Много людей - мало человечности.
Я вот по какому делу…
Вопрос покажется странным…
Но все же задать придется:
Скажите, а где здесь… мир?
Куда подевались деревья?
И что же все ходят в рваном?
У Вас заиграть найдется?
Где шум и хохот квартир?
Скажите, а где здесь люди?
Нет-нет, Вы не поняли. Люди.
Которые ставят свечки
За жизнь, а не вопреки.
Да что Вы? Таких не будет?
Да, я поняла… не будет…
Скажите, а где здесь вера?
…Сжимаете кулаки?
Скажите, а где собаки
В ошейниках, с поводками?
Да что вы? Вон там, у кучи
Отбросов, которым сто
Уж лет как стукнуло? Право,
Где кошки с их коготками?
Да что Вы… Вон там, у сучьев.
Их били…
За что?
За ЧТО?!
А Вы сам? Как звать Вас, путник?
Как эти вот Вас назвали?
Собаки как Вас окликали?
Волшебник? Скиталец?
…Бог?
Постойте… постойте минутку!
Позвольте, да кем Вы стали?
Какая жуткая шутка!
Тут явно какой-то подвох.
Бог - Он ведь… такой…прям сильный,
Большой, помогает миру.
Счастливыми делает кошек,
Собакам находит дом.
Что-что? Камень? Тот, могильный?
Причем здесь эта могила?
…Тебе еще рано, крошка.
Пойдем отсюда. Пойдем.
Меня подхватили нежно.
Мы быстро летим куда-то.
И все мне отсюда видно:
Кошек, людей и собак.
Там так непроглядно снежно.
И брат ударяет брата.
И там никому не стыдно,
Что Бог у людей - дурак
мои часы не на руке, считать секунды - вздор!
в ночи, не слышимый никем, веду я разговор о том, что скоро полный круг очертит лунный рог, что только ты, мой брат, мой друг, меня понять бы мог. в моём далёком далеке, где солнце - жаркий ад, тобой протянутой руке я был бы рад сто крат. лишь в одиночестве своём осознаём сполна насколько мы сильней вдвоём, когда к спине спина. когда из горла рвётся крик, но велено молчать, знай: что кричится изнутри - ни богу, ни врачам! мы столько лет делили жизнь, как хлеб, напополам, что все чужие дележи лишь пуля из ствола.
слова лишь частности в строке, неясных чувств скриншот.
мои часы не на руке - хронометр солжёт.
мои часы не на руке.
мои часы - война!..
в твоём далёком далеке затикает луна и ты поймёшь, мой друг, мой брат, что нет меня нигде.
и канет лунный циферблат
в серебряной воде…
О Господи, зачем ты нас завёл?
Ну для какой такой высокой цели?
Ты видишь, сколько с нами канители?
Твой мир без нас куда бы краше цвёл.
Ну кто ещё Тебя так «достаёт»,
И теребит Тебя и окликает?
Кошачье племя, знай себе, лакает,
А птичье племя, знай себе, клюёт,
А тучи в небе, знай себе, плывут,
А дождик летний, знай себе, лепечет.
А люди мир Твой, знай себе, калечат,
Потом Тебя спасать его зовут.
Старейшие призраки, недостойные любви господа. Хор изгоев, забытых богами заблудших душ. Их призрачные, ангельские голоса звучат в пустоте равнодушной вечности. И так красиво, и так драматично возвышаются, и затихают их удивительные голоса одиноких сердец, обреченно растворяясь в глубинах безжалостной реальности. Горе в их плачущих душах воспевают о настоящем и грядущем. Они поют о том, что ты рано или поздно присоединишься к этому великому хору лишних и ненужных, так как ты любишь грешить то есть шалить. Ты такой же призрак реальности как и они. Между тобой и ними, лишь тонкий слой плоти, это тонкая грань между жизнью и смертью.
Люди приходят и уходят, но есть исключения, которые остаются.
Я согласна, каждый из нас учитель, опыт - это всегда хорошо, вот правда он иногда такой горький… жизнь-качели. Есть люди очень влияющие на нашу жизнь хорошо, но и плохо бывает тоже, главное-к дурному не привязываться.
Ночь, не своди меня с ума - я думать не хочу о важном… Горит в фонарике винтажном луны неяркая свеча. И я почти что одинок, почти окликнут южным ветром, стою во дворике Монетном, где судьбы нам чеканит Бог /кладет их бережно в ладонь любому, кто протянет руку/. Быть милосердным - это мука /её попробуй ты, освой…/ Но я руки не протяну - безмерна власть моей гордыни - я эту очередь отныне путем десятым обхожу. Как я взгляну Ему в глаза, когда любой глядит и просит? Не просят болдинскую осень, не просят яда и свинца… Когда луна отправит спать молящих о житейском чуде, моя бессонница не будет Его вопросами терзать…
Удобный случай, видит бог, бродить от края и до края уже не города, а рая, что в сердце спрятал островок с острогом чёрным и немым, где прадед мой сидел когда-то /нестойкий запах влажной мяты во сне был звонким и святым/.
Быть милосердным - это боль. Ночь, не своди меня с орбиты, пока приметы не забыты, пока не выучен пароль любви, надежды, доброты… Ночь, не своди с меня прицела - мне быть спокойным надоело, бесцельно стоя у Невы.
И если я не попрошу монетки той, чтоб бросить в воду, не сетуй на мою природу и быть отступником позволь. Не от судьбы, не от сумы, а лишь от общего безумья - в лихую пору полнолунья лунатиков не множить строй.
