он глядит,
как глухо рушится потолок,
как миры уходят льдинами из-под ног,
как безумно быстро тонет её челнок
в этом чёрном-чёрном пьяном больном угаре.
как она хватает воздух кровавым ртом
и смеётся:
- милый… да это ж не кровь, а ром…
и рифмует милого с топором -
не надеясь впрочем больше, что он ударит…
сколько тот не крутит пальцами у виска,
но ему по нраву её тоска,
и поющий в глотке зимы вискарь,
что взорвётся к полночи крепким матом…
и стихов её вселенские рубежи,
где она одна потеряно так дрожит
и в снежинке тающей прячет жизнь,
согревая нежностью звёздный фатум…
эти злые-злые полчища алых букв
заливают медленно ноутбук
липнут кровью к ноющим пальцам рук,
то ли боль предчувствуя,
то ли похоть…
а вообще, как водится, то и то…
этой голой девочке под пальто
ровно шаг от грешницы до святой
или даже меньше -
на выстрел… на четверть вздоха…
в ледяных ладонях - песок… зола.
эта тварь, отвыкшая от тепла,
искушала пламенем зеркала,
а потом под лаской холода догорела…
умерла…
но тень жива её до сих пор
угольком истлевшим гибельно ранит взор…
и терзает злыми просьбами твой топор:
вот душа моя, бро…
пожалей… отдели от тела…
Стучало утро в стены
стучало в окна, двери,
носилось по бульвару,
среди пустых авто.
Будило сонный город, -
дома, дороги, скверы,
И радужной полоской
ложилось на стекло.
Варило вкусный кофе
в кофейне на проспекте
и пахло свежей сдобой,
на лестницах метро.
Задумчиво дымило, некрепкой сигаретой
и собирало в стаи ночное вороньё…
По переулку звонко носилось
чьей то песней
И шлепало по лужам
подошвами насквозь
Трещало телефоном,
сорокою на ветке
И прыгало под зонтик,
с подъезда
прямо в дождь…
один удивительный факт: почему
так сильно (не всякий сумеет)
чужие дела интересны тому,
кто собственных дел не имеет?
Все люди сумасшедшие на веру
Не отвернувшись от себя другого не увидать.
Ум это хорошо или плохо? Люди должны оставаться детьми Природы, а не хозяевами… Умные люди не нужны Земле…
Природа это внутренний голос Земли…
Земля знает, о чем говорит людям…
Это даже не боль…
Ежедневный запев ностальгии
Эта песня души
не дает мне уснуть по ночам…
Неизбежность пугает…
Нет больше ни воли, ни силы
оттого и стихи пропадают, минуя алтарь
Я забуду тебя, как слова неизвестных наречий
Ничего не сказав на понятном тебе языке,
я останусь мечтой, замечательной и безупречной,
в каждом сне прижимаясь
к пылающей влажной щеке …
Разговор не о чем… Скоро утро…
И звездные свечи, угасают печально,
с блаженной улыбкой в глазах…
Но они возвратятся, украсить небесную вечность
И я снова услышу, как светятся их голоса…
Это даже не боль
Ежедневный запев ностальгии…
Оттого много дыма и кофе горчит на губах
Мы остались с тобой
за чертой у бескрайнего мира…
И теперь лишь луна
согревает наш дымный очаг
Слова, слова, - тягучая засада, сеть, паутинка, шелковая нить… Не разорвать не вырваться из ада таких нежданных долгожданных рифм… Они во мне рождают ураганы и колокольный звон и белый шум… Я извиваюсь раскаленной лавой и кораблем ложусь на вечный грунт… Все глубже, дальше непоколебимо… Заговорил, как истинный ловец… И вот, отныне, бабочкой морфидой в немом краю «повержеюнных сердец» Не без ухмылки, гладишь остов крыльев… И смело смотришь в мертвые глаза…--«Она была при жизни очень милой и безусловно верила в меня» Как нить крепка… и сеть нас вяжет туго… Я забываю, через раз дышать … Но улыбаюсь искренне, как другу, ведь нам отныне рядышком лежать…
Сквозь ушко - слава иглам твоих колоколен - я пройду, если скажешь: «Веревочка, вейся». По другим адресам дух неволен и болен - то ли сам идиот, то ли путают бесы. По другим адресам я теряю и таю, онемев, начинаю искать виноватых. Если ты о любви - то она непростая, если ты о войне- то мы оба солдаты. Научи меня важному: видеть не лица, не пустые слова перемалывать всуе. Научи колокольному: биться и длиться, в вечных сумерках звуком дорогу рисуя. И тогда я проснусь - над замерзшим заливом зимним солнцем, слепым от сияющей силы. От юродивых, милая, шаг до счастливых.
Только б ты приняла.
Только б я отпустила.
********************************************************
Я пытаюсь вернуться назад, -
это трудно, поверь очень трудно.
Время фору дает наугад,
пропуская вперед безрассудных.
