Почему животные живут гораздо меньше людей?
Подруга рассказала вчера историю. Она работает ветеринаром, и вчера к ней в клинику привезли старую 10-летнюю собаку, которая была больна раком и уже умирала. Хозяева решили её усыпить, т.к. животное очень сильно мучилось. Они посчитали нужным, чтобы при этой процедуре присутствовал их 6-летний сын.
Когда собаку усыпляли, подруга была очень удивлена тем, что малыш не проронил ни одной слезинки. Тогда она спросила, знает ли он, почему животные живут гораздо меньше людей. Ответ поразил её до глубины души.
Мальчик сказал: «Конечно, знаю. Люди приходят в этот мир, чтобы научиться любить. А собаки это уже сразу умеют, поэтому им не требуется так много времени».
Наше время изумляет, разрывает нас на части,
мы гордимся этим веком, наша жизнь полна чудес,
но на душу населенья чести, мужества и счастья
не убавил, не прибавил удивительный прогресс.
Стала совесть откровеньем, стала музыка комфортом,
только правда, как и прежде, героизм и маета.
Самых дальних разделяет только путь к аэропорту,
самых близких разлучают эгоизм и суета.
Прощай, двадцатый век - святоша и безбожник,
обманщик и мудрец, философ и факир,
Прощай, двадцатый век - убийца и художник,
оставишь ли в живых безумный этот мир?!
Век двадцатый воплощает гениальные идеи -
относительны и время и космическая даль,
но печально абсолютны все великие злодеи,
убиваемые мысли, убивающая сталь.
Исчезали Атлантиды, и династии, и боги…
Невозможно исчисленьем сущность времени понять.
В возраст нашего столетья уместились две эпохи -
на беду ему - семнадцать, и на счастье - сорок пять.
Прощай, двадцатый век - убогий и прекрасный,
прощай, двадцатый шаг к безмерной высоте,
прощай, двадцатый век - великий и ужасный,
мелькнувший над землей в крови и в нищете.
Мы спешили, улетали в неустроенные дали
и бесстрашно проникали и в пространства и в века,
все что можно изучили, что нельзя - предугадали,
только сердце, наше сердце не постигли мы пока.
Век двадцатый нам зачтется, третья тысяча начнется,
и в любви и в огорченьях потекут опять года…
Книга старая прочтется, с веком век пересечется.
Наша юность в нашем веке остается навсегда…
Прощай, двадцатый век, ты стал великой былью.
Мы стоили тебя, когда ты был не прав.
Прощай, двадцатый век, ах, мы тебя любили!
Прости своих детей за их нелегкий нрав.
1983
я люблю тебя, мне не хватает букв слов запятых
чтобы сказать тебе о простом -
словно мне дали ногой под дых,
ну какие тут рифмы, какой тут стих
я глотаю воздух, как рыба, ртом,
и давлюсь своим самым большим секретом,
своим самым больным и несчастным выкриком.
не умею писать о счастье как вы привыкли -
красиво, метафорами да аллегориями.
послушайте, у вашего дорогого поэта
действительно вот такое горе.
из меня ни слова не вытянуть, замкнута, нелюдима.
у меня болит голова, не хотела вам говорить, но слёзы
так и льются. я же была права
когда сама говорила - идите мимо,
если вы нелюбимы, идите мимо,
ну не может с одним веслом далеко уплыть лодка.
а теперь вот сижу и плачу, как идиотка.
я люблю тебя, как любила Полозкова своего Мишу,
как Маяковский свою дорогую Лилю,
я люблю тебя может быть даже больше,
чем они до меня любили,
я говорила, что о таких как ты улыбаются и молчат -
это правда.
и я молюсь о тебе каждый час.
первый раз о себе прошу, - спасите меня, небеса.
я люблю тебя, - нежно ли, сгоряча,
и я действительно не могу о тебе
писать.
мразь не вызывает никаких чувств, кроме презрения…
Я думала -
так не бывает,
Что осень ночует в раю,
Где крылья летящих трамваев
Вращают планету мою,
Под пенье воркующих молний,
Что в небе пускали ростки,
Я думала -
вот они, волны!-
А это летели стихи
Из окон твоих -
нараспашку,
К моей заграничной тоске,
Чей голос в сомненье окрашен,
Я думала -
лёд на реке
И листья над миром -
случайны,
И сны не вернутся назад,
Я думала -
вот она, тайна!-
И вышла за облаком в сад,
Где юность на листьях - живая,
И мысли дождей -
о любви,
Я думала -
так не бывает,
Что в письмах живут соловьи
И полночь - рожденье и мука
Строки у бессмертья в плену.
Я думала -
осень - к разлуке,
И ты подарил мне весну.
Троянский призрак, пёстрый лист,
И ты, как он, мечтой зажгись,
Считая быстрые шаги
Тобой озвученной прохлады,
Где кофе в небе -
по утрам
Разносят кёльнские ветра,
И жизнь хранит твой нежный страж -
Сентябрь,
что держит колоннаду
Земных сомнений и молитв,
Тобой придуманной земли,
Где правят миром короли
Медвяных трав и сенокоса,
И пахнут небом лепестки
Гардений, живших у реки,
Где ты -
за жест моей руки
Отдашь данайцам эту осень.
