У обязанности, в отличие от права, есть помощники — ответственность и наказание.
Быть счастливым — плевок в лицо тем, кто делал тебя когда-то несчастным.
В зеркале видишь только себя, в интернете весь мир.
В лагере зэки кухонным ножом вырезали для нее на нарах фортепианную клавиатуру. И она по ночам играла на этом безмолвном инструменте Баха, Бетховена, Шопена. Женщины из барака уверяли потом, что слышали эту беззвучную музыку, просто следя за ее искореженными работой на лесоповале пальцами и лицом.
Дочь француза и испанки — преподавателей Парижского университета Сорбонна, Вера Лотар училась в Париже у Альфреда Корто, затем в Венской академии музыки. В 12 лет дебютировала с оркестром под руководством великого Артуро Тосканини.
Будучи уже известной пианисткой, дававшей сольные концерты во многих странах мира, вышла замуж за советского инженера Владимира Шевченко и в 1938 году приехала с ним в СССР. Вскоре Владимир Шевченко был арестован. Вера кинулась в НКВД и стала кричать, путая русские слова и французские, что муж ее — замечательный честный человек, патриот, а если они этого не понимают, то они — дураки, идиоты, фашисты и берите тогда и меня… Они и взяли. И будет Вера Лотар-Шевченко тринадцать лет валить лес. Узнает о смерти мужа в лагере и двух детей в блокадном Ленинграде.
Освободилась в Нижнем Тагиле. И прямо с вокзала в драной лагерной телогрейке из последних сил бежала поздним вечером в музыкальную школу, дико стучала в двери, умоляя о «разрешении подойти к роялю»… чтобы… чтобы «играть концерт»…
Ей разрешили. У закрытой двери, не смея зайти, рыдали навзрыд педагоги. Было же понятно, откуда она прибежала в драной телогрейке. Играла почти всю ночь. И заснула за инструментом. Потом, смеясь, рассказывала: «А проснулась я уже преподавателем той школы». Последние шестнадцать лет своей жизни Вера Лотар-Шевченко жила в Академгородке под Новосибирском.
Она не просто восстановится после лагеря как музыкант, но и начнет активную гастрольную деятельность. На ее концерты билеты в первый ряд не продавали. Места здесь предназначались для тех, с кем разделила она страшные лагерные годы. Пришел — значит, жив.
Пальцы у Веры Августовны до конца жизни были красные, корявые, узловатые, гнутые, изуродованные артритом. И еще — неправильно сросшиеся после того, как их на допросах переломал («не спеша, смакуя каждый удар, рукоятью пистолета») старший следователь, капитан Алтухов. Фамилию эту она помнила потом всю жизнь и никогда его не простила…
Вера Лотар-Шевченко скончалась в 1982 году в Новосибирском Академгородке. На её могиле выбита её собственная фраза: «Жизнь, в которой есть Бах, благословенна.»
При расстановке ценностей в жизни, главное — не поставить цель выше людей, иначе на вершине окажетесь одни. Холодно…
Воздыхателей десятки,
Принцев — этих два на тыщу!
А альфонс — «надул» и в прятки…
Сбег козел, с огнем не сыщешь!
Женщина должна быть рядом в любом случае и не важно в гору ты поднимаешься или падаешь в яму!
Я тех, кто чванно мнит себя паетом,
но в дактиле не шарит ни шиша —
расстреливал бы мышкой в интернете,
а после добивал из калаша!:)
Случайности происходят тогда, когда пренебрегают закономерностями.
Душа моя, ну что с тобою? Урок «предательство» никак ты не усвоишь. Прощаешь тех, кого прощать совсем не стоит.
Константин Хабенский считает Александра Матросова и Николая Гастелло ненормальными, ведь они ставили общественное превыше личного.
***
— В одном из интервью вы сказали, что не пытались копировать реального советского офицера Александра Печерского, у вас другие цели. Какие?
— Мне было важно показать момент перелома, превращения из советского человека в человека нормального. В чем отличие? У советского общественное стоит превыше личного. Но, пройдя через ужасы и боль, офицер обращает внимание на женщину, которая его любит. И вот в пиковой сцене — во время вечеринки в лагере, где над заключенными издевались, где их убивали, — Печерский превращается в человека нормального. Это такая страшная ночь рождения нового мира. Когда уже приперло и отступать некуда. И когда он признается в любви женщине, что несвойственно советскому человеку в погонах, у него за спиной появляются крылья. И это дает какую-то легкость в тяжелом решении о побеге.
«Распотрошить копилку»
пришлось одной девушке. У нее кот заболел тяжело. А лечение стоит денег. И гарантий никаких: хотите — лечите, не хотите — не лечите. Это же всего лишь кот. Сейчас и людей бесплатно не лечат, а котов и подавно. И никто не осудит. И вообще никто не узнает, если не рассказывать. Был кот — и сплыл. В смысле, умер. А она распотрошила копилку и потратила все деньги, которые откладывала на поездку на море. И кот выжил, хотя он стал инвалидиком. Но живет. Это не глупый поступок. Это мудрый поступок. Я не о моральном аспекте говорю. Это очень разумный и правильный поступок. Потому что наш личный кот — это часть нашей личности. Как рука или нога. Если это по-настоящему любимый кот. Точно так, как и наш родной человек — мозг особой разницы не видит. И болезнь близкого побуждает нас отдать все, что у нас есть — фактически мы это отдаем себе самому. Мы так сохраняем себя. Мы лечим свою собственную часть, потерять которую больно и опасно для организма. Невыносимо больно. И придется потом жить без пальца или без уха. Или без глаза. А иногда — без ноги или без руки. И все попытки заменить утраченную часть кем-то новым ни к чему не приведут, если мы сами отказались от попыток лечения и спасения. И никакое море не поможет — каждый день отдыха будет отравлен страданием; как с отрезанной ногой поехать отдыхать. Будет болеть душа, хотя что это такое — толком никто не знает. И поэтому многие люди боятся любить и кого-то брать в свою жизнь — они отлично понимают, как может быть потом больно. И осознают, что придется отдать в случае чего свои припасы…
В некоторых случаях лучше распотрошить копилку. Мы так сохраняем себя через спасение другого, который — наша часть. Это витиевато звучит, но именно так происходит. И не о чем сожалеть — если спасли своего, спасли себя. Если не спасли, но приложили все усилия, рана быстрее заживет и боль пройдет быстрее. А море — мы потом непременно поедем на море. Целые. Живые. Способные любить и достойные любви. И награда непременно будет — я тысячи раз это наблюдала. Есть спасительные траты и целительные жертвы, потому что мы спасаем через них и себя тоже…
Вот почему по кошкам и собакам, глядя на их хвост, сразу видно не только, как они к тебе относятся, но и какое у них в данный момент настроение, а у человека такого индикатора нет? Людям было бы гораздо проще общаться.
- иz -
Не бери всё — что дают, не давай всё — что просят.
Нет ни любви, ни счастья, а есть душевный голод