Ты уезжаешь. Где-то на границе
Таможенные шумные силки,
Угрюмые безжизненные лица,
И руки так багажно затекли.
Ты уезжаешь. Новые проспекты
Уже рисуют новые пути,
И ты идешь по ним. Безликий некто.
А прошлое в груди твоей хрипит.
Ты видишь остановки без трамваев.
Ты видишь злых, встревоженных людей.
В подъезде, как обычно, выпивают.
В квартире - свалка сломанных вещей.
И тошно, тошно. Воры, грязь, ублюдки.
На паперти тряпичные тела.
Ты ищешь грань терпения, рассудка,
Ты выгораешь медленно дотла.
Но в гомоне времен простоволосых
Стоит девчонка. Ты ее любил.
И как упрек, как вечный отголосок
Там где-то мама в череде могил.
Начать с нуля? Тебе уже за сорок.
И ты вернешься, время обманув,
Любить свой одинокий людный город,
Любить свою незрячую страну.
Очень много для меня значит летняя мостовая, залитая солнцем, и худенькая женщина, быстрыми шагами спешащая сквозь этот свет. Где начинается любовь? Иногда мне кажется, что она всегда находится в нас, рождается вместе с нами и вместе с нами умирает. Сжатой пружиной спит в груди, а потом вдруг расправляется, еще до того, как ты сам успеваешь понять, что произошло. Только так я могу объяснить то спонтанное желание, заставившее меня подойти к этой женщине. Еще без цели, без каких-либо планов, просто иначе я не мог. Что-то сильнее меня толкнуло вперед и я пошел в вихрь солнечного торжества. Эта дорога так и осталась во мне - чувством безграничного света, то ли от яркой летней погоды, то ли от теплой ясности этих добрых, доверчивых глаз, смотрящих на меня сквозь улыбку. И именно эта мостовая стала началом нового пути, по которому я шел уже не один. С этого момента рядом со мной встала земная женщина, измученная судьбой, женщина, сотканная из солнца. А пружинка любви щелкнула, распрямилась и проросла какой-то счастливой окрыленностью.
Какие вы: смотреть в глаза,
И биться в ум, в характер, в нрав,
Вам в доброте не отказать,
И каждый - прям, и каждый - прав.
Светлы, душевны, глубоки
Всем сроком полувековым,
Вы небо кормите с руки.
Простите мне, что я - не вы.
Что не умел лицом - на свет,
Все больше мордой об углы,
За то, что был душой раздет,
За то, что вечно нищим слыл,
Что каждый вечер - как психоз,
Что не усваивал урок,
Что не умел писать стихов,
Но и молчать, увы, не мог.
Простите мне, что жил не так,
Ходил налево, падал в грязь,
И за осенний четвертак,
Со скидкой, продавал себя.
Простите, не был так же свят,
Простите, не был так же сыт,
Местами ангел, чаще гад,
Простите, кто еще простит.
За слабость, злость, за сжатый крик,
Из легких сплюнутый на пол,
За то, что я не всё постиг,
За то, что я не всё прошел.
За то, что я не обещал
Любить в себе чужое Я.
Простите мне всего меня,
Ведь вы умеете прощать.
Политика - дело грязное, все это знают, но не все понимают. Завтра паны договорятся, а холопы уже столько гадостей наговорили, что все это забыть будет сложно!
Какое лето вылеплено из глины, янтарной патокой собрано в чашу дня. Здесь по утрам приходишь к себе с повинной за то, что свету этому изменял, живешь в посте, в труде, в чистоте сердечной, не помышляя больше о суете. И кажется, что лето пребудет вечно - пресветлых снов достойным, благих вестей.
Но колокол под ребрами дышит гулко, и вторит шагу, взбалмошен и упрям.
Мы встретимся в излучине переулка на берегу холодного ноября.
Пятьдесят… То много или нет?
Каждый даст на это свой ответ.
Юный скажет: «Что тут толковать?
Остаётся пенсию лишь ждать!
Половина века позади.
Тут уже хорошего не жди!»
Улыбнёмся мыслям мы таким,
Оставаясь сердцем молодым.
Кто постарше, даст другой совет:
«Не грусти, тебе немного лет.
