Одни не думают, что говорят, другие - не говорят, что думают.
Любовь это не только Бог, но это ВСЁ что нас окружает, и нам просто остается принять эту любовь и дать любовь в ответ и в мире и дома и в государстве, ВЕЗДЕ БУДЕТ ЛЮБОВЬ !!! И МИР БУДЕТ ВЕЗДЕ !!!
Не заморочившись раздумьём,
набором слов: налево, право,
бросаем ветренность безумий.
Себе внушая, что мы правы…
Люди понимают только чувства, сходные с их собственными чувствами; другие, как бы прекрасно они ни были выражены, не действуют на них: глаза глядят, но сердце не участвует, а вскоре и глаза отворачиваются.
тебе, мой мальчик, не все ли равно, куда
уходит поезд, в котором что «нет», что «да» -
одно и то же? не все ли тебе равно,
где кто-то нервный не про тебя кино
снимаетмонтируетсмотритругает? где
грязь не с твоих башмаков не в твоей еде?
слова, в которых ни слова о том, что ты считаешь собой, не напрасны и не пусты
для тебя, мой подсолнух, мой маленький смелый царь?
/я хочу очертить губами углы твоего лица,
чтоб запомнить всецело, до самых юных морщин.
не верти головой, пожалуйста. помолчи.
дыши животом, позволяя ему решать
за тебя - тут прячется сердце, а тут - душа./
но ты напичкал чужими мненьями мир,
и сам переел их, и тело перекормил.
хочешь стать невидимкой, хотя никто
тебя не видит за шарфом и за пальто,
за бирками у загривка, у позвонка
седьмогонежнейшего.
Старьёвщик из Праги, который купил Луну
Совсем за бесценок у старой слепой колдуньи,
Сказал мне во вторник, что город пойдёт ко дну
В ближайшую среду, лишь западный ветер дунет.
«Ты знаешь, Луна - это только воздушный шар,
Захочешь - потянешь, захочешь - отпустишь в небо.
Подобную вещь я давно на Земле искал -
Вот так, чтобы взять и в ладонях держать монетой.
Серебряной, круглой, способной менять число
Живущих на суше, где бог - ростовщик из Праги» -
Он мне говорил, сохраняя вполне лицо,
Под цвет папиросной, папирусной ли бумаги?
Я слушал и думал: «Как всё здесь продать легко
И присно и днесь - и ты вовсе о том не знаешь.
Ты в старой мансарде архангелу шьёшь крыло -
Дурак дураком - ну, и с каждым закатом таешь…
Как старые фрески, как ветхий ручной божок,
Что соткан из мифов по лучшим законам жанра:
Все верят и слышат, но в тайне хранят значок
«Не верил. Не слышал. Хватай его, брат, за жабры».
Старьёвщик из Праги, купивший вчера Луну
Совсем за бесценок - ведь дороги лишь дешёвки.
Смотри, мой архангел на небо унёс иглу
И старые ножницы - резать твои верёвки,
И штопать к полуночи этот воздушный шар,
Хранящий не воздух - дыханье Рембо и Гёте.
Здесь всё продаётся, но только не этот дар -
Летать без верёвочки… Петь, попадая в ноты.
Активно интересующимся моей жизни говорю:
1) Счастлива
2) Любима
3) Ни в чем не нуждаюсь))) Вопросы еще у кого есть? ;-)
Никогда не стоит возлагать слишком много надежд на человека… У него могут быть совсем другие планы.)
Как странно устроен мир. Один человек смотрит и не видит. Другой же, видит не глядя…
Я заметил, что даже люди, утверждающие, что все предопределено, и что мы не можем ничего изменить, всегда смотрят по сторонам, переходя дорогу.
Я проходил по улице… меня остановил нищий, дряхлый старик.
Воспаленные, слезливые глаза, посинелые губы, шершавые лохмотья, нечистые раны… О, как безобразно обглодала бедность это несчастное существо!
Он протягивал мне красную, опухшую, грязную руку… Он стонал, он мычал о помощи.
Я стал шарить у себя во всех карманах… Ни кошелька, ни часов, ни даже платка… Я ничего не взял с собою.
А нищий ждал., и протянутая его рука слабо колыхалась и вздрагивала.
Потерянный, смущенный, я крепко пожал эту грязную, трепетную руку…
- Не взыщи, брат; нет у меня ничего, брат.
Нищий уставил на меня свои воспаленные глаза; его синие губы усмехнулись - и он в свою очередь стиснул мои похолодевшие пальцы.
- Что же, брат, - прошамкал он, - и на том спасибо. Это тоже подаяние, брат.
Я понял, что и я получил подаяние от моего брата.
Сижу на кухне, ем печенье,
А попа жаждет приключений.
И вот, мы с попою вдвоем
За приключеньями идем.
Идем, а перед нами лужа.
Нам обойти бы лужу нужно.
Но попа говорит: «Ох зря!»
Но попа говорит «Ныряй!»
Как свиньи вышли мы из лужи:
Штаны в грязи, и я не лучше.
От нас аж за версту смердит.
Глядь - за забором пёс сидит.
И нам, таким прекрасно-милым
Конфету есть и топать мимо.
А попа шепчет: «Вот так праздник!
Давай собачечку подразним?»
Дразнили мы и там и тут,
И где-то через пять минут,
Мы с попою вовсю визжим,
От пса свирепого бежим.
Мы убежали только-только,
Но попа хочет лезть на горку.
И с горки мы на полпути
В крапиву кубарем летим.
Все грязные и с синяками
В слезах мы прибегаем к маме.
Шепчу: «Меня ругать не надо.
Все попа, попа виновата»
Каким-то красочным журналом
По попе звонко била мама.
И говорила, причитая:
«Ох, непослушная какая!»
А я кричу: «Спасите, люди!
Мы с попой больше так не будем!!»
***
Уж сколько лет прошло - не знаю.
С улыбкой это вспоминаю.
Сижу на кухне, ем печенье,
А попа жаждет приключений.
С небес падают детские игрушечные куклы. Которые никогда не вырастают.
Если некоторым людям на тебя наплевать - это только поначалу обидно… А между тем только с ними и чувствуешь абсолютную свободу.
Ты всё, что только было у меня, что есть и что дано,
Такой вот краткий курс не высшей, но всевышней математики,
И я старательно дочерчиваю город, улицу, наш дом,
Всё потому, что больше ничего уже не задано.
Всё потому, что жизнь попала прямо в грудь,
И что-то расставляет, прибирает в ней и ходит,
А я теперь прерывисто дышу,
А я не трачу попросту твой воздух.
Не сомневаюсь, как мне повезло,
Во рту таскаю всюду твоё имя,
И если Бог снимает на земле кино,
То я его заранее увидел.
Какого цвета здесь бывает ночь,
С какого дня недели наступает лето,
У нас с тобою будет сын и дочь -
Я режиссера попросил об этом.
Ты не печаль лица и не занашивай сегодняшнюю дату,
Из счастья, к счастью, хода нет,
Я дорисовываю звезды в небе, уголок кровати
И выключаю этот верхний свет…