*
Там листья плавились в окне
Гирляндой - праздничной, осенней,
И мир, привыкший к тишине,
Казался пуст по воскресеньям,
Где ветер пел сверчковый блюз,
В домах раскачивая люстры,
Где грелись души летних Муз,
И ночь сплетала сны и чувства
В один, закрученный сюжет,
Земным печалям незнакомый,
Где жизнь дремала неглиже,
Ей снились сны античных комнат.
И в пыльном зеркале чудес
Листал столетья тихий вечер,
И мы когда-то жили здесь,
Смотри: вот небо нашей встречи,
Вот - ключ от всех земных замков
Помпей, Неаполя и Трои.
А вот и дверь - во тьму веков,
Где вечен свет, -
Давай откроем?
Давай забудем плен забот
И лица сумерек вчерашних.
И миг, что в бездну упадёт,
Не будет без вести пропавшим,
Для нас, где жизнь - вокруг стола
И книг эпохи Робин Гуда.
И мир, чья речь была светла,
Смотри - опять открыт для чуда.
когда говорят «разум», я представляю средних лет мужчину, уже много знающего. знающего, что никакой смерти нет (как впрочем и жизни), что есть лишь круговорот воды, насчитанное количество звезд и то, что необъяснимого всегда будет больше, чем объяснимого, что все учебники на этой планете - только представление слепого о том, как выглядит лево и право, назад и вперед, и как это - наверх? а еще мужчина знает, что жизнь есть фантазия ребенка: неповторимая бабочка севшая на один заветный, выбранный из миллиона цветок. бабочка на цветке. он понимает, что бабочек на земле много и цветов тоже много, а она села именно на этот, а она все-таки села именно на этот. не существует никаких если бы и могло быть иначе. нет никакого иначе и нет никакого могло быть. не могло бы! есть только ребенок с длинными как у жеребенка ногами и бабочка, которую он спугнул с утреннего цветка.
когда мне говорят «чувство», я представляю женщину. красивую и стройную, как все что не поддается описанию. само слово женщина - и есть самое лучшее и самое точное и самое возносящееся описание. эта женщина расчесывает волосы деревянными гребнем (таких уже не продают; таких уже не делают). это и есть чувство: как она делает самые простые вещи: пьет компот из сухофруктов, режет дыню, вытирает пыль с ноутбука, пишет сообщение знакомому мужчине (средних лет). в то же время масштаб этих дел невозможно объять - они не умещаются в голове, не поддаются разуму. это и есть чувство. женщина, творящая прическу, творящая уборку, творящая мироздание, пьющая обыкновенный компот из сухофруктов, даже если это компот из яблок или вишен - какая разница?! ведь дело не в том, что она пьет, а в ее пальцах, сжимающих охлажденное стекло стакана, в ее влажных губах, в ее линии горла, подергиваемой каждым глотком.
и когда мужчина отвечает на ее сообщение согласием и радостью (а он не может ответить иначе), они встречаются в придорожном отеле, в дешевой гостинице возле аэропорта или вокзала, потому что женщина на утро обязательно уедет или улетит. не рассказывайте мне про мужчин-странников, которые оставляют женщину спать в постели, а сами уходят на рассветную дорогу. все это сказки, попытка реванша, попытка хотя бы представить как это уходить, когда действительно нужно идти. на самом же деле мужчина проснется утром и ему останется влажное полотенце с ее запахом, несколько волос на расческе возле зеркала, пара оставленных конфет на столе и даже записки не будет. потому что чувство приходит под вечер и уходит под утро, а разум даже не успевает понять, что вот оно было счастье. а теперь оно уехало или улетело. но кто-то всегда должен лететь, что-то всегда должно закончиться. иметь ценность - значит, иметь окончание. что золото лежащее десятками и сотнями тысяч лет в сравнении с конфетой, растаявшей на ее языке, в сравнении с ее рукой запущенной в волосы, так, что они струятся меж пальцев, как горные реки меж скал? золото ничто! но женщина! женщина.
а что после? после такой встречи говорят «память» - ребенок, что останется живым доказательством и оправданием своих родителей. и он обязательно представит и мужчину, листающего и опровергающего учебники и расчесывающую у зеркала волосы женщину и придорожный отель, и разбросанные полотенца, пыльный ноутбук и конфеты на столе. представит, как он во сне повернется, чтобы обнять ее, а она в это время захлопнет дверь такси, и скажет водителю: налево или направо, вперед или назад, только на вокзал или в аэропорт, только на верх.
ребенок непоправимо представит встречи и расставания
и неповторимую бабочку
севшую на единственно-возможный цветок
Задернув шторы, я включаю свет
И окунаюсь в мир стихов и мыслей,
Перед глазами новый кадр - сюжет
Из незнакомой чьей-то странной жизни.
Внутри бушует ураган из чувств:
Любовь и ревность, слезы и разлука,
И я пишу стихи, где боль и грусть,
В которых спрятаны любовь и мука.
