В предвкушении ласки - как в облаке кипенно-белом
Растворяюсь…
И вновь замыкаю порочный круг
Невозможных ночей. я прошу, научи мое тело
Языку твоих чутких, нетерпеливых рук.
Что нам прошлое? - губы скользят вдоль шеи…
И медленно - вниз… и, кажется, стерта грань.
Эта нежность сроднИ обреченной на смерть Помпее -
Завтра проснемся пеплом, горсткою серебра.
Но сейчас - в этой шелковой тьме -
Беззащитно-нагая…
Осязаю слова, которые ты не смог,
Не посмел… я касанием пальцев побуквенно постигаю -
След твоих поцелуев…
невидимое клеймо.
Многие люди такие неблагодарные, но только не ты. Ты будешь благодарить меня всю жизнь.
Мы получаем то, что остаётся.
На старой работе была традиция: в последний рабочий день дарить сотруднику книгу, связанную с его интересами. И была там одна женщина-жуткая скандалистка, грубиянка, которую увольняли. Ей подарили энциклопедию «Ядовитые змеи в дикой природе».
Из «Подслушанного»
Как не соврать, когда все лгут.
Я ночь люблю за одиночество,
Когда с собой наедине
Я говорю о том, что хочется
И так не хочется судьбе.
Могу я думать о несбыточном,
О том, что ночи нет конца.
И можно верить в дни счастливые,
И плакать можно без конца.
Не надо слушать слов укора
И глаз тревожных острие
Не надо прикрывать рукою,
Когда становится темно.
В отличие от людей, собаки за корм хозяина не меняют.
Она не похожа на всех, кого ты терял,
Мимо кого прошёл
Или кого не искал,
Она не похожа на тех, кому обещал
Так много; но вышло - мало,
На тех, кому не хватило сил
На тебя самого - она не похожа на тех,
Кого можно ждать
Вновь,
Она не похожа на тех,
Чей обычай прост,
Она не похожа на тех,
К кому привыкая, любовь
Сама из цветущего сада себя
Превращает в погост.
Она не похожа - зачем ты за ней идешь,
Чем дорожить в этих чужих,
Неземных небесах -
Ты задохнешься: или воскреснешь, или умрёшь -
Чего же ты ищешь? У неё для тебя -
Только ты сам.
Только ты сам,
Без универсально-приевшихся слов,
Ты сам - возможно, уставший их дарить, -
Ведь ей, нередко слышавшей слово «любовь»,
Нет уже смысла о ней ничего говорить.
Она не из тех,
С кем можно сыграть
Партию в прочный, привычный,
Уютный и лживый мир, -
Не из тех,
выбирая которых,
Ты можешь забыть, положить
На полку, потом достать,
Удивиться, рядом поставив -
«Надо же… это мы.
Вроде бы… мы» -
Не из тех.
Она не похожа на них совсем.
И всё же
Воздухом этим
Не надышаться никак до конца -
Это утренних улиц воздух.
Ни машин. Ни лица.
Твое отражение в ней -
Только ты сам…
Многие горячо-неумные головы считают, что со злом бороться бесполезно, все равно его до конца не переборешь. Нет, конечно. Но зло, если на него молча смотреть, имеет тенденцию к быстрому распространению. Это как с инфекционными заболеваниями: когда концентрация патогенных вирусов или микробов превышает норму, организм заболевает. Если заболевание не лечить - организм умирает.
У зла есть конкретные носители: люди. Которые вообще-то имеют свойство на протяжении жизни меняться. Я знал одного мента - наглеца, лизоблюда и грубияна. Людей бил на допросах и ещё много всяких пакостей делал. А потом вдруг совершил геройский поступок, за что был заслуженно представлен к высокой награде. От которой отказался. Я его спросил тогда не без издевки, чего, мол, отказался-то? Ведь это же предел всех твоих мечтаний всю жизнь был. А он на меня очень серьезно посмотрел и ответил: «Это я во искупление».
И после этого случая человек изменился резко. Потому ещё недолго поработал в МВД, и ушел в священнослужители. По иронии судьбы я, который был с ним уже не то что на ножах, а на пистолетах, оказался одним из немногих, кто знает его нынешнее место службы. Уже в церковном сане. Почему-то ему захотелось доверить эту сокровенную тайну человеку, который в бытность его мвдэшником ненавидел его более других. Я ездил в ту церквушку - другой человек. Абсолютно. Увы, бывает и противоположное: когда герои оскотиниваются. С’est la vie…
Любим собак, котят, даже хомяков. А с близкими общаемся как с собакой или с козлом
У Марии Терезии было 17 детей. Это можно забыть, потому что она ни при чем. Мы идем, задыхаясь от счастья, в своей пустоте, где прекрасно соседствуют нынче и ангел, и черт. Заслужившим покой обещают особые дни - вне времен и прогнозов, без точных паролей и дат. Выходи не молчать со мной и говори находить эти храмы, каналы, мосты, города, провода. Нас вернули из сумрака в май, словно в северный порт - обвести вокруг пальца и площадь, и тех, кто на ней. Здесь история музыкой бьет из гитарных аорт, и горят фонари, и вода изнывает в огне. Разбуди меня - там, где сегодня не знают о нас, расскажи, что нам стоит оставить у края реки. И когда я проснусь, не исчезни из этого сна - пишут новые песни, но больше не пишут - таких. У Марии Терезии было 17 детей, мы стирали их всех - поименно, пока не нашли в нашей памяти место тому, что звучит в пустоте, что горит над Невой, отпустившей свои корабли.
ДЕЛО БЫЛО В МЫТИЩАХ
Не жизнь пошла, а форменная ересь -
Народ в Мытищах не желает жить:
Скрипач боксёру справа врезал в челюсть,
Чтоб шёл боксёр сольфеджио учить.
Дьявол справедлив, потому что лжёт лукаво. Смертному правда - всё равно, что ложь. Лишь бы сладко было.
Хочешь, я стану ветром…
Хочешь, уйду играя…
Хочешь, по сердцу пеплом…
Хочешь, ключи от рая…
Хочешь, прощаю снова…
Хочешь, сотру все ссоры…
Хочешь, а ты готова…
Хочешь, из слез узоры…
Хочешь, возьми за руку…
Хочешь, послушай душу…
Хочешь, опять разлуку…
Хочешь, я сам нарушу…
Хочешь, смешаю яды…
Хочешь, меня увидеть…
Хочешь, сорву наряды…
Хочешь, возненавидеть…
Хочешь, вкус маргариты…
Хочешь, я все забуду…
Сегодня, мы будем квиты…
Черную… бей посуду…
Не изменяют только дети.