…Нет, Лиза не хотела отомстить Диме быстрым замужеством. Рома оказался под рукой в нужное время. Так сложилось. Возможно, случайно. Лиза ничего не планировала, не решала — плыла себе и плыла, надеясь, что куда нибудь ее прибьет течением. А куда — не имело никакого значения. Она не смотрела на Рому как на новый виток своей жизни, как на потенциального мужа, которого и вправду пора было завести. И конечно, пресловутое девичье восклицание: ах, если бы мне год, пять, десять лет назад сказали, что я свяжу с ним судьбу, рожу ребенка и прочее, я бы ни за что не поверила — Лизе не приходило в голову.
Рома не был похож ни на кого из Лизиных воздыхателей. Он был другим, из другого мира, из другой жизни. Вообще с другой планеты. Наверное, поэтому Лиза посмотрела в его сторону.
Он приехал в Москву из Заокска. Жил в общежитии, пока учился в институте, потом скитался по квартирам друзей — то собаку выгуливал, то цветы поливал, то следил за тем, чтобы трубы на даче не прорвало. Он все успел — и в армию сходить, и устроиться на работу в ту самую престижную компанию, где работала Лиза. Они работали вместе уже года три, но Лиза обратила на него внимание лишь однажды около кофейного автомата, где он веселил секретаршу рассказами о речке Вобля, которая течет в их краях. Будто кто-то из исторических персонажей упал в речушку, оказавшуюся коварной и глубокой, и воскликнул то, что воскликнул. Так и появилось название. «Какая пошлость», — подумала тогда Лиза и отошла. Секретарша глупо хихикала…
— Ну и хорошо, — ответила Лиза. — Я выхожу замуж.
— Замуж? — удивился Дима, но в его голосе было только удивление, никак не ревность. — Это хорошо, правильно, давно пора, поздравляю.
Лизу задело не отсутствие нот ревности в голосе любовника, а это его «давно пора». От кого угодно она ожидала услышать про «давно пора», но не от него. И вообще, какое он имеет право давать ей советы — пора ей или нет. Лиза хотела вспыхнуть, что-то сказать, но даже этих эмоций не осталось.
— Пока, желаю счастья. — Дима сказал это так искренне, что Лиза, собиравшаяся положить трубку, остановилась.
— Скажи, а у нас была любовь? — спросила она.
— Я так и не понял, что это было, — ответил Дима.
— А почему ты тогда был со мной?
— Потому что мы неплохо проводили вместе время. Это было удобно — и мне, и тебе. Разве нет?
Вот в этот момент Лиза получила мощный удар по самолюбию. Оглушительной силы. А она то думала, что Дима ее любит. Испытывает к ней чувства, которые сильнее и долговременнее страсти, желания. Она думала, что у них связь, не банальная пустышка. Душевная, физическая, связь по судьбе, по общности кровеносных сосудов. Да, Лиза думала, что любовь — она такая, как у них с Димой. Странная, острая, нервная, яркая. Он сказал, что это не было любовью. Никогда не считал…
Жалуются на жизнь ленивые.
Остальным нет времени на это…
Интересные факты о советских собаках-космонавтах. — Белке и Стрелке
Поначалу советские учёные в космос хотели отправлять обезьян (что и пытались сделать в 40-х годах американцы), но процесс их дрессировки оказался долгим и тяжёлым. Сами же обезьянки плохо переносили стрессовые ситуации: по рассказам одного дрессировщика его подопечная скончалась от ужаса в порту, услышав громкий гудок корабля.
Для выбора космического животного было выдвинуто несколько требований. Им должно быть некрупное млекопитающее, быстро адаптирующееся к стрессовым факторам, легко обучаемое, терпеливое и дружелюбное. Этим требованиям полностью соответствовали дворняги, которые к тому же были обаятельными, а потому при случае их с гордостью можно было сделать всепланетными героями.
