Твой мужчина - не позволит падать духом,
Прижимая трепетно к груди
И шепча тебе одной на ухо
«Я с тобой, ты только подожди».
Твой мужчина, будет пахнуть страстно,
Даже если вкус от сигарет.
Ты ему сказала не напрасно,
Что его дороже в мире нет.
Твой мужчина, будет самым лучшим,
Пусть немного груб, но так умен.
Ты ему готовить будешь ужин,
И не замечать других имен.
Твой мужчина, утром зацелует,
Нежностью окутает ваш дом.
Твой мужчина струны душ волнует,
Твой. один. один на миллион.
Если скажут - она забыла,
По осеннему день погожий
Ты не верь - если сердце Любило
Никогда позабыть не сможет.
Если скажут - она позволяет
Целовать свои губы другому,
Ты не верь - её сердце знает,
Что является чистой Любовью.
Если всё же, совсем не намеренно
Закрадётся сомненье в душу,
Ты запомни, что сердцу верному
Никогда и никто не нужен.
Если скажут - она забыла
Кто ей близок и кто всех дороже…
Ты не верь - если сердце Любило…
Никогда позабыть не сможет!..
От напряжения внутри все время коротит. Какой-то сбой, неровный ритм, хронический ринит, неяркий свет, опасный треск, брожение в умах. И почему ты жив и трезв, когда вот-вот зима? Пора бы выбить эту спесь и сбросить эту прыть. Ты не успел, ты вышел весь - ты вышел из игры, из сумрака, в другую дверь, не выяснив, где звон. Не в параллельные миры, а просто - вышел вон. Сиди, смотри: твоя стена, твой маленький китай. Она другому суждена, а ты - Шалтай-Болтай, за ней - придворные и свет, и прочие князья. А у тебя ответа нет и подсмотреть нельзя. Сейчас бы оказаться с ней на том краю страны, скорей уснуть и в этом сне свалиться со стены, и выйти в поле - красный мак и вересковый мед. И рожь, ведь без нее никак - она кругом растет. Сейчас бы встать и на коне скакать во весь опор, и жить во сне, любить во сне, и выстрелить в упор в того, кто ходит за стеной с часами на груди и хочет нам судьбы иной, пытаясь разбудить. Но вот беда, течет вода из крана в водоем, и мы не снимся никогда, ведь мы не спим вдвоем. Мы даже порознь не спим, обмануты судьбой. Жестокий мир, осенний сплин, часов тревожный бой.
Я равновесие держу, но все сильнее крен.
Представь себе, какая жуть - проснуться в октябре.
*********************************************************************
Вячеслав Прах: «Женщина с портретом на коже»
Мы больше не спим. Две простыни, два одеяла. Одна подушка. Я сплю без нее. Каждая ночь - это продолжение вчерашней бессонницы. Я забываю вкус ее губ. Ее взгляд стал другим, таким отстраненным. Будто ей заменили глаза на чужие. На те, в которых нет моего отражения. Я хожу, разговариваю, трогаю вещи, думаю вслух, целую ее. Но как только я заглядываю в ее голубые, она сквозь меня смотрит. Будто я исчез секунду назад и то пустое место, что осталось после, привлекло ее внимание. Я стал для нее призраком. Но я до сих пор еще жив. Я испытываю гнев, слышу стук своего сердца. Горький ком все никак не сглотнуть. Я шепчу ей на ухо. Я кричу ей в лицо. Она меня не слышит и по-прежнему смотрит через меня. На белую стену, что сзади. Я прилег у ее ног, чтобы она переступила. Босыми пятками она прошлась по моему животу. Я встал и хотел схватить ее за руку. Она обернулась, оглянулась вокруг, будто услышала шорох. Я вдруг осознал, что меня больше нет.
Буди фантомную тишину
холодным эхом в пролёте штолен.
Октябрь достаточно обезболен,
чтоб в тёмном чреве носить войну.
Просеяв тонны пустых пород,
нащупать вдруг золотую жилу.
Пока мы верим друг в друга -
…живы…
хоть трижды рухнет от взрыва свод.
…
И пусть ты Осенью погребён,
она над миром взойдёт курганом -
листвой ли, золотом Чингисхана
за неименьем других имён.
Когда в монгольских глухих степях
мне вечность холодом дула в спину,
я стала каменным исполином
с беззвучной мантрою на устах.
