- Опишите себя.
- Белая и пушистая несносная тварь.
выжечь себя, и вспомнить сколько дорог за нами.
Господи, дай мне воли все не убить в начале.
девочка эта - сила, я перед ней - сплошь слабость.
где же ее носило?
что от меня осталось?
каждый, кто был уроком, в душу вонзая когти,
вырван был раньше срока, дай же мне сил не помнить
этих, кто был мне местью, кармой на карте судеб…
дай мне рассудок взвесить, что мне несли те люди.
пусть они стали пылью - пыль оседала в сердце,
кровь на остатках крыльев [эхо беззвучных терций].
может быть и не зря мне послан был этот опыт.
в сердце так много зданий - сердце огромный город.
жалко, что опустевший - может, так было нужно.
на перекрестке грешник молча уткнулся в лужи.
в городе только ветер - вечный безликий странник,
он вырывает петли, не замечает граней,
настежь раскрыл все двери - и на пороге замер…
смотрит он и не верит - счастье стоит, сияет:
девочка эта - сила, грешник пред ней сплошь слабость:
- где же тебя носило…
- просто тебя искала…
___________________________________________________
А нынче всё, что нужно ей - тот мальчик. Время подождёт.
Она баюкает его, и он мурлычет, будто кот.
Лоснится кожа, как янтарь. Он пахнет мёдом и волной.
Ей, кажется, пятнадцать лет. Горит июль, и душит зной.
Соль на губах, на лбу печать - его прохладное клеймо…
Ей, кажется, уже плевать. Она твердит: пройдёт само.
И дни, как бусины, блестят, и превращаются в узор -
Плечо, рука, глоток вина, внезапный дождь, безлюдный двор…
Он улыбается, острит, и в каждой жиле бродит яд.
Когда они идут вдвоём - все замирают и молчат.
Ей кажется пятнадцать… или? Давно за сорок, что за чёрт.
Седая прядка у виска, и время, как вода, течёт
Сквозь пальцы, волосы, загар, сквозь кромку выжженных ресниц.
А он глядит, как оленёнок, не замечая прочих лиц,
И по ночам боится спать - грудь ходуном, и скачет пульс.
И тело связывает с телом морской канат, китовый ус.
Он говорит ей: ты - девчонка. Не верь ни зеркалу, ни людям.
И я люблю тебя. И чёрт с ним, как долго мы с тобой пробудем.
Когда ты пробуждаешься, ты больше не можешь отвернуться от Истины.
Ты больше не можешь утешать себя
старыми сказками о добре и зле,
успокаивать себя позитивным мышлением.
Свет осознания больше
не может быть выключен.
Ты не можешь спрятаться от себя теперь. Некуда прятаться.
Ты живешь неочищенной сырой жизнью.
И ты чувствуешь себя ЖИВОЙ
больше чем когда-либо.
Твоя пропускная способность бесконечна… Всё проходит через тебя: от самого глубокого отчаяния до самой восторженной радости.
Но разница в том, что сейчас ты не в состоянии войны со всем этим.
Ты позволяешь всем чувствам и потокам проходить и выплескиваться через тебя.
Ты не судишь и не пытаешься
избавиться от этих чувств.
Ты - их мать, их святилище.
Ты больше никого не обвиняешь.
У тебя больше нет зафиксированной идентичности.
С точки зрения земного ума ты больше не знаешь кто ты.
И тем не менее, ты знаешь это
более глубоко чем когда-либо.
Ты - ЖИВАЯ.
Ты - Сама Жизнь, неотделимая от звезд,
галактик, луны, цветов и деревьев…
Иногда эта свобода вызывает головокружение.
Как рождение заново
в каждый момент времени…
Как умирание каждую минуту,
каждый день для старых иллюзий и надежд.
Ты видишь: реальность, текущая неопределенно, беспричинна.
Ты живешь в точке полного
отсутствия безопасности:
не за что зацепиться.
Никакая концепция не принесет
комфорта усталому уму.
И тем не менее, ты чувствуешь самый мощный вид безопасности всего мира глубоко внутри позвонков.
Ты чувствуешь безопасность самого Бытия. Ты знаешь, что всегда можешь
доверять своему опыту, даже если
он полон боли и похож на ад…
Ты не будешь называть себя «просветленной».)
ты не будешь думать, что ты лучше или хуже остальных,
ты больше не будешь лгать самой себе
о том, что есть ответы.
Ты не будешь шуметь о себе вообще, ибо
сама являешься самой большой иллюзией.)