Решение, запускать собак парами, было принято из-за того, что реакция одного животного могла быть индивидуальной и непредсказуемой. А при отборе собак-космонавтов для длительного орбитального полёта кобели отошли на второй план, так как «космический туалет» оказалось проще сделать для девочек.
Кто был первым?
Конечно, первыми в космосе Белка и Стрелка не были. После проведения более двадцати экспериментальных суборбитальных полётов, 3 ноября 1957 года впервые на космическую орбиту была отправлена Лайка. Заранее было известно, что собака станет жертвой космической гонки между СССР и США и домой не вернётся, т.к. система возвращения капсулы на Землю ещё не была разработана. Для того чтобы усыпить собаку, был сконструирован специальный механизм, который в космосе на седьмые сутки сделает ей инъекцию. Но из-за неполадок при запуске ракеты, спутник с собакой находился на солнечной стороне дольше расчётного времени, и Лайка погибла в первые часы космического полёта от перегрева.
Белка и Стрелка были дублёрами собак Чайки и Лисички, которые погибли при неудачном старте 28 июля 1960 года: на 19-й секунде полёта у ракеты-носителя разрушился боковой блок первой ступени, в результате чего она упала и взорвалась. Всего в полёт перед запуском человека в космос приняло участие 48 собак, 20 из них погибли.
О полёте Белки и Стрелки
19 августа 1960 года в космос отправился практически Ноев ковчег: в катапультируемом контейнере, кроме собак, находилось 12 мышей, насекомые, растения, грибковые культуры, семена кукурузы, пшеницы, гороха, лука, некоторые виды микробов и другие биообъекты. А вне катапультируемого контейнера в кабине корабля были размещены 28 лабораторных мышей и 2 белые крысы.
Впервые в истории космонавтики велось постоянное наблюдение за состоянием и поведением собак с помощью телевизионной системы. Увиденное поведение Белки в космосе после четвёртого витка вокруг Земли — её беспокойство, попытки освободиться от креплений и рвота — предопределило будущий одновитковый полёт Юрия Гагарина.
Жизнь после Космоса
По рассказам, каждый сотрудник Института медико-биологических проблем, где проходила основная часть подготовки собак к полёту, среди собак-испытателей имел своих любимцев. Поэтому благополучно вернувшихся домой собак берегли как зеницу ока: старались пристроить наилучшим образом, некоторых забирали к себе домой или отдавали в хорошие руки.
После полёта в космос жизнь Белки и Стрелки прошла в вольере Института авиационной и космической медицины. Они были популярны: их возили на показ в детские сады, школы и детские дома. Через несколько месяцев после полёта Стрелка принесла потомство и одного из её шести щенков — самку по имени Пушинка — Н.С. Хрущёв подарил супруге Президента США Джона Кеннеди Жаклин и их дочери Кэролайн. Белка и Стрелка дожили до глубокой старости и умерли своей смертью. В настоящее время их чучела находятся в московском Мемориальном музее космонавтики.
Курьезы
У Белки и Стрелки были другие имена — Альбина и Маркиза. Но так как звучали они слишком буржуазно, было принято решение заменить их. Стоит сказать, что не только они были переименованы, к примеру, Уголька из «Космос-110», который провёл 22 дня на орбите Земли, до полёта звали Снежком, но перед запуском поменяли его имя для большего соответствия тёмной масти. А его партнер до полёта был известен как Бздунок, из-за соответствующих могучих способностей организма. Конечно, советской космической собаке такое имя было не к лицу и её переименовали в Ветерка.
…Ревновала ли Лиза Диму, хотела ли она разрушить его брак? Нет, никогда. Не было и угрызений совести — Димина жена со своими самодельными брошками ее вообще не интересовала. Да и дети ее мало волновали. Когда Дима рассказывал, что средняя, Женечка, начала заниматься музыкой, Лиза вежливо улыбалась. Старший, Никита, — четырнадцатилетний, казался ей отнюдь не ребенком. Она в четырнадцать считала своих родителей инопланетянами и свела свое общение с ними к позволительному минимуму. А младший — двухлетний, Лиза не помнила, как его звали. Степа? Или Петя. Да какая разница?