…
Попробуй с трепетом внять камням -
они расскажут тебе о многом
гранитным идолом у дороги,
что служит привязью для коня.
Пока кочевник сосёт кумыс,
прильнув спиной к алтарю шамана,
мой дух языческим истуканом
к руке уже примеряет хлыст…
…
Чтоб в скачке бешеной гнать ветра,
стегать строкой раскалённый воздух.
Пусть эту сагу напишут розги
каллиграфичней, чем взмах пера.
И стих,
как взмыленный жеребец,
сорвётся в небо степною птицей,
а пыль былинная на страницах
галопом вспенится наконец.
…
Пронзит пустынника странный гул,
и конь от страха оскалит морду,
когда предания хлынут горлом,
взрывая каменность сжатых скул.
Как в реках горные валуны
рокочут паводком ледниково,
так связки рвутся кровавым словом
в гортани дрогнувшей синевы.
…
Гримасой скованное лицо
сквозь твердь проклятья проступит ликом,
и я истерзанным монолитом
из камня выйду в конце концов.
Но это в будущем,
а сейчас…
приляг у камня… сними усталость…
Тебе пригрезилась… показалась
живая искра в граните глаз.
…
Мой идол мёртвенно-молчалив,
плитой базальта в себе задушен.
Лишь эта дикая,
…злая пустошь
свидетель тайных его молитв.
И беркут в эпосе октября,
что кружит медленно и высо’ко,
такой же странный
…и одинокий,
такой же призрачный, как и я…
Мне сегодня приснилось, будто бы я флешка … Маленький носитель информации … Компактное хранилище данных … Карманный девайс … Я флешка! Белая … И у меня есть хозяин … Я видела только его руки … Большие и волосатые мужские руки … Такие бывают у людей, которые этими самыми руками тяжелой работы не делают … Руки без шрамов и мозолей. С аккуратными ногтями. Но это непременно были руки взрослого мужчины … Немолодые были руки!
А еще я слышала его голос … Баритон … С хрипотцой … Он почти весь мой сон с кем-то говорил по телефону и что-то пытался донести до человека на другом конце провода … Это тоже был мужчина, который никак не мог понять моего мужчину … Или мой мужчина никак не мог чего-то объяснить тому другому! Он нервничал, то повышая голос, почти переходя на крик, то тут же осекаяся, снова принимался, как мне казалось, за бессмысленные призывы к рассудку … Было ясно что разговор так и закончится ничем … Разговор впустую …
А еще он кашлял, и вероятнее не с целью заполнить неудобные паузы в диалоге, а потому что действительно был не здоров … Он даже вскользь упомянул что-то про погоду, про жуткую слякоть, про невозможность без пробок доехать домой … И про долларовые скачки … «Скорее всего простуда и скорее всего осень», - так я подумала.
Он крутил меня в своей правой руке, периодически постукивая мною по столу … Мой мужчина … Хм … Он ведь действительно был моим … А вернее я его … Маленький белый хранитель информации … И я помню ту информацию …
Левая рука положила телефон на стол, взяла кружку с кофе, пропала вместе с ней на пару секунд из зоны моей видимости и вернулась обратно, со звоном поставив кружку на прежнее место. Очередь в списке его планов на день, наконец дошла до меня. Он вставил меня в ноутбук …
Теперь я знала кто я … Мой внутренний мир был открыт мне и взору того мужчины, чьих глаз я не видела … Во мне было много файлов с расширением doc, пара изображений одних и тех же мужчин в костюмах, несколько треков Барри Уайта и бесконечное количество папок с медицинскими названиями и терминами … В основном хирургическое …
Эти руки! Аккуратные … Без мозолей … Это были руки хирурга … И он же что-то еще упоминал про операцию в разговоре с тем другим мужчиной … Я принадлежала врачу, и как мне казалось, врачу хорошему … Опытному врачу. Человеку, у которого были только голос и руки …
И этого было достаточно для того, чтобы понять что он не променяет меня на более новую модель … Не потеряет меня из-за своей халатности … Не забудет нигде! У меня был мужчина, которому я могла всецело доверять … Знать что он не привнесет в мою жизнь чего-то лишнего и бесцельного … Знать что с ним я никогда не буду чувствовать себя опустошенной … Знать что я нужна ему …
Он был мужчиной, у которого в моем мире были только руки и голос … А я была флешкой … Мы были отличной парой … Я бы даже сказала, лучшей …
«Ну, здравствуй. Как твои дела?»
