Эта ночь сократит меня до пяти слогов.
Это будет храм, где икона всего одна.
Путеводная сука туманности гончих псов,
За уход от которой преследует тишина,
Оберни меня вспять, верни меня букварю,
Проведи домой по остывшим твоим следам.
Не прощай меня, ибо ведаю что творю.
Не целуй меня, все равно тебя не предам.
Предыдущий не сохранил, но, зачем-то, спас.
Остывают скрипки и тихо поет гобой.
Для чего мне все эти вечности про запас,
Если я не могу и дня провести с тобой.
Если то, что осталось - даже уже не лёд.
Бессюжетный палех, звенящая пустота.
Значит Белый Бим - Чёрный Пепел скорее мёртв.
Значит кто-то его не сумел прочитать с листа.
Было бы так просто быть Человеком, все люди были бы людьми.
Нас не свяжут клятв оковы,
Мы легки и мы опасны.
Мы не спим, мы люди-совы;
Глаз в ночи мерцает красный.
Руки нам заменят крылья.
Когти режут воздух горький.
Мы летим над серой пылью,
А под нами тени - волки.
В окнах огоньки, как знаки;
Фонари мешают делу.
В страхе гавкают собаки,
Круг вокруг рисуют мелом.
Не спасут их чар запоры;
Стены - миф, когда есть двери,
Мы бесшумны, словно воры,
Люди - совы, птицы - звери.
День иль год - мы ждать умеем;
Время - это не преграда.
Мы не жмём, что мы не сеем,
Кровь и мясо - вот награда.
Кто-то будет пусть разумней,
Кто-то будет пусть смелее;
Пусть добыча будет умной -
Мы окажемся хитрее.
Она любит так:
она неизменно рядом,
родинкой на остывшем моем предплечье,
забирается в позвоночник,
наводит порядок,
говорит о себе - «я время»,
а после лечит.
Проникает в поры,
в легкие,
словно вирус,
притворяется татуировкой и лижет кожу
чем-то черным,
марким,
выращенным в пробирке
впитавшего позы секса большого ложа.
Качается на шарнирах моих суставов,
болтает ножкой над чувственным бездорожьем,
себя воздвигает осью то слева, то справа,
потом убеждает «оси ты держаться должен».
Осиным жалом проводит по рту, смеется
осенним смехом,
пробирается под одежду,
плетет там гнездо,
укрывается мхом и мехом,
выпархивая на свободу все реже и реже.
Она неизменно рядом.
А я латаю
тоннели на сердце
или духовные вырубки,
а я, каждый день в себе ее наблюдая,
начинаю писать вот эту глупую лирику.
она, говорят, не умеет прощать. се ла ви
она неудобна, как крошки в постели-поверь,
она неспособна ценить ни друзей, ни любви,
и ей наплевать, что за кем-то закроется дверь.
Беги с корабля и в нейтральные воды-плыви.
дыши кислородом, открой себя тем же ключём,
смотри в небо тех, у кого вместо лун-фонари,
и помни, где плачущий пёс, там летающий дом.
Где стая летающих рыб над волной до утра,
танцует фламенко с дельфинами падая в звон,
там ночь, что стекала стеклом оплавляясь вчера,
сегодня застыла в молчаньи и выпала вон…
Рассказывай сказки, беги с корабля к берегам
к врагам её лучшим, в нейтральные воды-плыви,
проснись, сделай выбор, зачем тебе Ева-Адам?
тем более рыжая бестия- крейзи Лилит…
Храни тебя боже от бед, а скорее от той,
с которой тебе неспокойно, зачем тебе знать?
что прямо по курсу над уровнем сердца прибой,
а дальше ты знаешь…
она не умеет прощать.
ЛАПЫ КОТА
Дадим врагу любому окорот,
Огрехи не допустим, как и ляпы,
Но, в то же время, наш любимый кот
О нас без страха вытирает лапы.
ЛЮДИ
Твердили цензоры, бубнили критики:
«России граждане - всего лишь винтики»,
Но люди - собственным поступкам судьи,
И у черты себя вели, как люди.
Обновляй мою страницу
Чаще, чем свою,
И пускай тебе не спится -
Баюшки-баю.
.
Видит сладкий сон столица,
Дышит глубоко.
Обновляй мою страницу -
Сон для слабаков.
.
Завари себе эспрессо,
Завари тройной,
Если хочешь больше стресса,
То ступай за мной.
.
Видишь, как мотает счётчик
Под моим постом,
Словно тысячи пощечин,
Как удар хлыстом.
.
Не один же ты упорот
От моих постов,
А упорот целый город,
Например - Ростов
.
Принимай это как данность,
Генерируй яд,
Потому что ты - бездарность,
А богиня - я:
.
Грациозней горной лани
И милей котят,
И поэтому в онлайне
Все меня хотят!
.
Губы - вишни, брови - птицы,
Чувственный пуш-ап…
И по слухам за страницу
Продана душа:
.
Обязательно погугли,
Это важный факт:
Прилетали две гаргульи,
Заключён контракт.
.
Тоже хочешь прицениться?
Бейби, ай лав ю…
.
Обновляй мою страницу
Чаше, чем свою!
.
«Veni, vidi, vici» ( - «пришёл, увидел, победил»)
У меня есть, что сказать о людях, которые заполняют мое пространство и время, оставаясь тем самым в течение длительного периода в моей жизни.
