Все рано или поздно умирают… Никто не знает, где он был до того, как родился, но, родившись, почти сразу понимает, что прибыл в эту жизнь с уже прокомпостированным обратным билетом.
Пришли мне линзы Левенгука,
И чувств своих цветную матрицу,
Чтоб жизнь - небесную науку -
Сквозь сон
внимательно рассматривать,
Под микроскопом дней вчерашних
Вдруг что-то новое проклюнется,
И заслонит собой бесстрашно
Людей, блуждающих по улицам,
Весну, что целится из лука
В проспекты ветреного прошлого,
Пришли мне линзы Левенгука-
Следить ночами за прохожими,
В чьих мыслях -маетно и тесно,
Но можно радуги выращивать,
Как молнии, что гений Тесла
Привёл из бездны - в настоящее,
Чтоб нам поверить безоглядно
Во всё, что видится по-новому,
Смотри -
душа моя -
беглянка-
Тобой -
навечно окольцована!
Где гаснут сумрачные звуки
От книжных ярмарок - до Гатчины,
Где Бог на линзы Левенгука
Меняет солнечные зайчики.
*
Не спорь с весной, мой светлый князь,
В дыму вселенского парада,
Где жизнь сегодня началась
Для нас - с черёмуховых радуг,
И трав, кочующих во сне
На свет античного ночлега,
Где старый клён в твоём окне
С утра - ветвями держит небо.
И, кажется, ему легко…
И я вздыхаю удивлённо,
Качая в люльке облаков
Луну, что выдумал Чюрлёнис.
И день, что выдуман тобой,
Когда-то видел ноты Глинки,
В тетради ночи, где любовь
Бродила с радостью в обнимку,
И цвёл подснежник тишины
В саду чудес и строгих буден,
Где всё, что выдумали мы,
Когда-то было, есть и будет.
*
Я буду в белом и прозрачном,
Когда с тобой мы будем странствовать,
Свои полёты обозначив
На берегу - морскими танцами,
И будут волны торопиться
В края, где вёсны пришвартованы,
Где ветер гладит перья птицы,
Чья быль - с рожденья - лепестковая,
Во сне твоём, где тайны лета,
Там я иду к тебе -
Но чудится,
Что я лечу к тебе - с рассветом-
Целуя взглядом дни и улицы,
Где чья-то жизнь от счастья плачет,
И Мастер Май теряет голову,
Когда я - в белом и прозрачном
Лечу к тебе над сонным городом.
*
Из всех, кого я знаю во вселенной,
Ты - самый расточительный и щедрый,
Ты кормишь души птиц лимонной цедрой,
И голуби твои - на гобеленах
Воркуют, неприрученные ветром.
И я хочу незримо прислониться
К тебе - одним лишь бережным мгновеньем,
Чтобы ты меня - по праву певчей птицы, -
Учил взбираться в радость по ступеням,
И голос мой купал в надзвёздной пене,
А ночью, разогнав в окне зарницы,
качал меня - как небо - на коленях.
*
Но кто же теперь мне напишет на облаке
На древне - ромашковом, древне-восторженном,
Играя моим распустившимся обликом,
Кто сделает судьбы фиалок -похожими?
И скажет мне то, что когда-то Офелии
Шептал по ночам
лист апрельской азалии,
И лес окольцует влюблёнными трелями,
И станет носителем гордого знамени,
Где профиль весны -
осенён незабудками,
И ландышем пахнет материя времени,
Где я - вслед за ставшими ветром минутами
Иду,
И становится сумрак сиреневым.
Но кто же расскажет мне сказку о музыке,
О тёплых дождях,
заблудившихся в крокусах,
И снимет кино о мелодиях мужества…-
Наверное, ты, устоявший над пропастью?
Лишь немногие могут позволить себе роскошь не общаться с неприятными для них людьми.
Есть же такие люди, которым для счастья нужно, что бы были счастливы другие…
Когда меня настигает хандра или опускаются руки, ставлю перед собой портрет своей бабушки. Она во время войны прошла 40 км по снегу босиком с двумя детьми на руках, чтобы сообщить жителям соседнего села о надвигающемся наступлении. После осталась без ног, но спасла целое село от гибели. Все мои проблемы кажутся пустяковыми и в тот же миг находят решение.
Человек, которому никто не интересен, обычно не интересен никому… даже самому себе.
Подарки делаются от души того, кто дарит, и не зависят от заслуг того, кто их принимает.
Не зная душу человека,
Не торопись его судить!
Мы все в одном потоке века,
Спешим… хотим счастливей
быть!
Не будь озлобленым и грубым,
Не ставь себя превыше всех!
Ведь нас порой за то и любят,
Что мы не судим о других.
16 _ 06 _ 2011 г.
______________________
Copyright: Оксана Кряквина,
2015
Свидетельство о публикации
115 041 304 304
я лежу на постели измятой,
она отлично отображает мое состояние.
поезд увозит меня на север,
а мои старый плеер
гоняет песни о расстоянии.
о, сердце, возьми себе кофе-брейк
поешь манной каши,
выпей чай с мятой.
ведь ни один трек
не скажет
даже
одной десятой.
*
и я знаю, как все будет
мы будем сидеть в «тануки»
и просто утро среды
превратится в воскресный бал
ты протянешь руки
и спросишь,
почему я так долго не приезжал.
и твои руки.
как можно пожать, поцеловать
весь твой свет?
его хочется прижать
и не отпускать, прижать.
знаешь,
я завтра возьму билет.
я не могу
больше не приезжать.
*
писать о тебе
это сродни подковке блохи
мне кажется, что в прошлом
ты была королевой магнезии
и если твои губы - не самые лучшие в мире стихи,
то они просто выше поэзии.
Жестокость - это черта характера добрых людей.