Это просто, теперь, с легкостью
попадать в настоящий момент.
Но это и непросто, потому что твоя старая реальность рассыпалась на миллиард кусочков, а старая охрана ушла.
И ты - сосуд для всех радостей и горестей Мира, и ты не можешь больше обманывать себя, что ты контролируешь все это.
Это не так просто - быть открытой для Жизни. Это не так просто - увидеть всю боль Мира. Это не так просто - чувствовать иногда себя чужой на Земле, когда ты знаешь себя как Любовь и Свет яснее чем когда-либо.
Это не так просто - видеть людей,
забывших так много, вокруг себя.
Это не так просто - больше не вписываться
в системы, которые обещают
столько счастья и делают для этого так мало.
И, тем не менее, это цена, которую ты платишь за абсолютную свободу.
Нельзя быть полностью пробужденной без полного умирания ко вчерашним мечтам. Никто не может жить Живым, не покинув зоны известного, не выйдя из сценариев и ролей земной Игры.
Я преклоняюсь перед мужеством тех,
кто идет этим пугающим
и захватывающим путем.
Распушили хвост пионы, засвистели соловьи
Заросли травой балконы, у подъезда ковыли…
Не зовут Аленку с Вовкой погулять у ближних дач
По утру не слышен гомон, шум воды и детский плач
Это Зона Отчужденья, - территория зеро.-
Тридцать лет уже бездетна, обезлюдела давно.
Остов дома умирает среди ржавых фонарей,
Город-призрак не пускает дух покинувших людей…
Здесь живут цветы и птицы… Плодоносят деревА…
Им дожди дают напиться…
Ожила земля!-
Жива!..
Ждет!..
На чудо не надеясь, -
Детский хохот, шум машин…-
А пока…-
Трава по пояс у плаката- «Победим!»
Необычный несколько совет:
Если вы хотите убедиться
В том, насколько вы важны для тех,
Кто общаться с вами не стремится:
Не напоминайте о себе -
Те, кому вы дороги - те рядом
Постоянно. В радости, в беде…
Будьте им за это благодарны
Бесконечно. И без лишних слов.
Просто - за здоровье помолитесь,
Отвечая на тепло - теплом,
На добро - добром. И не стремитесь
Возвращать того, кто вас забыл
И о прошлом не напоминает -
Миссию свою он завершил,
В будущее дверь вам открывая.
Отпустите и простите тех, кто - был,
И себя за это не ругайте.
Но о тех, кто дорог вам самим -
Ни на миг о них не забывайте.
Есть люди-капли, люди-лужи,
Есть люди-пекло, люди-стужи,
Есть люди-стены, люди-крыши,
Есть люди-кошки, люди-мыши,
Есть люди-бесы, люди-боги,
Есть люди -хаты, есть -чертоги,
Есть люди-бездны, люди -вышки,
Есть люди-банки, люди-крышки,
Есть люди-камни, люди- глины,
Есть люди-бомбы, люди - мины,
Торнадо есть и есть -цунами…
Телеги- люди, люди-сани,
Есть люди-кеды, люди-тапки,
Есть люди-вилы, люди-тяпки.
Есть люди-вкл. и люди-выкл.,
Есть люди-курс и люди-цикл,
Есть люди-локти, люди-пятки,
Ковры есть люди, люди-тряпки…
____________________
Друзья, скажите по секрету:
Нашли себя вы в списке этом?
Все люди, как книги, - читаем, читаем друг друга,
Кого-то за день, а кого-то - года напролёт,
Есть книги настольные, есть - только так, для досуга,
Где смысла немного, но очень крутой переплёт.
Есть книги, где много картинок - к ним тянутся руки,
Как VIP-каталоги, порой хочешь их полистать,
Страница, другая… зеваешь тихонько от скуки
И глянец такой больше точно не будешь читать.
Есть книги снаружи простые, легко не заметить,
Но стоит открыть их - пленяют с начальных страниц,
Есть книги, где больше вопросов и нету ответов,
А есть те, в которых зачем-то полно небылиц.
Есть книги, как сборники правил, пособий «как надо…»,
А есть увлекательный, стильный, сплошной неформат,
Есть те, что своей непохожестью рушат преграды,
А есть просто копии, можно сказать, «плагиат».
Есть люди-истории, люди-поэмы, романы,
Наивные сказки и повести есть для души,
Бесценные есть и глубокие, как океаны,
А есть и такие, что можно «купить» за гроши.
