Врастать в друг друга тишиной.
Качаясь на ветру словами тянуться к небу головой соприкасаясь рукавами… Дыханьем солнца на плече… звучать немым многоголосьем… Беззвучно таять в вышине ныряя в строчки многоточьем… Ты улыбаешься во сне … и я опять не сплю ночами… две чашки кофе на столе… вино забытое в бокале… Еще один не легкий круг и на двоих одна разлука… в полнеба сигаретный смог. и дождь не кончившийся утром…
Бывает, надо отгородиться ото всех, чтобы не потерять с ними связь.
Неважно, сколько у вас Страсти и Нежности… если в вас нету НУЖНОСТИ…
Отвези меня к морю, туда, где плывет закат,
где от солнца глаза твои ярче прибрежных волн.
Станем новой легендой торговцам и морякам, пересказом которой кончается разговор.
Отвези меня к морю, скажи мне три слова вслух, остальные мы выудим в тысяче мелочей:
как соленое море целует скулу веслу, как сидит попугай на каком-то чужом плече,
как намоченным доскам лодки идет загар, на просохших бортах бронзовеет, касаясь дна.
Как молчат старики на скамейке, что жизнь долга, иногда улыбаясь мыслям, волнам и нам.
Отвези меня к морю, дай пить с твоих теплых губ этот мир подапрелевый там, где цветет весна,
где одни только губы твои ни о чём не лгут, где в бушующих красках - свобода и тишина.
Чтобы жизнь разломив, словно сочный большой гранат, поделив на двоих, есть с ладони и по зерну.
Чтобы жизнь, что сегодня так запросто нам дана, где-то в городе стоила тысячу и одну.
Отвези меня к морю - закат и аквамарин, каравеллы плывут, будто память веков и карт.
Обнимай и молчи, как же много всего - внутри.
Как идет теплота от моих - по твоим рукам.
Мне, пожалуйста, 7 миллиардов патронов.
когда ты уже не знаешь, куда бежать и кровь вытекает по капле, пока танцуешь на лезвие остро отточенного ножа, а в сердце играет твой выдуманный мацуев, ты жизнь принимаешь легко, как одну из схим, но всё-таки ищешь, как прежде, тепла и света, не жди, что примчится небесный твой серафим, любовь тебе даст, перепишет твоё либретто.
нет ангелов, девочка, чтобы тебе помочь, позвать тебя в рио, оформить green card и визу. учись понимать как с рассветом уходит ночь, как звонкое утро рисует свои эскизы, цветной акварелью забрызгивая дома. когда же на право надеться сдашь экзамен, пусти к себе в сердце такого же, как сама, больного и нежного, с ласковыми глазами.
держи его крепко, храни от измен и войн. мальчишки, они ведь не знают, куда их носит. он рано ли, поздно ли, скажет тебе: я твой! давай будет лето для нас. и для нас же осень.
пусть это не повод от счастья слететь с ума, но всё-таки вместе теплей и светлей на свете. и к часу, когда на виски упадёт зима, весенними красками мир разрисуют дети.
Есть такая удивительная категория людей, которые думают, что можно кого-то предать, затем подождать некоторое время и снова попытаться возобновить общение как ни в чем не бывало. Поразительный долбое… зм.
легко
Лина Сальникова
А уходишь легко, осязаемо, прочь от них.
Распрямляются плечи, пружинят шаги во тьме.
Этот лимб бесконечен, не делает нас одним, но меня не бывает в тех, в ком бывает смерть.
А уходишь, ловец человеков, - бросаешь сеть, и шипит тебе вслед вода, словно жжет ступни.
Ты показывал чудеса им, велел их ждать - только чуда не приживалось ни в ком из них.
А уходишь - вдыхаешь глубже и синь и стынь, отрешённый, отпущенный к новым концам земли.
Разглядев тебя, Бог улыбается с высоты.
И не слышит уже от тебя никаких молитв.
ХУЛА
Хочу в свод норм людских ввести закон,
Хоть он кого-то ввергнет в изумленье:
Хула чтоб от тебя родивших жён,
Пускай и бывших, стала преступленьем.
Силу, не растраченную на любовь, люди тратят на ненависть.
Некоторые люди, как мазохисты… Треплют себе душу давно минувшими чувствами и болью…
Советую людям не месить дерьмо …, а переступать.
Вот говорят: век скорости. Это где? Все болтают: большие перемены. В чём? По правде сказать, ничего не изменилось. Все по-прежнему любуются сами собой, и точка. И это тоже не ново. Изменились одни слова, да и те не очень: одно-другое, мелочь всякая.
В своей корысти люди непреклонны.
Они друг друга жрут, как скорпионы.
Скажи себе, скажи, что трусость ни при чем, в пески погружены верблюд и бедуин. Заложник этой лжи, ты будешь обречен, не веря сам себе, стоять среди руин. Сожги календари, а прочее сгниет, увидишь миражи - не верь своим глазам. И лампа не горит, и джин внутри нее уже не говорит с тобой о чудесах. Визири и диван, наложницы и мед, казнить нельзя простить, а прочее - к чему? Закончатся слова, и прошлое умрет, и страшно, отпустив, остаться одному. Другие города зовут своих царей, другие имена поются по слогам. Лишь золотой колосс боится постареть и все еще стоит на глиняных ногах. Скажи себе, скажи, что трусость ни при чем, что сила не в руке, карающей с плеча. Заложник этой лжи, ты будешь обречен, тоскуя по словам, отчаянно молчать.