не прячу место жительства и проживания, я реальный человек и открыто выражаю свои мысли на любом ресурсе, никого не пугаю, никого не склоняю быть таким как я. Каждый из нас имеет своё собственное мнение и доморощенные агитаторы ни к чему, тем более что многие из них дальше своей методички не видят.
***
Никто из российских учёных прошлого века не имел такой громадной международной известности, как академик Иван Петрович Павлов (1849 - 1936). Однажды знаменитый британский фантаст Уэллс написал о нём: «Это звезда, которая освещает мир, проливая свет на ещё неизведанные пути». Академик Павлов являлся членом 130 академий, университетов и международных научных сообществ. Весь мир считает его светочем физиологической науки, блистательным и признанным учителем медиков и физиологов, настоящим подвижником творческой, созидательной работы.
Будущий блестящий учёный и научный деятель, совершивший массу открытий
в области физиологии и медицины, родился в старинном русском городе Рязани, в сентябре 1849 года. Он был старшим сыном в многодетной семье священника, насчитывавшей десятерых детей. Дед его тоже был служителем церкви. По наставлению родителей он закончил духовное училище, а затем поступил в семинарию. Однако стать священником помешала сама судьба. В солидной отцовской библиотеке он отыскал «Физиологию обыденной жизни» Г. Леви, книгу с яркими интересными иллюстрациями, поразившими воображение юноши. Еще одно сильное впечатление произвела на молодого Павлова другая замечательная книга - «Рефлексы головного мозга» - сочинение И.М. Сеченова, отца русской физиологии. Тема этого сочинения практически превратилась в лейтмотив всей научной деятельности будущего академика.
Павлов оставляет семинарию и из-за серьёзных ограничений для семинаристов поступает сначала на юридический факультет, а затем переводится на отделение естественных наук физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета. Здесь под руководством известного физиолога профессора И.Ф. Циона он навсегда связывает себя с физиологией. Цион был любимейшим учителем Павлова, не смотря на свою эксцентричность и противоречивость характера. Павлов писал о нём: «Мы были прямо поражены его мастерски простым изложением самых сложных физиологических вопросов и его поистине артистической способностью ставить опыты. Такой учитель не забывается всю жизнь».
Цион раздражал многих коллег и студентов своей принципиальностью и неподкупностью, был вивисектором, антидарвинистом, ссорился с Сеченовым и Тургеневым. Позднее измыслили анекдот, мол, Тургенев подарил Циону Муму, тот, позанимавшись немного вивисекцией, отдал собаку Павлову. Павлов, поставив ряд опытов, в свою очередь презентовал её Уэллсу, с которым водил знакомство. Вернувшись в Англию, Уэллс отдал Муму Конану Дойлю, который выпустил её на Гримпенскую трясину и стал наблюдать. Результат - повесть «Собака Баскервилей».
Однажды на художественной выставке Цион подрался с художником Василием Верещагиным: Верещагин ударил его шляпой по носу, а Цион утверждал, что подсвечником. Некоторые полагают, что Цион был одним из составителей «Протокола сионских мудрецов». Хотя, скорее всего, полагают из-за фамилии.
После окончания университета Иван Петрович решил пополнить свои знания по физиологии, в частности по физиологии и патологии человека. С этой целью он в 1874 г. поступил в Медико-хирургическую академию. Блестяще окончив её, Павлов получил двухгодичную заграничную командировку. По приезде из-за границы он целиком отдал себя науке.
Все работы по физиологии, проводимые И.П. Павловым на протяжении почти 65 лет, в основном группируются около трёх разделов физиологии: физиологии кровообращения, физиологии пищеварения и физиологии мозга. Павлов ввел в практику хронический эксперимент, позволяющий изучать деятельность практически здорового организма. С помощью разработанного метода условных рефлексов он установил, что в основе психической деятельности лежат физиологические процессы, происходящие в коре головного мозга. Его исследования физиологии высшей нервной деятельности оказали большое влияние на психологию и педагогику.
Работы Павлова по кровообращению связаны главным образом с его деятельностью в лаборатории при клинике знаменитого русского врача Сергея Петровича Боткина с 1874 по 1885 гг. Страсть к исследованиям целиком поглотила его в этот период. Он забросил дом, забыл о материальных нуждах, о своём костюме и даже о своей молодой жене. Его товарищи не раз принимали участие в судьбе Ивана Петровича, желая чем-нибудь помочь ему. Однажды друзья собрали некоторую сумму, желая поддержать его материально. Павлов принял помощь, но на эти деньги накупил целую свору собак, чтобы поставить интересующий его эксперимент.
Первым серьёзным открытием, которое создало ему славу, было открытие так называемого «усиливающего нерва сердца». Это открытие послужило исходным толчком для создания научного учения о нервной трофике. Весь цикл работ по этой теме был оформлен в виде докторской диссертации под названием «Центробежные нервы сердца», которую он защитил в 1883 г.