Злые жестокими не бывают…
ГРЯЗЬ
Когда на жалованьи мразь-
Грязнее грязной грязи грязь.
Я не знаю, кто вбил мне в голову, что этот человек - моя судьба, но эта мысль настолько прочно там засела, что разумными доводами ее просто так оттуда не вытащишь.
*Письма на ночь
Сейчас, когда часы - это весенний дождь и апрель - это расстояние между нами, я особенно люблю говорить с тобой, пока ты спишь. Человеки никогда не разговаривают с чужими спящими, только со своими. Если дождь положить на горизонталь, он похож на страничные швы и морской штиль. И об этом необъяснимо хочется рассказать.
Спящим своим обычно говоришь вот о таких вещах, которые становится возможно замечать, потому что много молчишь у границы апреля, за которую нельзя, думаешь о не хватающем и заглядываешь в тишину. Из нехватки любимого, щемящей тишины и молчания для спящего своего - появляются такие вещи, которые ты будто бы только что первый открыл и которые приятно покалывают язык, просясь быть незамедлительно рассказанными.
Знаешь - а почти все истории для спящих начинаются с этого «знаешь» - апрельское «снаружи» сейчас чертовски проигрывает апрельскому «внутри». Так бывает, когда вне очень много не того, что нужно. То есть, много полезных, красивых мелочей: дождь, свежесть, улыбки чему-то - в то время, как хочется вообще не пойми чего, но чтобы непременно были там какие-то губами между лопаток, лес на двоих, глупая шутка, почему-то очень смешная, если наша. Из апрельского «внутри», а не вот это вот. Тогда можно и дождь, и свежесть, и улыбки чему-то. Тогда давайте. А без - и не пытайтесь навязать, не возьмем.
Знаешь, двигаясь по апрелю, сейчас я буду двигаться, как по другому измерению или параллельному миру, и ни за что к тебе не дойду. Потому что у нас слишком разные апрели. Дождь пробил час твоей ночи, и в расстоянии, равном апрелю, за моим окном осыпается вишня, а буквы умеют идти. Потому я не дойду, а они смогут. Буквы не знают, что такое разные апрели и расстояние, и в этом умнее человеков.
С мокрой ветки ветер сорвал три капли второго ночи. Со спящим своим никогда не страшно разговаривать.
Знаешь, у меня накопилась целая уйма этих ночных откровенных «знаешь». Простых и теплых, которые ни за что не говорятся легко, когда спящий становится неспящим. Днем человеки говорят ерунду, а осмелевшие человеки - портят ерундой сказанные смелые «знаешь». Нам почему-то хочется оправдываться после сказанной правды. Будто мы открыли себя, как дверь, больше, чем нужно, ворвался сквозняк, и вот сейчас он непременно подхватит и унесет все смело сказанное в общеизвестность. А мы тут, на минуточку, так не хотели стать уязвимыми.
Часы барабанят по стеклу двенадцать минут второго. Я не хочу оказаться без тебя. Когда ты уставший, я чувствую острую необходимость выключить мир и поить тебя теплым чаем. Я хочу, чтобы ты до утра спокойно спал на моем плече. Хотя, конечно, оно онемеет от неменяемости положения, но я хочу чувствовать это онемение, как счастье, что ты рядом. Как тактильное подтверждение нас. Ну вот, завтра ты превратишься в неспящего, и я буду молчать все это для уставшего тебя. И ты, дневной, тоже не скажешь мне ничего такого. Поэтому человеки каждый день ложатся спать - чтобы другие человеки могли говорить с ними, как со спящими своими.
Буквы уже вышли в путь до твоего утра. Судя по направлению ветра в минутной стрелке, они как раз успеют вовремя. Потому что они не знают, что такое не успеть вовремя, и в этом умнее человеков.
Поэтому сначала ты увидишь свой апрель, потом мой, а потом снова свой.
А потом настанет моя очередь быть спящей твоей.
Я расскажу несколько коротких случаев из жизни. Просто для того, чтобы каждый из нас иногда сперва медленно сосчитал до десяти, а уж потом сделал вывод относительно чего-либо с ним происходящего.
Женщина в магазине страшно долго стоит над душой у продавца, потом так же долго расспрашивает её о стоимости товаров, на которых прикреплены ценники. Потом ещё долго пытается сообразить, чем эти товары из одной группы отличаются, пытая продавца вместо того, чтобы читать этикетку. Нет, она не издевается и не тупит, она просто плохо видит. Нет, она не старая дура без очков, её очки упали и разбились, когда по пути в магазин её нечаянно толкнул прохожий.
Девушка разговаривает с рыдающим ребёнком на улице. Не берёт его на руки, не приседает, даже не наклоняется к нему, а пытается увещевать с высоты своего роста. Нет, она не щука бессердечная, просто на ней ортопедический корсет и у неё травма позвоночника.
У важного дяденьки в кабинете на стене висит в толстой раме картина, абстрактная на 146%. Не надо рассуждать о том, что он переплатил за мазню, или восхищаться стилем и рукой мастера. Дяденька не нуждается в мнении искусствоведа, это не шедевр за стотыщпицот килобаксов. Это его трёхлетняя дочь накарябала.
Это не женственный гей, не эмо, не трансвестит. Это парень проиграл партию «на желание» и теперь обязан обойти квартал в макияже.
Вот идёт наша соседка, шатается, лицо опухшее, нос красный, глаз не видно. Пьёт, видно, не первый день. Тяжёлые противоаллергические препараты. Потому что внезапно не подошла краска для волос.
Продолжать? Думаю, не надо. Не спешите с выводами, господа.
С каждым разом круг людей будет расширяться и сужаться. И так странно наблюдать, кто остается на своих местах, а кто куда-то исчезает.