Ночь, не своди меня с ума.
Воскресное утро. Маршрутка. 16 сидячих мест, все заняты в основном женщинами разного возраста. Среди сидящих трое мужчин - примерно 23, 45 и 60 лет. Младший в очках, средний слегка восточного типа, в спортивном костюме, старший дремлет. Вопрос: кто уступил место вошедшей пожилой женщине?
Счастливые люди душой не стареют!
Которые любят - вообще никогда!
И чувства от сердца улыбкой согреют,
Храня осторожно в объятьях года.
Счастливые люди… Их много иль мало?
У каждого счастье, поверьте, своё.
И если чуть-чуть вам его не хватало,
Сегодня я добрый… берите моё!
…Родиться сейчас ещё раз - это совсем не страшно, схватками ночь наполнить, выдержать первый бой. И появиться сразу в белой мужской рубашке - чтобы дышало тело, пахнущее Тобой.
Выйти в Тебя, как в космос, утром Тебя укутать - первым июньским утром, легким, как снежный пух. И надевая кольца, и заплетая косы, видеть, как Ты смеёшься, и превращаться в слух. Солнце пронзает шторы, чай наполняет чашку, смятой постели волны катятся к берегам…
Родиться с Тобой ещё раз - в белой мужской рубашке,
снять её осторожно
и бросить
к Твоим ногам…
Всё равно умрёшь - зачем живёшь?
- Стоишь на берегу и чувствуешь солёный запах ветра, что веет с моря. И веришь, что свободен ты и жизнь лишь началась. И губы жжет подруги поцелуй, пропитанный слезой.
- Я не был на море…
- Ладно, не заливай… Ни разу не был на море?
- Не довелось. Не был.
- Уже постучались на небеса, накачались текилой, буквально проводили себя… в последний путь. Хм. А ты и на море-то не побывал.
- Не успел, не вышло.
- Не знал, что на небесах никуда без этого?
- …
- Пойми, на небесах только и говорят, что о море. Как оно бесконечно прекрасно. О закате, который они видели. О том, как солнце, погружаясь в волны, стало алым, как кровь. И почувствовали, что море впитало энергию светила в себя, и солнце было укрощено, и огонь уже догорал в глубине. А ты? Что ты им скажешь? Ведь ты ни разу не был на море. Там наверху тебя окрестят лохом.
- Что ж теперь поделаешь…
Где бы я не был, в какой стране, в каком городе - первым делом начинаю мерить уровень тепла, идущего от людей.
Давай построим новый плот,
Из гибких прутьев, слов случайных,
И в ночь отправимся по Райну,
За песней чайки,
ставшей тайной,
Мелодией - из вечных нот,
Чтоб где-нибудь её найти
В далёких письменных широтах,
Где каждый миг -
водовороты-
Как чьи-то мысли на пути.
Где волны - суетные дни,
Поднимут нас,
И станет выше
На тон мелодия затишья,
Весну с волной соединив,
И плот покажется -
страной-
Речной, смешной, светловолосой,
Струной, что тянет в душу космос
Из неизвестности земной.
*
И всходы лаванды, и сумерки ранние,
И ласковый шелест платановой рощи,
И неба -
весеннее правописание,
Что в мае -
античные сны напророчит,
Чтоб нам на полях бытия не соскучиться,
Не кануть в объятиях чертополоха,
Взяв небо над Рейном -
в земные попутчики,
Как чью-то, летящую в юность, эпоху,
Где жизнь обещает загадки и странствия,
Прочтёшь -
и откроется в сердце гротеском -
Весна - на влюблённом цветке традесканции,
В саду за окном твоего королевства.
*
На ладонях - следы от вчерашних гроз,
Мы идём по мосту говорящих вздохов,
Улыбаясь, ты споришь со мной всерьёз,
Демокрит мой, дитя ледяной эпохи.
Расскажи мне, что сделает мир другим
И поставит на сердце любви заплаты.
Ты смеёшься, смеёшься над миром зим,
И разносит мой голос твои цитаты.
Дремлет Фракия, Нестос во тьме поёт,
И взлетают её золотые волны,
Мы построим однажды воздушный плот,
Чтобы выплыть на берег,
Где мыслям - вольно.
Жизнь -сегодня целует, а завтра - бьёт,
Но целует, ты знаешь, гораздо чаще.
Я не дочь Демосфена, а просто -Бьорк,
Голубое запястье, ручей журчащий.
Убегаю -лечу по ступенькам гор,
Что навечно до срока в земле уснули,
Перепутай эпоху, созвездье, год,
И встречай меня в новом -твоём июле.
*
А пух, летящий в душу с тополей,
Становится всё тише и прозрачней,
И новый день несёт его как мячик
Из детских снов -
по ветреной земле,
Где дремлет жизнь -
весененяя, твоя,
Как облако в садах Семирамиды,
А ты спешишь проснуться и увидеть
Ромашковые руны бытия,
И стать на миг безвременья светлей
И звонче звёздных птиц ковыльной стаи,
И пух поджечь, что в душу залетает,
Сорвавшись с крыльев майских тополей.
БЕДНОСТЬ И КУРОК
И вопрошу я, ничтоже сумняшеся,
Как сочетаются в жизни течении
Бедность вождей и погибель трудящихся? -
Пусть тот, кто сможет, рассеет сомнения.