Есть книги… ну, как бы тут лучше сказать - «мимо сердца»,
А есть те, что целятся пристально прямо туда,
И не отпускают, звучат, словно тихое скерцо,
Есть люди и книги, что в наших сердцах навсегда.
Есть сложные книги, доступные очень немногим,
Есть те, что попроще, есть те, где внутри пустота,
Есть книги-раздумья, загадки, легенды, итоги,
Есть те, где всё спорно, увы, есть - где всё неспроста.
Есть те, за которыми тянутся в поисках истин
И истины эти оспорить вам не разрешат,
Есть те, что читаются долго - не хватит и жизни,
Чтоб их до конца осознать, книги есть, где душа
Шифрует посланья свои между строк, в многоточьях,
В них смысл обретают детали и каждой главой
Разорваны будут каноны безжалостно в клочья,
Такие влекут и нырнуть хочешь в них с головой!
Такие читаешь запоем и хочешь вернуться
К любимым страницам, чтоб жажду души утолить…
Есть люди, как книги, - умеют к душе прикоснуться
И этим касаньем её ото сна пробудить…
Они почти не видят и не слышат друг друга, люди с искаженным сознанием, зрением, слухом и речью.
Искалечили нелюди собаку.
Кому слепой дворняга нужен?
Увидали люди бедолагу -
Приютили, значит им он нужен !
В хозяйском доме пес живет отважный,
Чуть полаяв, согласился мирно:
«Не игрушка - псина настоящий,
Одному хоромы эти -жирно»
Тот не видит, нюхом ощущает
Доброту и ласку человечью.
С полуслова все он понимает,
Только вот не выразит он речью.
Значит мы еще не очерствели -
Доброта над миром торжествует,
Если от беды спасти сумели
Мы дворнягу - пусть добро ликует !
в жизни есть люди, которых называют -Твоя совесть…
они, как лакмусовая бумага показывают тебе тебя…
я - фарисей,
провозглашенный лицемер,
стандартная ханжа.
я - дети.
я - ловец детей.
и ржа.
во мне сто тысяч голосов
неистово вопят.
сначала все по-одному.
затем - подряд.
как нестерпимо мало света -
тушу свечу.
меня пугает тишина -
скрипя зубами, растерянно молчу.
я не люблю людей -
срываю шквал оваций, дышу хвалой.
любую линию прямую - делаю кривой.
шаблонный список не прельщает: «кино, вино и домино».
но я смотрю в твои глаза,
а вижу - дно.
двойное дно.
тройное дно.
три сходятся в одно.
и там на дне свинцом залитый ост.
в здешних краях не чтут примет,
не соблюдают пост.
нежданный, грязный снег рыдает в сентябре.
мальчишка на обшарпанной скамейке учится держать баррэ,
давно ушедший в титры, преданный забвению.
и мне совсем не больно исчезать.
развоплотясь из нашего великого Возможно.
пусть с мясом, пусть вшитую подкожно - приходится сдирать печать.
я - фарисей.
а фарисеям должно лгать.
…А может, действительно - не было?
И весь этот год просто сон?
Давно стали вторники средами
и верба в снегу за окном…
Ее называешь Ты «котики»
и веточной гладишь мой нос
Я, с чашкою кофе, пироженкой
кайфую, что твой Дед Мороз…
Ну ладно, пусть будет Снегурочка,
в коротенькой шубке.-
Отпад!
Погода с дождями тусуется.
А впрочем, во сне наплевать…-
Откроем бутылку игристого!
Пусть пробка взорвет небеса!
И первый раз истинно искренне,
посмотрим друг другу в глаза…-
Целую Тебя -улыбаешься,
Целуешь меня, -хохочу!
Ты, нравишься мне, очень нравишься…
И я Тебя…
«тоже люблю»!
Лицо разрумянится вишнею,
поделим бисквит пополам…-
Конечно, нам все это снится
И все таки это реал
оставил колючие ссадины,
глубокие шрамы в груди…-
Не хочется дальше загадывать, -
И верить что все впереди!
Мы целый год снимся бессоннице
В глазах отраженным огнем,
задорно хохочем, как водится
И вместе повсюду вдвоем…
…Летели к чертям суеверия, законы ломали хребет, -
Любовь это чувство без времени, -
Она либо есть, либо нет…
А может нас попросту не было?-
Мы стойкий компьютерный сбой…
Давно стали вторники срЕдами…
А мы им приснились с тобой!
Окружающих надо периодически пугать, чтобы сильно не окружали…
как будто май, но через двадцать лет.
с балкона открывается шикарный
вид на реку и мокрый парапет.