— За столько лет ты могла бы выучить, как зовут моих детей, — обижался Дима.
— Зачем? — недоумевала Лиза.
За Рому она вышла от тоски. Гложущей, ноябрьской, тусклой и мрачной. Дима надолго пропал — жена заболела, дети заболели, теща заболела. Сам тебе позвоню. Когда? Не знаю. И вообще — дети… Они требуют внимания. Особенно младший.
Лиза прислушалась к себе. Ничего, пустота. Звонкая и гулкая. Никаких эмоций. Порылась в подсознании, вспоминая трогательные минуты, приятные ощущения, и опять пусто — хоть ложкой скреби, ничего. Она вдруг больше ничего не чувствовала. Дима стал чужим, посторонним…
…У Лизы не было недостатка в поклонниках. Но она заранее все знала, ее заедала тоска уже через десять минут свидания. Все они были амбициозны, ходили в модных костюмах, носили дорогие портфели, повязывали шарфы узлом на европейский манер, выплачивали кредит за дорогую машину, оказывались прижимисты, склочны по мелочам или просто неинтересны. Была у нее одна стойкая многолетняя связь, которую Лиза считала любовью или принимала за любовь. Дмитрий. Жена, которая, естественно, была, называла его Митя. Лиза — Дима. У него было трое детей. Жена не работала. Простоватая, теплая, немного взбалмошная, немного истеричная домохозяйка. Она вышивала — самодельные брошки шелковыми лентами. Если надоедали брошки, вышивала полотна с зайчиками, кроликами, бобрами, утками, которые потом вставляла в багет и вешала на стену. Брошки раздаривала. Одна брошка оказалась у Лизы — Дима показал. Кропотливая работа, милая вещица, цветочки, ягодки.
С Димой было легко, весело и просто. Он звонил и предлагал поужинать. Лиза или отказывалась, или соглашалась, и тогда они ехали в ресторан, плотно ужинали, потом ехали в квартиру, которую снимал Димин офис для сотрудников из других городов. Квартира была удобна, комфортна и совершенно стерильна по части наполнения. С Димой можно было напиться, насмеяться, наговориться. Но он всегда уезжал. И никогда ничего ей не обещал. Дом у него был в другом месте…
Звон. Пустота. На углу пустоты,
Нет, за углом — обозначиться может
Сон о песке и волне. Но застыл
Лотовой бабой случайный прохожий.
Он обернулся, всему вопреки.
Вздрогнули ужасом звезды и дети,
Взвыли собаки на целой планете,
И побледнел от знакомой тоски
Тайный свидетель несказанных слов.
Мучимый вечным присутствием где-то,
Грезящий лесом седой птицелов,
Дремлющий в сквере от лета, до лета.
Все попадают в силки поутру —
И наизнанку углы и наружу
Бритвы, таблетки, белье, кожуру
Дом изрыгает в безвольную лужу.
Грязь. Напряженье. Издевка. Контекст
Ада бульварного. Сон поневоле.
Звон. Пустота. Но углы пустоте
Сладит, возможно, отсутствие боли.
Не раз мне доводилось слышать, что мы должны благодарить Бога за всё: радость и горе, здоровье и болезнь. К сожалению, незнание Писания и неверное представление о Боге заставляет людей именно так и думать. Но насколько это соответствует истине?
Давайте разберёмся. Библия очень ясно говорит, что Бог не является автором болезней, недостатка, трагедий и всякого рода неприятностей. Он не создаёт нам проблемы, а выводит из них! Он целитель, а не разрушитель; обеспечитель, а не вор; Отец, а не разбойник. Так зачем же Его благодарить за то, к чему Он не имеет никакого отношения?!
Представим такую ситуацию. На улице какой-то хулиган бьёт подростка по лицу и разбивает вдребезги его телефон. Ребёнок приходит домой и, слизывая с губы кровь, обращается к своему отцу: «Как же я тебе благодарен, папа! Спасибо за рассечённую губу и разбитый телефон!» Отец в недоумении: «Сынок, но я и пальцем не прикоснулся к тебе! И зачем мне разбивать телефон, который я сам же тебе подарил?!»
