У всякого родословного древа есть свои и соседские садовники.
Фразеологизмы всегда были моей геркулесовой пятой.
Сижу, под сакурой в цвету… Мечтаю, вдруг себя найду…
Мечтал стать знаменитым, как Поэт,
Но критиком я быть обязан.
Подайте мне со стенки пистолет!
Убью в себе его, заразу!
Можете смело считать, что хорошо воспитали своих детей, если животные любят их, а не боятся.
Выгляжу так, будто спал за всю жизнь от силы 1 раз, и то без подушки. Стоя. И не сегодня.
Холодный вечер — на удачу,
дорога лентою в окно.
я километры жизни трачу
на не живое полотно.
и давит на лицо не сила,
несется мимо снежный шквал.
и ночь случайно приоткрыла
луны скучающий овал.
туман дымит на поворотах.
вперёд, к терновому венцу
спешу на полных оборотах
по непрерывному кольцу.
Знаете, лучше всего душу лечит музыка… Пианино или рояль … Закроешь глаза и слушаешь, чувствуешь, как с каждым нажатием клавиш, она греет тебя изнутри, как плывет и уносит тебя прочь от всех невзгод. С ней можно грустить и радоваться, смеяться и плакать… Ей можно верить…
Ты вся моя, по граммам, в каждой букве, в молчании и звуке. И если протянешь мне руку, я обещаю развязать эти узлы, что давят на твои запястья оставляя улик следы. Я обещаю, забыть все точки, тире и дефисы, где мы как два сумасшедших играли на нервах друг друга. Как кислород и яд, сжиженный газ, канистра бензина, спичка с искрой. Я согласен с тобой на любой полет: пешком до звезд, кометой с неба, метеоритом — плевать (!) если вдребезги… К тебе, по раскаленным углям, по нервам в накале, по чужим головам. В шаге до помешательства, до одури, дикого крика — когда в унисон, пульсацией в теле набираем градус, и яд в венах начинает вскипать. Я знаю — ты вся моя, до единого грамма… Канистра с бензином, чиркаем спичкой, искра — пора улетать…
если в бездомном животном для его мучителя находится проклятие, то значит и для спасителя есть благословение
если бы мы знали что наша бонусная жизнь находится в брошенном больном котёнке или в плешивом уличном щенке взывающем о спасении от холода и голода, мимо которых тяжело пройти ребёнку и почему-то легко взрослому, то мы оставались бы детьми до старости
Грешить осознанно грешно,
А неосознанно — ещё и глупо.
Еще рано душе угасать,
Много слов не сказано, счастья не прожито.
Сложно ей каждый раз воскресать и вновь падать,
надолго может быть…
Буду быстрой как эта слеза,
Для своих-прозрачной, но очень соленой…
Падать больше нельзя и быть слабой нельзя,
Не для грязи и слабости все-таки живем мы…
Врагов надо беречь
— они зеркальнее друзей
Смирение
— неуязвимость