У меня есть, что сказать о людях, которые, кажется, только собираются навсегда поселиться в моем сердце, но на самом деле просто играют временную роль, которая должна быть заполнена кем-то другим.
Обе стороны необычайно красивы и важны, просто на самом деле трудно принять тот факт, что некоторые люди надолго не задерживаются. Очень сложно представить, что кто-то, кого вы очень любите и цените, не будет играть ту же роль в будущем. Но обстоятельства возникают и ситуации случаются, делая продолжение невозможным. Будь то это потеря близкого, разрыв отношений или потухшая дружба, все эти вещи печальны в данный момент, но, в конечном счете, жизнь идет дальше.
Именно обстоятельства держат нас в постоянном движении и напоминают нам, что нужно стоять на двух ногах и не забывать, что мы не главные, есть и другие силы в этой вселенной, которые играют за нас или против.
Помните, что всякая душа, пересекающая ваш путь, будет некоторым испытанием. Вопрос только сможете ли вы вместе прийти, увидеть и победить.
Если вы сумеете пройти три стадии, то вы обязательно будете вместе в этой жизни, как бы это ни было, вы должны быть друг за друга. А если нет, то ваша история все равно была прекрасна.
- Колобок, где счастье?
- Не пинай меня, мне больно!
Подчас, скрываясь от «назойливых» людей
Ты добавляешь в чёрный список их скорей…
Не торопись - сперва подумай, чист ли ты душой,
Когда на человеке ставишь крест большой!
Я выбиваю в стенах кирпичи.
Я одержим внезапною догадкой.
Там где-то жизнь, за каменною кладкой,
Там где-то свет. И солнце. И лучи.
…Дороги нет. Хоть смейся, хоть кричи.
И только ночь глядит в меня украдкой.
Опять мой дом, холодный и больной.
Стянуть пальто, пройти к скрипящей двери.
Всегда одно. И только в новой мере.
И пустота. Во мне. И надо мной.
Ничто, увы, не вечно под луной.
Ничто, увы, не вечно в эфемере.
Зовет окно. Пустое, как и я.
Горит фонарь в вуалях паутины.
На зеркалах - следы болотной тины.
Я потерял начало и края.
И звездный свет, вершиной острия,
Рисует мир. И черные картины.
Я опьянен безглазой темнотой,
С небес луна в пылающей карете,
Я вижу мир, и мыслю в черном цвете!
…Я догорел. Я сдался. Я пустой.
Я на краю. Над крошечной чертой.
И ни за что отныне не в ответе.
Втекает ночь в стекло разбитых глаз.
Холодный страх. Два кубика. Под кожей.
Хрустальный мир. Родной и непохожий.
Закрыть окно, включить на кухне газ.
Чужая жизнь, и в профиль, и анфас:
А где моя? На вешалке. В прихожей.
Мой разум пуст, как пусто решето.
Вокруг меня очерченные метки.
Я заперт сам, в своей бетонной клетке.
Я одинок. Я брошен. Я - ничто.
Надеть петлю и старое пальто.
Я просто лист, что сорван с чьей-то ветки.
Марать листы, выплескивая бред,
Искать в тиши, потерянные нотки.
Найти ключи от крохотной решетки.
Я осознал единственный секрет.
Под едкий дым дешевых сигарет,
И вкус вина, комком застрявший в глотке.
Я потерял желанья и покой,
И даже сон, меня оставил ныне.
Внутри меня сгоревшая пустыня,
Омытая иссохшею рекой.
Я рву стихи недрогнувшей рукой,
Отдав себя отчаянной гордыне.
Стенает век за крохотным окном,
И осень мчит, в своей горящей связке:
Безумный вальс в пурпурно-алой краске,
Разбавленной дождями и вином.
Всегда одно. Навеки об одном:
Нет ни чудес, ни волшебства, ни сказки.
Безумный вальс на тлеющем угле,
В костюмах из узорного металла.
Я бьюсь о грани Вашего бокала,
Я оседаю пылью на земле.
Я где-то там. Внутри. В кромешной мгле,
Ищу себя. Хотя меня не стало.
Слепящий свет, вверху, над головой,
Поднять глаза? Зачем? Что в этом толку?
Разбить себя. На части. По осколку.
О камень безразличной мостовой.
Я, лишь земля, под высохшей травой.
Я старый том, поставленный на полку.
Звенят в кармане ржавые ключи.
В висках звучит тоскливая челеста,
От глупых слов, и до скупого жеста.
Шизофрению в студию, врачи!
…Я выбиваю в стенах кирпичи.
В прекрасный мир.
В котором мне не место.
Похоже на затяжной непонятный сон:
в нем Гюльчатай не показывает лицо,
первый учитель становится подлецом -
а все, что ты понял, основано не на фильмах.
Ты пробегаешь себя за главой главу,
видишь предательства, счастье и рандеву,
знаешь сценарии, «господи, я живу -
хоть иногда и бывает невыносимо».
Время тебя принимает в свою орду,
годы целуют, люди - годами ждут.
Безликие рассыпают беду по льду,
но к тридцати ты умеешь не брать чужого.
И чтобы, как Берлиоз, не убить трамвай
личной способностью больше не оживать,
ты говоришь: «Лица мне не открывай.
Так в тебе проще потом разглядеть большое».
5.11.17
«я буду любить тебя вечно» -
такая дешевая фраза!
которая веру калечит,
припудрив заботливо разум!
В поддавки не играют, в поддавки живут для себя…