и мы стоим, как караул бездарный,
как генералы враждовавших армий
двух государств, которых больше нет.
ни доблести, но смертное родство
в том, как друг друга мы уничтожали:
ни как рвалось, и стёкла дребезжали,
ни гимны, что орались боево,
ни флаги, ни бетонные скрижали
с героями - не стоили того.
зависимость от крови есть порок.
от вида собственной, злорадствуя, пьянеешь
и травишь, травишь рану, чтоб над ней уж навыться и навоеваться впрок.
и на войне велик, как на войне лишь.
но суд приходит. и бывает строг.
как зверь, нашедший равного врага,
соперника, я, кажется, кричала;
гляди, твердишь себе, и слушай одичало,
как шкура трескается, если о рога,
как жизнь становится ясна и дорога,
бьёт горлом, начинается сначала,
кипит и заливает берега.
риторика над тем, кто драным ртом
пускает пар - шипит, как жир горячий.
суть боя в том, чтоб всё уметь иначе
и никогда не знать его потом.
мы выиграли возможность на пустом
встать поле шахматном и, ничего не знача,
кивнуть и выдохнуть.
спасибо и на том.
Сперва ты просто живешь. Но потом садишься писать книгу, и это - начало катастрофы. Ты садишься писать, имея за пазухой небольшой жизненный опыт. Он кажется тебе интересным, кажется уникальным, именно тем, который стоит внимания потенциального читателя. Мысли и чувства одного человека, достойные бессмертия. Ты не можешь сказать: «весь мой путь, все мои выводы не стоят и ломанного гроша». Потому что они твои, потому что они всё, что у тебя есть. Они лучшие. Единственные. Тебе просто не с чем сравнивать их в самом себе. И ты садишься писать.
Пишешь. Начинаешь с детства. Или сразу бросаешься в самые яркие воспоминания зрелости, в самые оголенные высоковольтные переживания последних дней. Пишешь свой восторг о том, как забил первый гол. Получил первый приз. Узнал первый секс. Разбился в первой боли. Пишешь о вчерашней встрече со сногсшибательной незнакомкой или о распитой в мрачном подъезде паре бутылок пива наедине с острым одиночеством. Переписываешь на свой лад новости, подслушанные по телеку или рассказанные знакомыми. Человеческие деяния, которые проехались беспощадным катком по мягкому рассудку. Сперва ты просто пишешь.
Жизнь продолжается. В какой-то момент сюжет твоих собственных книг начинает казаться тебе вторичным, повторным. Скучным. Все это уже было. Все это ты уже читал где-то или слышал от кого-то. Ты начинаешь искать тему. Искать идею, мысль, чувство, эмоцию, новацию. Это ключевой момент грядущего апокалипсиса духа и ума. Это тень рока, который уже навис над твоей жизнью.
Вечер. Ты сидишь дома, медленно жуешь привычный быт. Фоном что-то монотонно-ненавязчивое чирикает телевизор. Ты пьешь чай или кефир, куришь вторую пачку или пытаешься найти носки. Что бы ты ни делал, ты продолжаешь писать книгу своей жизни. Книгу-наследие. Книгу-завет для потомков или книгу-факт для современников. Пару сотен страниц, на которых должно уместиться всё, чем ты был. Пару сотен страниц, на которых всё, что останется после тебя.
В твоей голове сидит беспристрастный равнодушный автор и говорит: «это скучно». Твой кефир - это скучно. Твои носки - это скучно. Твой вечер, твои мысли, твоя жизнь. Ты сам. Ты, единственный герой всех своих книг. И единственный сюжет. Скучно. Неумолимый приговор. Автор в тебе говорит: «ты же уже научился писать интересные сюжеты? Ты ведь уже знаешь, какой должна быть жизнь главного героя книги?». Автор в тебе ждет. Вот тогда ты встаешь и идешь на улицу. Безумствуешь, сатанеешь, напиваешься вдрызг, разбиваешь морду, влюбляешься до беспамятства, начинаешь революцию.
Теперь тебе всегда будет слишком мало простой жизни. Слишком скучный сюжет. Теперь ты не будешь сидеть дома, занимаясь простыми домашними делами. Слишком скучный герой. Теперь ты всегда будешь смотреть на себя со стороны, глазами циничного автора, вдавливая педаль судьбы до упора. Больше нет обратной дороги, впереди только кульминация, только эпилог. Отныне и навсегда ты сам - книга, которую захотел однажды написать.
И ты уже знаешь, как сделать сюжет интересным.