(Я так давно искала встречи.
Сгорело прошлое дотла.
Но кто сказал, что время лечит?)
«Семья?! Я рада за тебя!
Детишек двое?! Это чудно!»
(Пытаюсь подобрать слова
И не расплакаться прилюдно.)
«Как у меня? Все хорошо!»
(Опять я вру. Но пусть он знает,
Мой страстный пыл к нему прошел,
И счастье без него бывает.)
«Сдала? Слегка усталый вид?»
(Его жена красотка видно.
Да, пусть, что хочет говорит.
Мне не обидно. Нет! Обидно!)
«Простила ль я? Не в этом суть.
Ты счастлив, ну, и слава Богу!
Судьбу ведь сложно обмануть,
Идти нам было трудно в ногу»
«Ты на машине? Ну, пока!
А я пешком пройдусь немного».
(Да, рана всё же глубока,
Коль зарастает слишком долго)
Пойду одна я, как всегда,
Жизнь мерить быстрыми шагами.
Но не забуду никогда всё то,
Что было между нами.
Если правду, то без прелюдий.
Жизнь - сама по себе аптека.
От людей помогают люди.
Нет смертельного человека.
Если даже и против воли,
Выздоравливать приготовься.
Всё равно привыкаешь к боли,
После - не ощущаешь вовсе.
Смотришь трезво и судишь строго.
После - четче видны изъяны.
Думал, произошел от бога.
После понял - от обезьяны.
Все забудется, все исчезнет.
Тех, кто к нам от любви сгорают,
Кто-то лечит, как от болезни.
И живут ведь… не умирают.
Форточка. В форточку кофточка.
Красная стенка кирпичная.
Страстью своей пограничная,
Мозг выносящий походочка.
Летняя свежесть мгновения.
Стайерский бег из сознания
К чудом мелькнувшем созданию,
Словно порыв дуновения.
Переполняюсь эмоцией!
Я, очарованный грацией,
Счастлив сейчас аберрацией,
Ну и любовью-помощницей.
Прелесть ты моя
Любить тебя готов я вечно
Хоть иногда ты демон
ты демон мой.
ты для меня как милый ангел
Мы, говорят, с тобою скоро встретимся…
И я, волнуясь, буду неуклюж…
Тогда, я обещаю, все изменится.
Твой будущий, любимый, верный муж…
Ты остаёшься в прошлом (читай: привиделось)
учись, отдыхай, работай, живи насущным,
и, если мы никогда уже не увидимся -
это к лучшему.
Я поведу плечом надменно, гордо,
Я выдержу, Тебя не стану звать,
О, если б люди знали, как мне горько!
Но этого никто не должен знать!
Не от смущенья опустив ресницы,
Иду среди чужих и незнакомых лиц.
Пусть все вокруг пылает и дымится.
Лишь только б дым не шел из-под ресниц!
Хуже потерянной любви может быть только любовь, не пришедшая вовсе.
Смотри,
как сердце тихонько сжалось!
Не чтоб надавить на жалость,
а так…
Накрыло волною вселенских вод.
И что
будешь делать с тоской такою?
И чем себя успокоишь?
И вот,
так нужен мне голос, в котором плывет
такая же грусть -
мне надо ее услышать в ответ.
Мне трудно дышать,
но, похоже, что лучше выжить, чем нет.
Хотелось грусть довести до предела,
Грусть довести до предела
И вывести на свет.
Хотелось грусть довести до предела,
До предела…
А предела нет
А тот, которого целую я Похож на тебя как две капли воды,
Но только без усов и бороды,
А так он ничего себе…
А та, которую целуешь ты,
Совсем не похожа на меня.
Она ничуть не замечательная,
И к тому же - дура.
Наши руки спят врозь…
Наши ноги спят врозь…
А глаза не спят, глаза глядят в потолок.
И этот потолок так одинок.
А мир, в котором существую я Без тебя стал ужасен, опасен и глуп.
И я в нем качаюсь, как сломанный зуб
И скоро вывалюсь нафиг.
А мир, в котором существуешь ты Стал без меня теплей и светлей
В нем стало легче без моих соплей
Ну и пожалуйста.