Рисую буквами счастливый миг,
Где в каждой строчке судьбы незнакомцев,
Вот так рождается душевный стих,
Пока в окошко не заглянет солнце.
Ты приходи ко мне осенним днем,
Когда на сердце одиноко, грустно,
Ты приходи по вечерам дождем
С пьянящим листопадо-дивным вкусом.
Ко мне в окно нежданно постучись
И вместе с сентябрем ворвись внезапно,
И бабьим летом нежно прикоснись,
Чтоб стало на душе чуть-чуть приятно.
Ты приходи ко мне, я буду ждать,
Вдаль провожая летние закаты,
За чашкой чая будем вспоминать
Минувших гроз прощальные раскаты
И слушать музыку сухой листвы
Осенних звуков, таинство хранящих.
Я жду тебя, ты только приходи,
Чтобы со мною насладиться счастьем.
Чтобы к другим планетам не тянуло,
Нам притяжение бесплатное дано.
А так бы всех вселенная давным-давно
К граблям скучающим назад вернула.
В предрассудки веря свято,
Мы за них - в огонь и в воду,
От того в стране богатой
Столько бедного народу.
Вместо того, чтобы открыть навстречу друг другу души, они играли в игры ума…
Вся наша жизнь - лишь миг один,
Зависящий от нас.
И от пелёнок до морщин
Есть мост длинной в «сейчас».
А мы, то вспомним о Вчера,
То Завтра ждать хотим…
Но у небес своя игра…
Семь правил и причин.
Живи, не нарушая их,
Чтоб душу сохранить.
Когда закончится твой миг -
Тебя начнут ценить…
Не нужно логику искать,
Ведь можно не успеть,
Людей родных поцеловать,
И песню сердца спеть…
Не нужно жить, чтоб в рай попасть,
А нужно рай создать!
Не клеветать, не предавать
И жизнь других не красть.
Бывает так, что атеист,
По совести своей,
Поближе к Богу, чем артист,
Что в рясе для людей…
Раз в сердце Бог, то рай в душе!
А если там темно,
То не пробраться в рай уже
По блату всё равно…
Простое счастье - жить любя,
Беречь людей родных.
Где завтра есть, там нет тебя,
Ведь жизнь - всего лишь миг…
Но от пелёнок до морщин
Есть мост длинной в «сейчас».
Как жить - решаешь ты один…
И ад, и рай - всё в нас…
Ирина Самарина-Лабиринт, 2016
…Искать расположения других людей, заслуживать, добиваться - занятие тщетное. У каждого своя оптика: для одних ты бог, для других тлен. Поэтому берегите своих. Своих всегда не слишком много, и они верны, но уязвимы.
Каждый раз напоминаю себе, что любые отношения - слишком сложный механизм, чтобы держаться на одних только благих намерениях. Какие-то соединения и проводки непрестанно то барахлят, то рвутся. Нужно постоянно налаживать связь, постоянно.
Иногда нам кажется, что мы особенные, что нам отведена какая-то важная, но пока ещё не совсем различимая роль, что мы можем подарить что-то уникальное, что-то ценное этому миру… если только он обратит на нас внимание. Иные ведут себя так, будто это уже произошло.
Но как же велик зазор между тем, кем мы себя видим, и тем, кем являемся на самом деле.
Иногда стоит сжечь мосты лишь затем, чтобы перейти реку вброд.
Как холодна моя вода, как непроглядна…
Но теперь я вижу, как много прекрасных людей на том берегу. Как они не спускают с меня глаз. Как невидимое небесное вещество течёт сквозь всех нас, заполняя пробелы и пустоты.
В ожидании снега город спит на семи холмах. Ветер качает его на небесных качелях.
Моё сердце рвётся от нежности и печали.
Ни то, ни другое больше не смертельно.
1. Система общества - это сплошные очереди.
2. Реальность - это комната смеха. Включи свой сканер проницательности, и ты увидишь смешную правду жизни. Система общества - это всего лишь светофор. Который контролирует людей, как термостат уровень жизни и смерти. Они управляют нами через игрушечные деньги, билетики игровых автоматов. Философия людей - это детский лепет, потому что в ней почти всегда таится эгоизм. Помни, что лишь философия Господа Бога истина.
3. Настоящее запада - это очень смешное будущее востока.
4. В полигамном блуде самое главное не проспать свою остановку. То что будет в конечной остановке, тебе не понравится.
5. Полигамные сладкоежки, умирают от сахарного диабета под названием одиночество.
пойдем со мной… не говори. молчи.
пусть эта осень нЕхотя /случайно/
обронит от души моей ключи -
откроешь дверь, а я поставлю чайник
и станет чуть /на чашечку/ теплей
на чашку чая - пусть не мерзнут руки.
и взгляда твоего пьянящий плен
набатным слева отзовется стуком.
пойдем со мной… не обещаю рай,
поскольку сам нисколько не безгрешен.
пойдем со мной. не бойся. жизнь- игра,
в которой суть скрывается за внешним