Уже в этот период обнаружилась одна принципиальная особенность научного творчества И.П. Павлова - изучать живой организм в его целостном, естественном поведении. Работа Павлова в Боткинской лаборатории приносила ему огромное творческое удовлетворение, но сама лаборатория была недостаточно удобна. Вот почему Иван Петрович с радостью принял в 1890 г. предложение взять на себя заведывание отделом физиологии во вновь организуемом Институте экспериментальной медицины. В 1901 г. он был избран членом-корреспондентом, а в 1907 г. действительным членом Петербургской Академии наук. В 1904 г. за свои работы по пищеварению Иван Петрович Павлов получил Нобелевскую премию.
В 1925 г. И.П. Павлов возглавил институт физиологии АН СССР и открыл при своей лаборатории две клиники: нервную и психиатрическую, где с успехом применял экспериментальные результаты, полученные им в лаборатории, для лечения нервных и душевных заболеваний. Особенно важным достижением последних лет работы И.П. Павлова было изучение наследственных свойств отдельных типов нервной деятельности.
Павлов очень мало думал о материальном благополучии и до женитьбы не обращал на житейские проблемы никакого внимания. Бедность начала угнетать его только после того, как в 1881 году он женился на ростовчанке Серафиме Васильевне Карчевской. Познакомились они в Петербурге в конце 1870-х годов. Серафима Карчевская родилась в семье военного врача Василия Авдеевича Карчевского, служившего на Черноморском флоте. Мать будущей жены Ивана Петровича, Серафима Андреевна Карчевская, урожденная Космина, была из старинного, но обедневшего дворянского рода.
Серафима Васильевна посвятила свою жизнь заботам о доме и воспитанию четверых детей. Детей Павлова звали Владимир, Вера, Виктор и Всеволод. Единственным ребёнком, чьё имя начиналось не на В, был Мирчик Павлов, умерший во младенчестве. Недолгую жизнь прожил и младший, Всеволод. Он умер за год до отца.
Революция 1917 года застала Павлова уже семидесятилетним. Во время обысков, проведенных ЧК, у него было изъято шесть золотых научных медалей. Нобелевская премия, находившаяся в одном из российских банков, была национализирована. Квартира Павлова была «уплотнена».
Когда приехавший в Петроград английский писатель-фантаст Герберт Уэллс посетил академика, то пришел в ужас. В углу кабинета лауреата Нобелевской премии лежала грязная куча картошки и репы, запасы на зиму. Павлов сам выращивал репу с учениками, чтобы прокормиться. Однако большевики не спешили помочь ученому, а тем более отпускать его за рубеж. Только когда в Москву пришел запрос от Международного Красного креста, который просил отпустить Павлова, чтобы спасти великого ученого, коммунисты забеспокоились. Ленин лично отдал распоряжение выдавать Павлову усиленный академический спецпаек, создать нормальные жилищные условия. Власти понимали, что в глазах мировой общественности судьба этого великого ученого была олицетворением отношения советской власти к науке вообще.
Академика подкормили, он немного успокоился, его даже выпустили за границу. Павлов побывал в Финляндии, США, Франции и Англии. Однако за рубежом все-таки не остался. Не хотел бросать свою лабораторию в Колтушах под Петроградом. Иван Петрович был непримиримым противником коммунизма. «Вы напрасно верите в мировую революцию. Вы сеете по культурному миру не революцию, а с огромным успехом фашизм. До Вашей революции фашизма не было», - писал он Молотову в 1934.
Когда начались чистки среди интеллигенции, Павлов в ярости написал Сталину: «Сегодня мне стыдно, что я русский». Но даже за такие заявления учёного не трогали. Его защищал Николай Бухарин, а Молотов пересылал Сталину письма с подписью: «Сегодня СНК получил новое чепуховое письмо академика Павлова». Учёный же кары не боялся. «Революция меня застала почти в 70 лет. А в меня засело как-то твердое убеждение, что срок деятельной человеческой жизни именно 70 лет. И поэтому я смело и открыто критиковал революцию. Я говорил себе: „Черт с ними! Пусть расстреляют. Все равно жизнь кончена, я сделаю то, что требовало от меня мое достоинство“».
Многие считают, что прототипом героя «Собачьего сердца» Булгакова - профессора Преображенского - был именно Иван Петрович Павлов.
Павлов объяснял свои устремления рефлексом цели: «Жизнь только того красна и сильна, кто всю жизнь стремится к постоянно достигаемой, но никогда не достижимой цели, или с одинаковым пылом переходит от одной цели к другой. Вся жизнь, все её улучшения, вся её культура делается рефлексом цели, делается только людьми, стремящимися к той или другой поставленной ими себе в жизни цели».
Павлов получил Нобелевскую премию за цикл работ по физиологии пищеварительного тракта в 1904 году, спустя восемь лет после смерти её основателя. Но в нобелевской речи лауреат рассказал, что их пути уже пересекались. Десятью годами раньше Нобель отправил Павлову и его коллеге Марцеллию Ненцкому крупную сумму на поддержку их лабораторий. «Альфред Нобель проявил живой интерес к физиологическим экспериментам и предложил нам от себя несколько очень поучительных опытов, которые затрагивали высочайшие задачи физиологии, вопрос о постарении и умирании организмов». Таким образом можно считать, что Павлов получил Нобелевскую премию дважды.