Опускаясь на самое дно
целомудренных мыслей разврата,
пью одна и вину и вино,
обнажаясь в словах до проклятий…
Я пытаюсь испить и успеть, -
разрывая печать и печали…
Позабыты наивность и грех,
изнывая по взгляду из стали
Мне гордыня моя, -эгоизм
ей без крыльев летать не пристало
Непрестанно играя «на бис»,
я пытаюсь вернуться в начало.
Мир изменился из-за нас, людей.
Кого ещё винить за боль планеты?
ИГИЛ, бесспорно, форменный злодей,
Цветёт с фашизмом самым пышным цветом.
Игр закулисных истинный размах
Не всем понятен - бесконечно поле:
Там наркобизнес нагоняет страх,
Тут нефтедоллар - база монополий,
Так укрепил своих позиций тыл,
Что стал давно незыблемой валютой.
А чтобы запах нефти не остыл,
Его значенье поднимают круто.
Работорговля выросла в разы,
Неистребимо и пиратство в море -
Мы проверяем землю на разрыв,
Как будто людям не хватает горя…
Пока инстинкт природы в нас не стих -
Стремленье выжить и продлиться в детях,
Спасенье только - только (!) в нас самих!
Вопрос один: быть иль не быть планете.
умка, моя подруга верная,
умка, погода сегодня скверная,
умка, ты знала что я урка,
натягивая окурок на свои губки.
куку, друзья, я здесь,
весь перекошенный,
уймите свою спесь,
стою, надушенный,
куда идти, дороги нет,
конца и края чувствам,
переломленный свет,
жизни калейдоскопом.
Я всё ещё верю в хороших людей,
Наверное, это не лечится…
В душе натоптали немало моей,
Но мысль наивная мечется,
Что это от боли они, не со зла,
Что просто безумно несчастные…
Я счастьем делиться бы с ними могла,
Но счастья понятия разные…
Я всё ещё верю в хороших людей,
Но ценности так отличаются.
Ведь кто-то так счастлив в машине своей,
А кто-то женой восхищается.
Кому-то за счастье айфон номер семь,
Кому-то - чтоб жили родители.
Добро и любовь загрустили совсем,
Их губят тела-потребители…
Я всё ещё верю в хороших людей,
В сердца золотые, открытые.
С годами становится сердце черствей,
А люди простые - элитами.
И здесь чудеса начинаются вдруг…
Меняется будто сознание.
Теперь ради выгоды преданный друг
Тебя же отдаст на заклание.
Я всё ещё верю в хороших людей,
Что к ближнего бедам внимательны…
Но выберет мужа жена поновей,
Его посчитав состоятельней.
И выберет муж помоложе жену,
Сменив, как запчасть, что изношена…
Когда прославляют с экранов войну -
Так хочется верить в хорошее…
Я всё ещё верю, что есть доброта,
И искренность, и сострадание.
Ещё от любви расцветают сердца,
Забыв про минуты отчаянья.
Вновь бренды штампует из Библии змей,
А в бонус - души омертвление…
Любите не вещи, а близких людей.
Я верю, что в этом спасение…
Ирина Самарина-Лабиринт, 2017
Сколько же силы за этой вот хрупкостью…
Видели? Люди бывают - как веточки.
Души хрустальные, смотрят доверчиво…
Только не путайте всё это с узостью
Их восприятия или мышления.
Нет, не от глупости, не от упрощенности
Все их такие чудные наклонности.
Просто они на Земле - исключения.
Ходят по миру шагами неслышными,
Пишут, рисуют, живут созиданием.
Смотрят душой, а не только сознанием.
Видят надежду глазами лучистыми.
Как же за этой вот хрупкостью гонятся
Те, кто в броню до затылка укутался…
Травят, смеются… Вот это - от узости.
Вечно цепляются к каждой неровности:
Будь то во внешности что-то особое
Или в идеях свобода спокойная.
Проще травить, если что-то не поняли.
Проще смеяться и сыпать приколами.
Там же, вот в этой вот тоненькой веточке
Где-то внутри - океан понимания,
Тихое счастье и мудрое знание
Вместе с печалью такой переменчивой.
Сколько сомнения прячется в хрупкости…
Любят ли? Ценят ли? Можно ли? Надо ли?
Люди в их жизни встречаются наглые
И проверять их готовы без устали…
Рано ли, поздно ли, только когда-нибудь
Вдруг прорастает из сердца разбитого
Радость такая для мира открытая,
Будто бы не было вовсе печали.
Вдруг появляется сила характера,
Чтобы обнять целый мир и удерживать,
Чтобы залечивать раны надеждами
Даже врагам, будто старым приятелям.
Веточки… Что бы без хрупкости этой вот
Делал наш мир, так уставший от жёсткости,
Так утомивший своей однобокостью
И нестыковкой вопросов с ответами?
Сколько же силы за каждой слезинкою…
Сколько дорог прошагали без помощи…
Сколько же в хрупкости этой сокровища!
Чистых алмазов, покрывшихся льдинками.
Если же ветки в корзинку сплетаются,
Держат друг друга, то сила их множится,
И, обретая другие возможности,
В этой корзинке весь мир умещается.