Нет болячек, как у стариков,
Книжки ты читаешь без очков,
Но зато ошибки позади
И ещё полвека впереди».
Мы согласны: будем дальше жить,
Радоваться, верить и любить.
Жизнь течёт спокойно, не спеша,
Обрела устойчивость душа,
Твёрдо мы шагаем по земле,
Разбираясь в доброте и зле.
Дело стали знать наверняка,
Ум острее и сильней рука,
По-иному ценим мы друзей,
Не торгуем совестью своей.
Мы достойно прожили полвека
И гордимся званьем ЧЕЛОВЕКА.
Пусть нам прибавляются года,
Нам не страшно, это не беда,
И не стоит очень волноваться:
Все года - огромное богатство.
Нами половины пройден путь,
И совсем не тянет отдохнуть.
Пятьдесят - не осень жизни. ЛЕТО!!!
До тех пор, пока люди будут неспособны устоять против соблазнов страха, одурения, корысти, честолюбия, тщеславия, которые порабощают одних и развращают других,
они всегда сложатся в общество насилующих, обманывающих и насилуемых, обманываемых.
Правда ложью залужена,
От накала закапала…
Люди стали оружием,
И земля вся заплакала…
Вся жизнь игра и люди в ней актеры.
У каждого своя судьба и роль.
С небесным, не поспоришь, режиссером
И не возьмешь себе сюжет другой.
Играя в жизнь, мы часто забываем,
Что в этом действе нет пути назад.
Тут каждое промолвленное слово,
Становится реальностью. И так,
На сцене каждый божий день. Без репетиций.
Трагедии, борьба добра со злом.
Печальные и радостные лица
И каждое, о чем-то о своем.
Играют все, но кто-то лишь формально,
А кто-то сердцем проживает каждый миг.
Сгорает весь на сцене без остатка
И раньше прочих, покидает этот мир.
Успех актера - это популярность,
Всеобщее признание, любовь.
Но все проходит, тихо, безвозвратно.
Лишь одиночество колышет в сердце боль…
Бывает ли любовь без боли? Без слез, обид, тоски, потерь? Когда ничью не насилуют волю. Не мечутся, не распределяют ролей. Когда доверяют просто так, по наитию. Не ставят барьеров, не верят условностям. Не подвергают чувства трепанации, вскрытию. А просто живут, довольствуясь радостью. Находят в родном человеке достоинства. И каждый день говорят, как он много значит. У такой любви запредельная стоимость. Для меня ответ однозначен…
России вновь пригрозили санкциями… Не знаю, не знаю, но после первых таких угроз к нам перешел Крым… К чему бы это…))))
Когда Вы разговариваете с человеком с иронией… не удивляйтесь если в ответ Вы окажитесь в плену у сарказма…
По сигналу падающей воды начинается новый горячий день. В изумрудном море клубится дым, оседая каплями на листе. Капли падают в озеро, духи снов орошают влагой его купель. Бесконечной жизнью наполнен зной. Это сельва, древняя колыбель. Здесь ковер зеленый у ног лежит, сок плодов тугих не дает остыть. Кто сюда вернулся - пребудет жив, вопреки законам земных пустынь. Здесь один завет - оставайся свят, источая свет, исходящий в мир. Сохранит тебя колыбель твоя, только ты ее глубину прими. Разреши ей быть, прорастать травой, сквозь тебя живой протекать рекой. Это сельва, купол над головой, ты еще не видел ее такой. Ты, нашедший дом после долгих миль, обретающий силу в ее руках, разреши ей тебя разлучить с людьми, чьи слова ты прежде не отпускал. Голоса забудь, раствори черты - только птичьи трели да влажный лес.
Это сельва. Так воскресаешь ты, засыпая где-то в ее земле.
Во мне вообще полным-полно предрассудков.
Поэтому люди обычно меня сторонятся.
И чем больше сторонятся, тем больше у меня предрассудков.
Осуждать нужно не людей, а поступки. Если нам не хватает силы не падать в грязь, не стоит доказывать, что быть грязным - здорово. Или что быть грязным - норма. Или что грязь - это вовсе не грязь и даже полезно.