В 1935 году на 15-м Международном конгрессе физиологов Иван Петрович был увенчан почетным званием «старейшины физиологов мира». Ни до, ни после него, ни один биолог не удостаивался такой чести. Учение Павлова стало фундаментом для развития мировой науки. В Америке, Англии, Франции и других странах были созданы специальные павловские лаборатории.
До сих пор не прекращаются дебаты о атеизме или религиозности Павлова.
Существуют две основных точки зрения. Первая согласуется с советской историографией - ученый был атеистом, в письмах указывал на это, естествоиспытатель просто не мог быть религиозным человеком, в юности познакомившись с учениями Чернышевского, Герцена и других вольнодумцев, он отверг религию. Вторая, диаметрально противоположная: Павлов был глубоко верующим человеком, выходцем из религиозной среды, сыном и внуком священника. Об этом есть материалы в жизнеописании старца иеросхимонаха Сампсона, свидетельствовавшего, что ученый раскаивался в вивисекциях над собаками, объясняя необходимость изысканиями, исповедовался и причащался.
Архиепископ Сан-Францисский Иоанн (Шаховской) посвятил памяти академика Павлова статью, в которой справедливо указывал: «Как всякий истинный ученый, он, конечно, разделял области естествознания и веры в Бога. Естественные науки с их эмпирическим опытом - одна законная область, научная. А опыт познания высших ценностей духа и нравственных истин - это другая, такая же законная область, религиозная, не могущая противоречить первой… Но бывает, что в эмпирической области исследований у больших ученых открываются глаза и интуиция на мир нравственных, духовных ценностей. И такой выход из эмпирии в область духа и свободы мы видим у Павлова».
Другой случай - по рассказу Константина Федина - с Госиздатом. Госиздат давно хотел издать труды Павлова. Старик долго не соглашался, но наконец согласился. Среди фотографий для размещения в книге Павлов дал свою фотографию с отцом священником, в рясе и с наперсным крестом на груди. В Госиздате впали в панику, вопрос дошел до «верхов», то есть до Сталина. И верхи сказали: поместить. Но Павлов этим не ограничился, он посвятил свои труды своему сыну, а сын Павлова убит, сражаясь в Белой армии. И это посвящение дошло до «верхов». Но верхи и тут сказали: «Поместить».
Павлову своим авторитетом удалось отсрочить закрытие и разрушение по меньшей мере двух храмов, и это тоже не поступки атеиста. По этому поводу вспоминается спор Сталина с епископом Лукой Войно-Ясенецким, тоже видным физиологом (коллегой и другом Павлова, который переписывался с Св. Лукой, когда тот находился в заключении, начиная письма словами: «Брат мой во Христе…»). Сталин спросил: «Вот вы много раз оперировали людей и вскрывали трупы, разве вы хоть раз видели душу?» Владыка ответил вопросом на вопрос: «А вы, Иосиф Виссарионович, верите в существование совести?» - «Конечно, совесть есть», - сказал «отец народов». - «Так вот я, оперируя, ни разу не видел и такого органа, как совесть», - сказал святой.
В любом случае, Павлов никогда атеистом не был, потому что вряд ли атеист станет посещать заутреню и признаваться в любви к церковной службе, как Павлов. Да и табличка на дверях лаборатории «Закрыто по случаю празднования Святой Пасхи» говорит сама за себя. Рассказывают также, мол шёл как-то академик Павлов мимо Знаменской церкви. Зазвонили колокола. Академик снял шляпу и перекрестился. Увидел академика дворник. Развел руками и вздохнул: «Ну и темнота!..»
Есть еще одно мнение, довольно интересное. Некоторые исследователи объясняют, что под влиянием вольнодумства, модного в его юности, Павлов действительно отходил от религиозности, но, может быть, не от веры, ушедшей глубоко внутрь. Со временем Иван Петрович, похоже, вернулся к вере, но старался этого не афишировать.
27 февраля 1936 г. Ивана Петровича Павлова не стало. После непродолжительной болезни на 87-м году жизни он скончался. Отпевание по православному обряду, согласно его завещанию, было совершено в церкви в Колтушах, после чего в Таврическом дворце состоялась церемония прощания. У гроба был установлен почётный караул из научных работников ВУЗов, ВТУЗов, научных институтов, членов Президиума Академии наук СССР. Сразу после смерти академика православный приход в Колтушах - поселке, в котором находился его научный центр, был тут же закрыт. Знаменская церковь, где Павлов изредка пел на клиросе и был ктитором, взорвана.
Людей спасаешь, гасишь вечно «пламя»… Потом когда-нибудь, становишься мудрей… И понимаешь, занимался ты - пусканием «мыльных пузырей»…