Вы видите, как всё это нелепо? Тем не менее, некоторые христиане так себя и ведут — как неразумные дети. Те, которые немного знакомы с Библией, ссылаются на стих из послания апостола Павла к фессалоникийцам: «За всё благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе» [1-е Фес. 5:18]. Но если бы они хорошо знали Писание, то поняли бы, что здесь и речи не идёт о благодарении за бедствия, болезни
Увы, но в некоторых местах синодального (традиционного) перевода Библии встречаются неточности, которые способны искажать смысл. Возможно, нашим переводчикам показалось логичней словосочетание «за всё», но если мы раскроем другие переводы, то обнаружим нечто интересное. Например, в греческом оригинале, а также в английском переводе Короля Иакова написано «во всём благодарите…» А это что-то меняет, не так ли?! И, чтобы уж совсем не оставалось сомнений, посмотрим современный перевод русской и английской Библий. Там мы читаем: «Благодарите Бога в любых обстоятельствах…» Теперь понятно, что на самом деле означает 1-е Фес. 5:18? Не за всё, а во всём! В любых обстоятельствах, во всех ситуациях! И вот это — абсолютно соответствует Писанию.
Мы благодарим Бога не за болезнь, но вовремя болезни; не за нужду, но во время нужды. Мы благодарим Его в радости и скорби, когда мы успешны и когда терпим поражение. Почему? Во-первых, потому что Он этого достоин. Во-вторых, потому что благодарение и хвала — это огромная сила, ведь ими мы выражаем свою уверенность в том, что Господь выведет нас из этой проблемы. Благодарим за утешение и защиту, милость и безграничную любовь, исцеление и мудрость, новый день и солнечный свет, спасение и жизнь вечную. Благодарим, помня, что от нашего Отца исходит только доброе даяние (Иакова 1:17).
И, согласитесь, какими бы ни были обстоятельства, нам всегда есть, за что благодарить Бога!
Взлететь и парить, как птица,
Навстречу ветрам стремиться,
И верить, и ждать, а лучше мечтать
И действовать.
Огнём ярким стать и светом,
Всю боль растворить при этом.
Любовь подарить, сильнее любить,
В любви вечно жить.
Взлететь и лететь до неба
Навстречу своим победам,
И мир обнимать, и счастья желать,
Самой солнцем стать!
Как жаль, что полёт лишь снится,
Увы, я совсем не птица.
Но чтобы любить, и радость дарить
Достаточно просто ЖИТЬ.
…Лизы не было на похоронах отца. Ольги Борисовны не было на свадьбе дочери.
Свадьба была скромная, быстрая, если не сказать лихорадочная. Из гостей — Полина с Вадимом и какой то знакомый Ромы с девушкой. Посидели в ресторане, рано и с облегчением разошлись. Лиза была в обычном костюме — свадебные платья она считала пошлыми и ненужными. Полина подарила комплект постельного белья — в немыслимых розах. Ромин друг — картину, натюрморт, ваза с розами. Лиза решила, что передарит это матери.
Рома появился в ее жизни случайно — коллега, ничем не примечательный, из тех, кто живет по принципу «тихо едешь, дальше будешь». Рома высиживал, добивался, шел медленно, но верно. Лиза его даже не замечала. Не ее поля ягода, как заметила Полина. «Эта чашка не из твоего сервиза», — говорила в таких случаях Ольга Борисовна, когда дочь находила себе неподобающих друзей…
Не играйте с судьбой — обыграет.
Нет более слепого, чем тот, кто не хочет видеть.
Когда не знаешь, что ты хочешь, обычно блин и… как обычно комом.
Мозги, мозги… в раздумии и повылазить могут.
У широкого круга одна голова на плечах. У узкого — миллионы, на одном блюдце.